Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 35

— А жене что скажешь?

Резко развернувшись, вскидываю подбородок и смотрю в глаза. Это не ревность. Скорее, недоумение.

— Это мои проблемы.

— Что мудак? — продолжаю допытываться.

Ратмир шумно выдыхает, ставя руки по обе стороны от моих бёдер. Нависая так близко, что под ногами начинает покачиваться пол, а в голове срабатывает красная тревожная кнопка. Нужно не просто уходить — убегать, пока не поздно.

— Что мудак, да.

Я мгновенно краснею. Сын, как по команде, начинает активнее двигаться. Мне вдруг нестерпимо хочется, чтобы Мир прижал ладонь к тому месту, где находится крошечная пятка, и что-то почувствовал.

Вместо этого он фиксирует мой затылок, зарываясь пальцами в ещё влажные после душа волосы, и мягко касается губами моих губ. Сердце колотится, мозг плавится. Я живая, не из стали. Я женщина, напичканная эстрогеном и прогестероном, у которой давно не было секса, а Ратмир просто физически меня привлекает. И всегда привлекал, если откровенно.

Я успеваю увернуться до того, как перейду грань дозволенного. У меня есть чувство собственного достоинства — это за деньги я его потеряла.

Мир мажет губами по моей щеке, не попадая в цель, и разочарованно хмыкает, но отпускать не торопится. Завтра он вернётся к жене в супружеское ложе. Я не нуждаюсь в проблемах. И не хочу подпускать его ближе, чем стоило бы — меня вполне устраивают нынешние условия.

Высвободившись из плотного кольца рук, я как можно равнодушнее произношу напоследок:

— Убери, пожалуйста, посуду в мойку. И хорошего тебе полёта.

За спиной слышится грохот. Я ускоряюсь, направляясь к лестнице и хватаясь за перила. Я уже не та восемнадцатилетняя малолетка, которая не умела контролировать свои желания. Всё давно в прошлом.

— С-сука, — звучит тихая ругань Ратмира, а затем он обращается ко мне вдогонку, но уже чуть громче: — Попрощаться хоть выйдешь?

Глава 36

***

— Привет. Проходи, Даш, — говорит мама, шире открывая дверь. — Я как раз закончила с обедом, а угостить некого, потому что Томас уехал по срочному вызову. Посидим, по-девичьи поболтаем. Я соскучилась.

Как только я переступаю порог дома, вытирая мокрый налипший снег о коврик, мама помогает снять мне ботинки. Простое, казалось бы, действие, но от него мигом становится тепло всему телу. Не так давно я ухаживала за мамой из-за её болезни, а теперь она помогает мне. Даже не представляю, как бы мы справлялись друг без друга.

— Я тоже соскучилась.

Мама выпрямляется и, взяв меня под руку, проводит по дому. С каждым днём она становится сильнее и энергичнее, упорно работая над своим выздоровлением. Тонкий шрам на её голове скрыт под короткими светлыми волосками и почти не виден окружающим. Мама периодически касается его с лёгкой озабоченностью, вспоминая, как героически перенесла операцию.

С момента начала болезни она немного похудела, и её лицо стало более утончённым. Глаза по-прежнему светятся, хотя иногда в них мелькает усталость. На губах добрая и открытая улыбка. Мама старается вести прежний образ жизни, но есть и трудности — это нормально. Ей сложно долго читать или смотреть телевизор, и движения стали чуть медленнее, чем были раньше. Я каждый день пишу или звоню, чтобы сказать, как сильно ею горжусь.

— Как дела? Как самочувствие? — спрашивает она первой.

— Всё хорошо, — сажусь на диван, утопая в подушках. — Завтра к врачу на плановый приём. Меня беспокоят ложные схватки, но пока идёт только тридцать восьмая неделя. Рано. Не помнишь, на каком сроке ты родила меня?

Мама задумывается, вспоминая события 24-летней давности. Ей было куда сложнее, чем мне, из-за финансовых проблем и давления со стороны родственников. Забеременеть в выпускных классах школы в маленьком провинциальном городке тогда — было смерти подобно.

— Я родила на две недели раньше срока, потому что Женька, моя лучшая подруга, предложила поехать к её сестре в глухой посёлок, чтобы купить детскую коляску. Я согласилась. Цена была привлекательной и подъёмной даже для нашей семьи. Но меня так растрясло в автобусе, что, как только я вернулась в город, воды отошли прямо на остановке!

Я ужасаюсь. Подобный сценарий, когда роды начинаются в общественном месте, всегда вызывал у меня панический страх. Сейчас он только усилился.

— По нашей линии все рожали быстро и без осложнений, Даш. Уверена, ты не будешь исключением. Не бойся.

Подбадривающий разговор постепенно расслабляет. Я поглаживаю живот, с аппетитом съедая порцию гуляша. Мама только учится готовить традиционные австрийские блюда, но, на мой взгляд, у неё отлично получается.

С Томасом мама чувствует себя счастливой. Рядом с ним она наполняется вдохновением и желанием жить. Наверное, так бывает, когда встречаешь особенного человека, с которым можно быть собой, без притворства и масок.

Мужчина старше мамы на тринадцать лет. Он разведён, воспитывает дочерей. С первой женой прожил в браке более двадцати лет, но потом вполне мирно разошёлся по личным причинам. Для меня до сих пор удивительно то, что они могут собираться большой дружной семьёй по праздникам, не вспоминая о скандалах и обидах. Наверное, это и есть высшая степень зрелости и взаимного уважения.

— Как у тебя с Ратмиром? — спрашивает мама.

Я напрягаюсь. Мы редко говорим на эту тему. Мама не знает, что привело к нашему повторному сближению, но, вероятнее всего, догадывается. Она относится к Миру настороженно и недоверчиво, что неудивительно. Я не озвучиваю правду. Не хочу, чтобы мама чувствовала вину. Идея заработать деньги столь непривлекательным способом была моей, и, как видно, она оправдала ожидания, несмотря ни на что.

— Как всегда, — пожимаю плечами. — Периодически спорим на тему имени.

Мама кивает, наполняя вазу водой и обрезая лишние листья. В доме всегда есть свежие цветы, создающие особую атмосферу. Нужно и себе придумать такую же традицию.

— На днях мне звонил Олег, Даш. Вдруг. Ни с того ни с сего. Я так и не поняла, что конкретно ему было нужно от меня, но вопросы он задавал с подвохом. Как мы, где живём, чем занимаемся?

По телу прокатывается дрожь. Ратмир обещал, что его родители не приблизятся ко мне и нашему ребёнку до тех пор, пока я сама того не захочу. А я не захочу. Пусть и не просит.

— Я, конечно, ничего не ответила и послала его куда подальше, но остался гадкий осадок. Мне показалось, что он догадывается. Если ты понимаешь, о чём я. Иначе бы не звонил.

— Да, понимаю.

— Будьте осторожны.

Входная дверь хлопает, заставляя меня встрепенуться. Вскоре на кухне появляется Томас — высокий крепкий мужчина с седыми волосками на висках и аккуратной густой бородкой. Он разбавляет нашу компанию и помогает отвлечься от неприятных мыслей.

Мои посиделки у мамы затягиваются до позднего вечера. Она предлагает остаться на ночь, но я отказываюсь. Назад меня подвозит Томас, не желая даже слышать о том, чтобы я ехала на такси. С собой мне дают много контейнеров с готовой едой, заморозками и десертами. Будто я одна столько ем. Но отказываться — грех.

Оказавшись в пустом доме, который арендовал для меня Ратмир, я обнимаю себя руками за плечи и гоню прочь грусть и одиночество. Утешаю себя тем, что это гормоны. Как только рожу, дом не будет казаться таким пустым и тихим.

Включив ноутбук и фоном телевизор, я доделываю работу, которую иногда подкидывает Оля. От меня требуется немного — писать экономические обзоры, статьи и прочий контент для специализированных иностранных изданий и блогов. Ничего сложного. Даже в кайф.

Мой спокойный, умиротворённый вечер прерывается серией сообщений от Яны. Я открываю первое, вижу эмоциональное: «Пиздец, Даш!» и множество смайлов. Жду продолжения. Подруга долго пишет, как будто нарочно тянет время, испытывая мои нервы, которые и так на пределе.

Пульс учащает удары, когда в сообщении появляется ссылка. Я сразу перехожу по ней и попадаю на статью с явным заказным характером и кричащим заголовком: «Вся правда: зачем новоиспечённый депутат горсовета лоббирует строительство ТЦ и на какие средства ездит в заграничные командировки к любовнице».