Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 46

Сука... Да за что?

Я неприкрыто кривлюсь, потому что представлять родителей за процессом не планировал. Не сегодня, а в принципе. Даже разговаривая по душам.

— Старый товарищ посоветовал мне элитное агентство с девушками на любой вкус и запрос. Я покрутил носом, просматривая анкеты малолеток с дутыми губами и сиськами, которые по возрасту были чуть старше Янки, а затем попросил кого-то нормального — и мне предложили Ксюшу…

Затянувшись сигаретой, удивляюсь не первому общему совпадению. Внутренне закипаю. Ксения Игоревна своим наглядным примером показала дочери, как правильно выживать в этом мире. Скача с члена на член. Выкачивая деньги из толстосумов. И как, скажите, адекватно общаться с ней при встрече и минимально не хамить?

— С первого раза всё завертелось и закружилось, — делится отец. — Сначала Ксюша покорила меня своей простотой и покладистостью, но с годами аппетиты росли и росли. Помимо оплаты жилья, учёбы дочери и путёвок за границу — я спускал на неё немыслимые деньги. От десяти тысяч долларов в месяц. Ведьма, я тебе отвечаю.

Отец ударяется в воспоминания и много пьёт. Его лицо покраснело, а речь стала более плавной с нотами ностальгии. Наверное, секс с ненавистной мне Ксюшей и правда был на уровне. Не забылся за столько лет.

— Дашку я искренне жалел — и относился к ней, как к дочери: заботился, отправлял на языковые курсы в Британию и ничем не обделял, а потом вдруг оказалось, что она такая же алчная, как и мать. Ратмир, думаешь, она укатила в Испанию с пустыми руками, пока ты сидел в СИЗО и пытался её найти?

— Я ничего не думаю, — выпускаю дым в сторону.

— Нет, Гайдуковы потребовали откуп, чтобы держать язык за зубами и не шантажировать нашу семью. А что мне оставалось делать? Ради нашего спокойствия и благополучия я готов был на всё.

Эмоции спорные. Я слушаю вполуха, ловя собственные флешбэки. Как ни пытайся не зацикливаться на прошлом, оно просачивается сквозь дефекты и трещины и оставляет уродливые пятна на настоящем.

В этот же момент на телефон приходит сообщение. Я киваю отцу, мол, слушаю, открываю переписку с Дашей и опять затягиваюсь дымом.

«Тебе нужны снимки Ромки? Сегодня я набрала ему полную ванну».

Кто же ты на самом деле? Алчная блядь, заложница обстоятельств или раскаявшаяся грешница? Почему, когда я вижу в тебе только хорошее и светлое, позже это оказывается фарсом?

«Нужны, конечно».

Алкоголь ударяет в голову, а монотонная болтовня отца проносится фоном, потому что я получаю с десяток прикреплённых фото и видео сына. Открываю одно, другое. Жадно рассматриваю, растягиваю губы в улыбке. Руки чешутся, чтобы развернуть экран, прекратить тупой разговор и похвастаться Ромкой.

Янкину Эмму родители безмерно обожают. Они прилетели в роддом и на выписку. Сестра часто мотается с дочерью к родителям и проводит с ними много личного времени. Наверное, где-то в глубине души мне тоже хотелось бы, чтобы моего внебрачного сына приняли с такой же стопроцентной и безусловной любовью. На меньшее я не согласен.

— Поэтому совсем неудивительно, что Даша переняла манеру общения от матери — увидела, что ты по-прежнему по ней сохнешь, ты богат и успешен, уже не выступаешь в клетке за гроши. Тебе пророчат большое будущее в политике, считают ярким лидером и стратегом. Беда в том, что финт с разводом может негативно сказаться на твоей карьере. Я уже молчу об избирателях, но можно смело ждать усиление критики от оппонентов. Они получат преимущество и ослабят твои позиции в определённых вопросах. Мир, ты меня слышишь? Что за манера вести серьёзный диалог, не отрываясь от телефона?

Подняв взгляд от экрана, я смотрю на отца. Его лицо стало бордовым, пальцы цепко сжимают бокал.

— На наши с тобой дела это никак не повлияет, — расслабленно успокаиваю. — Чтобы выбить участок, я сделал немало — собрал подписи местных жителей, запустил мощную кампанию в СМИ и на днях проведу личные встречи с ключевыми депутатами. Моралистов там мало.

Помимо скрытой личной выгоды и некой непрозрачности в действиях, есть масса преимуществ в том, что лакомый участок достанется номинальной компании отца: строительство поспособствует созданию рабочих мест в регионе, увеличит налоговые поступления, привлечёт инвестиции и прочее. Дело не в том, что таким образом я себя успокаиваю. Просто люди не делятся на строго плохих и строго хороших.

— Хотелось бы верить, — ворчит отец. — Подумай о том, кто будет руководить моим бизнесом, когда я соберусь на пенсию? Здоровье ни к чёрту. До шестидесяти я не дотяну. Может, приобрету участок на берегу моря и перееду туда с Ольгой, а ты — начнёшь пожинать плоды собственных усилий.

Я киваю и смотрю на экран, потому что Даша присылает снимок мирно спящего в кроватке сына и коротко отчитывается, как прошёл его день. Сердце работает навылет. Мне бы хотелось ночевать не в пустой квартире, а рядом с ними.

«А свои фото пришлёшь?» — отправляю Даше.

«Какие?»

«Можно в белье, можно без».

Фантазия включается по щелчку и резво рисует детали. Я не помню, когда в последний раз нормально трахался — поэтому жар горячей волной устремляется к паху. Сообщение прочитано, но абонент уже не в сети. Я хаотично кручу в руках телефон. Думаю о том, что, наверное, где-то передавил.

— По поводу Гайдуковой — хорошо подумай, Ратмир. Я бы ей не доверял, — продолжает отец. — Возможно, ребёнок — это всего лишь способ окончательно подсадить тебя на крючок и выкачать больше денег. Легко отказаться от чувств с заключённым в СИЗО, и гораздо сложнее — удержаться с ним в отношениях, когда он уже стал кем-то значимым.

— Вообще похуй. Я буду платить столько, сколько нужно.

— Я же говорю — ведьмы, — заключает отец.

Глава 46

Дарья

Весна в Вене всегда начинается неожиданно. В один день природа резко оживает, воздух наполняется свежестью, а пение птиц становится мелодичнее. Прохожие снимают шапки, распахивают пальто и наслаждаются долгожданным теплом, но в этот же период приходят сезонные заболевания.

Наша няня на больничном уже больше недели, и я не справляюсь без её помощи. Как назло, мама с Томасом уехали в отпуск в Гальштат — живописный горный регион, а на Яну спихнуть двоих детей было бы свинством. Тем более у неё сейчас важный этап — подготовка к запуску курса по материнству. Ставки высоки. Подруга волнуется и сутками висит в телефоне, прогревая аудиторию и настраивая рекламу.

Я люблю своего ребёнка больше жизни, но иногда мне хочется выделить немного времени исключительно для себя. Достаточно прогуляться, подышать воздухом и развеять сумбурные мысли. Я уже молчу о статьях, которые ждёт от меня Оля. Работа стоит. Голова не варит после бессонных ночей. Ромыча мучают колики, поэтому он не слазит с рук двадцать четыре на семь.

— Пора вызывать на подмогу папашу, — произносит Яна, выслушивая мои причитания. — Хотеть — хотел, а прилетает редко.

— Я жаловалась ему несколько раз, но не прямо, — развожу руками. — Мы как раз созвонились по видеосвязи. Я показала Ратмиру сына, обрисовала ситуацию, но он, похоже, не сильно понял, что я на грани срыва. Ромка чутко и мало спит. Этой ночью я вставала к нему каждый час: кормила, переодевала и качала.

— Мужчинам нужно говорить четко: милый, я требую от тебя срочной помощи.

— С «милым» ты, конечно, загнула, — улыбаюсь в ответ. — Но, наверное, я уже близка к тому, чтобы кричать об этом в голос. Когда станет легче, не знаешь?

— Вот купишь мой курс — тогда поймёшь.

Подруга прерывает разговор, получив ссылку для продаж от маркетолога. Платформа с материалом готова — можно делиться новостью с подписчиками, активно продвигать курс и вызывать интерес к продукту. Следующие два часа Яна занимается именно этим: записывает сторис, общается с помощницами и постоянно проверяет баланс на карте, куда поступают доходы.