Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 49

Странно, но викинг абсолютно не формат для Яны. Он не похож на делового серьезного человека. Явно недостаточно обеспечен. Часто выбирает кожаные куртки, массивные ботинки и джинсы вместо костюмов. Марк свободный и раскованный, генерирует идеи по щелчку пальцев. Обожает жизнь без расписания и ограничений, а еще любит кататься на байке, еду на костре, походы и ночевки в палатках. Но при этом я прекрасно вижу, как загораются глаза подруги при прямом диалоге с ним.

Медленный и расслабленный ритм джаза сменяется электронными треками, органично вписываясь в общий стиль заведения и настраивая на приятное времяпровождение. Но мне не отдыхается. Вообще. Нет привычной легкости и беззаботности. Каждую минуту я провожу, будто на иголках, отбывая вечер. Поэтому, когда начинает звонить телефон, я словно этого и жду. Сигнала, после которого можно будет смело уехать домой.

Случайно успев нажать зеленую трубку раньше, чем выйду из-за стола, я быстро прикладываю мобильный к уху и прикрываю динамик. На фоне слышится глубокий хриплый смех викинга, а в тон ему — звонкий и заливистый Яны.

— Ты говорила, что в холодильнике есть молоко, — произносит Ратмир. От мысли, что Ромка проснулся и истошно плачет, а меня рядом нет, прошибает разрядом. Кажется, что я не должна сидеть здесь и с компанией. Такая красивая и нарядная, но до невозможности взвинченная. — Какую из всех предоставленных бутылок я могу взять?

— Ту, что внизу, на дверце, — отвечаю под очередной взрыв смеха.

— А, окей. Вижу.

— Подержи её под теплой проточной водой или поставь в миску.

На другом конце провода слышится треск, но сквозь него прорывается резкий голос Мира:

— Отдыхай.

Он завершает звонок, не прощаясь, а у меня настроение падает ниже плинтуса. Авдеев будто не пожелал отдыха, а оплевал. И одна моя часть противится тому, чтобы ехать ему на помощь, а вторая рвется к ребенку, а не его отцу.

Я собираю вещи в сумку, запихиваю в карман пальто телефон и наспех прощаюсь с новыми знакомыми. Яна идет следом за мной, но я искренне заверяю её в том, что вполне доберусь одна и на такси. Это Эмма может спать всю ночь подряд, а Ромка для этого пока слишком мал.

На всякий случай я обещаю, что Лукасу ничего не скажу, хотя эмоции противоречивые. Наверное, потому что мне жаль, когда распадаются семьи по разным причинам, а особенно, когда есть общий ребёнок. Это не мое дело. Лукас никогда не поддерживал супругу в её начинаниях, но внезапно появился Марк, способный вдохнуть жизнь в любые, даже самые смелые идеи.

Такси задерживается и приезжает к центральному входу отеля с заметным опозданием. Я запахиваю верхнюю одежду, которую раздувает порывом ветра, и спускаюсь по ступеням к парковке. От центра до дома ехать чуть больше пятнадцати километров, но путь проходит с препятствиями.

Начинается с того, что в баке в ноль уходит бензин, и водитель сворачивает на заправку, а заканчивается тем, что после заправки автомобиль не может тронуться с места, поэтому я заказываю новое такси и с горем пополам пересаживаюсь.

Когда, наконец, попадаю домой, то жду чего угодно — громкого плача, скандалов и недовольства Ратмира, но вместо этого застаю звенящую тишину, от которой вибрирует в барабанных перепонках.

Грудь твердеет. Подкладки мокнут от прилива молока. Я наспех снимаю сапожки, пальто и приглаживаю всклоченные волосы. Когда достаю из кармана телефон, то вместе с ним вылетает сложенная надвое салфетка.

Ратмир, проходящий мимо прихожей, поднимает её, открывает и возвращает мне. Никак не реагируя на запоздалое появление. И если бы не колючая напряженность в доме, я бы решила, что ему всё равно.

— Это твоё, — произносит с металлом в голосе.

— Спасибо.

Наши пальцы соприкасаются, и я инстиктивно отшатываюсь.

— Да не за что.

Делаю рваный вдох-выдох. Вижу, что на салфетке написан номер телефона и фраза на немецком, которая переводятся как: «Набери меня завтра, красавица». К сожалению, Ратмир тоже изучал языки, поэтому точно уловил смысл. Я понятия не имею, как это послание попало ко мне, но оправдываться не собираюсь. Меня просто топит чувством несправедливости.

Глава 49

***

Открыв холодильник, рассматриваю полупустые полки. Я не готовилась к приезду гостей, поэтому еды почти не осталось. Чем питался Ратмир, пока меня не было, — ума не приложу. Нужно было предупреждать заранее, а не прилетать с проверкой, чтобы узнать, какая я мама, хозяйка и женщина.

Несмотря на выпитые пол-литра воды за столом, в горле резко становится сухо, а губы превращаются в наждачку.

Ратмир ставит радионяню на стол, подходит ко мне со спины и перехватывает бутылку минералки раньше, чем я успеваю потянуться за ней.

— Эй, я тоже хотела.

— После меня, — коротко отрезает он, откручивая крышку с шипящим звуком.

Обернувшись к Ратмиру, быстро осматриваю его лицо, задержавшись взглядом на подбородке, шее и кадыке, который движется при глотке. Закрыв холодильник, отступаю в сторону. План сохранять нейтралитет проваливается с треском. Как ни крути, но когда рядом находится красивый мужчина, сложно не думать на табуированные темы.

Я вынуждена признать, что почти каждую нашу встречу втайне фантазирую, что было бы, если бы мы изредка позволяли себе большее. Не знаю, зачем. Как тогда — в ванной. Ратмир казался таким голодным и взвинченным, что здравый смысл растворялся в дымке. Его удовольствия было много. Оно сочилось по телу и между пальцев, будоражило рецепторы и сводило с ума.

После случившегося мы ни разу не обсуждали, что делать дальше и как предотвратить повторение. Никому из нас не хотелось нарушать выстроенную дистанцию и путать роли, которые мы изначально выбрали. На благо ребенка.

— Как погуляли? — спрашивает Мир, закручивая крышку. — Понравилось?

В тоне сквозит заметное раздражение. Представляю, какая картина сложилась у него в голове. Она и до этого была не очень, но всё же. Такое ощущение, что я только и ждала возможности, чтобы вырваться на волю, познакомиться с мужчиной и заполучить его номер телефона. С одной стороны — я свободна, как ветер, и открыта к общению, а с другой — не хочу, чтобы на меня вешали то, чего не было.

— Да, вполне, — пожимаю плечами. — Что бы ты ни думал, это была не моя салфетка.

— А как же.

К щекам приливает жар, когда Ратмир начинает ерничать, а кровь вскипает и разносится по венам с утроенной скоростью. Казалось бы, плевать, что и кто подумает, но я не могу оставить эту ситуацию в покое, поэтому осознанно нарываюсь на продолжение дискуссии.

— Я понятия не имею, как она у меня оказалась. Возможно, по ошибке, — произношу чуть более взвинчено. — И я говорю это не для того, чтобы оправдаться, а потому, что на самом деле так и было. Несмотря ни на что, ты не можешь запрещать мне знакомиться.

— Не могу.

— Как и я тебе, — развожу руками. — Ты молод, красив и богат. Теперь и холост. У тебя уйма возможностей и времени, это я впервые за много месяцев заточения вышла в свет.

Ратмир вскидывает брови. Он в плохом настроении. Его мимика, движения и тон — всё указывает на то, что он не просто не верит моим словам, а намеренно их перекручивает.

— Ты поэтому бесишься? Что мы не в равных условиях?

— Я не бешусь, а предлагаю не цеплять друг друга на личные темы. Можно обсуждать какие угодно, но только не эти.

Потому что сама дико ревную. Каждый вечер, созваниваясь по видеосвязи и показывая сына, я представляю, как Мир кладет трубку и притягивает к себе бывшую жену или новую девушку. Мы не обещали друг другу верности — это его же слова.

— Как скажешь, — равнодушно отвечает он. — По номеру позвонить не забудь — очень ждут.

Ратмир направляется на выход, а я смотрю на его спину, обтянутую черной футболкой, и дрожу от накопленной несправедливости. Это всё? Конец? Хочется взять что-то тяжелое и немедленно зарядить между лопаток. Вместо этого я злобно топаю ногой и вскрикиваю от досады: