Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 32

Дом был полупустым, когда сюда переехала Даша, но за семь месяцев многое изменилось. Везде чувствуется забота и внимание к деталям: на диване мягкие подушки, на подоконниках живые растения, на комоде статуэтки, книги и свечи. Лёгкий хаос и ощущение непринуждённости создают более живую атмосферу.

— Эми, покажи, где у дяди носик, — просит Яна, когда я сажусь на стул, спиной к столу.

Племянница — забавная малая и сильно напоминает мне сестру в детстве. Такие же кудри и разрез глаз. На губах всегда приветливая и широкая улыбка с ямочками на щеках. Когда я впервые взял её на руки, то в груди что-то щёлкнуло. Думаю, с собственным ребёнком эмоции будут во много раз мощнее.

Эмма подходит ближе, я наклоняюсь. Искренняя мимика поражает и умиляет. После недолгих раздумий указательный палец уверенно тычется мне в нос.

— А где рот?

Янка накрывает на стол, но постоянно отвлекается, а Даша выносит из кухни еду в гостиную. Похоже, здесь намного больше, чем один обещанный мясной пирог, но я не протестую, потому что желудок сжимается от голода. Сразу же после работы я махнул в аэропорт, где давно началась регистрация.

Я делаю вид, что кусаю Эмму за пальцы, но она не пугается — задорно смеётся и уносится играть. Племмянница только недавно начала ходить, пока немного неуклюже, пошатываясь и периодически хватаясь за мебель для устойчивости. Мать сказала, что эта девочка — ранняя, поэтому я пытаюсь полюбопытствовать, насколько.

— Она у тебя ещё не разговаривает? — спрашиваю, выпрямившись и взглянув на сестру.

Обычный вопрос заставляет Янку побагроветь от возмущения. Вероятно, нет. Я не включаю заднюю, усмехаюсь и отдаю себе отчёт в том, что сказал лишнее, но это вовсе не потому, что считаю Эмму неразвитой — просто в душе не ебу, как общаются и выражают мысли дети к году.

— Ты в курсе, что билингвы могут демонстрировать небольшие задержки речи, так как учат два языка одновременно? И это нормально, Мир.

Киваю.

— Я активно развиваю орально-моторные навыки и общую физическую подготовку дочери, но каждый ребёнок получает умения в своём темпе. Совершенно глупо, неуместно и бестактно о таком спрашивать. Вот родится у тебя сын — я посмотрю, как ты запоёшь…

— Развитие речи ведь не замедлит тот факт, что ты планируешь грудное вскармливание до школы?

— До самоотлучения!

— Но самоотлучение может наступить и в школе? Почему нет?

— Боже, ты просто напрочь дремучий!

Вкидывая очередную провокацию, предчувствую взрыв. Надеюсь, Эмма меня не понимает. Она умница. Золотой ребёнок. Я без претензий и приехал с миром, но вступить в дебаты с сестрой — это святое. Никому нельзя обижать её, кроме меня. Так было, есть и будет. Всегда.

— Длительное кормление может иметь только положительное влияние на развитие речи. Даша тоже будет придерживаться аналогичных методов. Что бы ты ни говорил!

Я подхватываю племянницу на руки и усаживаю себе на колени. Яну уже не остановить. Она постоянно заваливает нашу переписку статьями и книгами о родительстве. У меня пока нет времени, чтобы вникать в суть, но надеюсь, Даша позже кратко введёт меня в курс дела.

— Во время процесса матери разговаривают с детьми, что повышает их экспозицию к языку и стимулирует слуховое восприятие... Гайдукова, скажи ему!

Даша ставит в центр главное блюдо вечера и смотрит на меня с немым укором. Щёки слегка порозовели. Глаза искрятся смехом, который она старательно сдерживает.

— Хватит её цеплять, Мир. Пожалуйста.

В доме становится тише, когда мы приступаем к ужину. Янка усаживается за стол, забирает Эмму и заботливо кормит ее пюре. Эта картина вызывает некий диссонанс, потому что я до сих пор сложно сопоставляю помешанную мамашу со своей взбалмошной сестрой.

В жизни порой происходят события, которые резко заставляют нас повзрослеть и стать ответственными. Иногда это трагедии. Пять лет назад я приехал в дачный посёлок далеко за городом, чтобы забрать Яну у двух уродов, которые измывались над ней, накачивали наркотой и насиловали по очереди. До сих пор помню хруст костей и реки крови вокруг. Даже если бы мне пришлось отсидеть полный срок, я сделал бы это снова. Ни о чём не жалея.

При первой же возможности, чтобы избежать повторения, отец отправил Яну ко мне в Австрию и выдал замуж за Лукаса. Он работал юристом в консульстве. Спокойный, уравновешенный мужик, разведён и на пятнадцать лет старше. Его приверженность традициям и семейным ценностям заслуживают особого уважения. Этот брак заключался без огромной любви, но держался на трёх важных составляющих: удобстве, выгоде и стабильности.

За столом Янка не умолкает ни на минуту и даже не притрагивается к еде. С Аней они за пять лет так ни разу и не поладили, а с Дашей сразу же забыли о старых обидах, завязали диалог и возобновили дружбу.

Мне нужен близкий доверительный человек, который всегда будет находиться рядом ввиду моего отсутствия. Сестра показалась лучшей кандидатурой. Я рассказал ей, как всё получилось, но, естественно, без лишней грязи. Попросил о помощи. Яна откликнулась, наполняясь вдохновением и энтузиазмом.

— Кстати, мы увидели крутую коляску в детском магазине, — продолжает болтать сестра. — Лёгкую, стильную и надёжную. С отличной проходимостью и полной комплектацией.

— Без проблем. Возьмём.

— Она стоит почти две тысячи евро, — хитро прищуривается Янка. — Матери твоего ребёнка сильно понравилась, но она стесняется об этом сказать.

— Ничего я не стесняюсь! — вспыхивает Даша и тут же оправдывается, глядя мне в глаза: — Я видела дешевле и ничуть не хуже, Ратмир. Потом покажу.

Подмигиваю ей. Мол, договорились и разберёмся без посторонних. Даша улыбается, опускает взгляд и откладывает столовые приборы, когда вибрирует телефон.

— Я ненадолго отойду. Мама звонит.

Ксения Гайдукова тоже живёт в Вене, но на другом конце города. За несколько месяцев мы пересекались всего два раза. Кажется, бывшая любовница отца была не слишком рада встрече и нашей связи с Дашей, но вслух ничего не высказала.

Она остригла длинные волосы до короткого ёжика, похудела и закрутила роман с хирургом, у которого делала операцию. Я не вникал, какую, а Даша не слишком активно делилась. Наше общение в принципе вертится исключительно на теме будущего ребёнка. Тут у нас полный коннект. Нечего жаловаться.

Когда ужин подходит к концу, я помогаю Янке перенести спящую Эмму в соседний дом. Лукас в командировке, поэтому сестра сама управляется с ребёнком. Нянь она почему-то не приемлет. Надеюсь, Даша менее категорична на этот счёт, потому что мне хотелось бы хоть как-то облегчить ей жизнь в чужой стране.

Я докуриваю сигарету и поднимаюсь в дом на второй этаж. Справа от лестницы находится моя спальня, а в конце коридора — детская. Уже не пустая, с необходимым минимумом вещей. До рождения сына остался всего месяц. Время летит просто пиздец как быстро...

Приняв бодрящий душ, я возвращаюсь в комнату, беру ноутбук и проверяю почту. Глаза пекут от недосыпа, а голова почти не варит, но нужно срочно составить письмо в комитет по бюджету, которое я обещал отправить ещё в обед.

— Занят? — неожиданно заглядывает Даша, приоткрыв дверь. — Я хотела показать тебе коляску.

— Да, давай, — тут же соглашаюсь, указывая на пустующую половину кровати.

Сонливость как рукой снимает. Даша осторожно придерживает живот и опускается на подушку совсем рядом со мной. Я закрываю ноутбук, чувствуя её дыхание на своей коже. Светлые волосы касаются щеки и приятно щекочут.

— Ты вкусно пахнешь, — произносит Даша, протягивая мне телефон с открытой ссылкой на товар.

— Спасибо. Ты тоже.

Изображение немного сбоит, но я листаю ниже и просматриваю характеристики. Губы пересыхают, а по груди и животу прокатывается жар, устремляясь к паху. Телефон вдруг блокируется, и я смотрю на заставку. Наверное, ту самую — с проф фотосессии в студии.

Снимок красивый, разительные изменения во внешности бросаются в глаза. Черты лица стали мягче, бёдра круглее, а грудь — больше. Даша трижды лежала в больнице на сохранении. Берегла себя, как могла. Я ни разу не касался её с того момента, как мы нашли общий компромисс и договорились не избавляться от ребёнка. Но это не значит, что я не хочу.