Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 28

Я ускоряю шаг и неприятно кривлюсь. Никогда бы не подумала, что окажусь в столь унизительном положении, но жизнь — коварная штука, нагнёт и не так…

— … а потом Мир перестал ночевать дома, — продолжает девушка, преследуя меня по залу. — Возвращался, пахнущий женскими ароматами. Задумчивый и неразговорчивый, непривычно грубый и агрессивный. В Австрии у него тоже было много работы, но он всегда ночевал дома. Знаешь, я была уверена, что участь обманутой жены ждёт кого угодно, но только не меня.

Я кладу на стойку белье и лезу в сумочку за телефоном. Сочувствовать не получается. Руки дрожат. Из кармана выпадает блеск для губ и ключи. Какое счастье, что не грёбанный тест на беременность. Зачем я вообще согласилась взять его с собой?

— Мне плевать, что у вас происходит, — строго чеканю. — Я не нанималась семейным психологом, чтобы это выслушивать.

Аня тяжело дышит мне в затылок. Готова поспорить: если бы не люди вокруг, она бы уже приложила меня лицом о столешницу, потому что не верит ни единому слову. Я ужасная актриса и не готовилась к этой роли.

Кассир старается держаться беспристрастно, снимая с белья магнитную клипсу, но всё же выдает себя загадочной ухмылкой и медленными движениями, словно нарочно оттягивая время, желая наблюдать за спектаклем.

— Карта?

— Да! — отвечаю чересчур взвинчено.

Щеки заливает огненным жаром. Я прикладываю телефон к терминалу и нервно жду, когда пройдёт оплата. Меня мутит от того, что покупки я совершаю на деньги Ратмира, и что логика Ани ни разу не кривая — она в два счёта раскусила любовницу мужа.

— Тебе всё равно ничего с ним не светит, Даша. Ни тогда, ни сейчас. Без шансов. Максимум — потрахает недолго и закроет свои гештальты. Если тебя устраивает роль подстилки, то ладно, но мне всегда казалось, что в тебе есть хоть какое-то достоинство.

По позвоночнику катятся капли пота, а мозг плавится и превращается в желе. Я кусаю губы до металлического привкуса крови и мечтаю закрыть уши, лишь бы не слышать ни единой оскорбительной фразы. Единственное, что греет душу, — положение Ани не менее унизительное, чем моё.

— Если у вас проблемы с доверием, то решайте их между собой, а не тыкая пальцем в небо на первую встречную...

Я разворачиваюсь на каблуках. Не смотрю, а распинаю насколько это возможно. Стыд со всей дури хлещет по лицу. Трахаясь с чужим мужем, я должна была быть готова ко всему, но по факту — нет. Эта встреча полностью выбила меня из колеи.

— Это я была с ним все пять лет в сложные периоды жизни, а не ты, — говорит Авдеева. — Он меня не бросит, и даже дорогое белье не поможет.

— Это ты по личному опыту судишь?

Оплата проходит, уведомляя коротким звуковым сигналом. Я забираю у кассира товар и направляюсь на выход, не дожидаясь окончания пикировок. Как только захожу за угол — необходимость держать себя в руках пропадает. Я что есть силы мчу в уборную на этаже, закрываюсь на щеколду и падаю коленями на плитку.

Желудок сжимается, к горлу подкатывает тошнота. Меня сразу же выворачивает наизнанку. Несмотря на разлетающиеся разнообразные мысли, я ловлю среди них только одну — ненавижу Авдеевых каждой клеткой своей души, а особенно Ратмира. Интересно, ему нормально спится? Совсем не мучает совесть? Лучше бы он не покупал меня. Лучше бы оставил на растерзание Дмитрию и не приближался, сохраняя верность супруге и не нарушая принципы.

Чёртов слабак.

Не знаю, сколько проходит времени, но кажется, будто вечность. Я поднимаюсь на ноги с горчащим привкусом во рту и долго умываюсь перед зеркалом. Кожа бледная, тушь потекла, а зрачки непривычно расширены. Меня шатает от нелогичности и неопределенности. Не случилось ничего из того, чего бы я не знала, но хочется сию же секунду позвонить Ратмиру с просьбой усмирить супругу.

Я гашу бурю внутри и с опаской хожу по торговому центру. Лучше всего было бы уехать отсюда немедленно, но я волнуюсь, что встречусь с Аней у центрального входа, поэтому даю себе время, а ей — фору.

Вызвав такси спустя час, я спускаюсь на первый этаж и выглядываю автомобиль с нужными номерами, но вместо него взгляд цепляется за знакомый мужской силуэт на парковке.

Сердце пропускает удар. Я нервно перебираю металлические звенья на ремешке сумки и не могу заставить себя отвернуться, хотя и надо. Ратмир разговаривает по телефону, облокотившись о крышу собственного автомобиля. Серьёзный, недовольный и вспыльчивый. Я помню, каким он может быть, если что-то не по его — загорается в два счёта и безжалостно выплескивает агрессию.

Аня появляется, словно из ниоткуда. Блестящие тёмные волосы красиво развивает ветер. Походка плавная и лёгкая. На губах появляется улыбка. Она подходит к мужу со спины, обнимает его за талию и упирается лицом между лопаток. В этом жесте столько нежности и тепла, что у меня немеют конечности.

Мир осекается и гладит жену по руке, непривычно мило улыбаясь в ответ. Я не дура, а он никогда не плел мне сказок о том, что с женой они готовятся развестись или что живут как соседи, но эта картина всё равно бьёт обухом по голове.

Дальше я уже не смотрю. Закрываю глаза, выравниваю дыхание. Когда подъезжает такси — быстро юркаю в салон и прижимаюсь лбом к холодному стеклу, чтобы остудить бушующие эмоции.

Я надеюсь только на одно — что Ратмир сегодня не приедет. Желательно, и завтра, послезавтра тоже. Иначе его присутствия я просто не вынесу.

Глава 30

***

— Да, мам, у меня всё хорошо. Я не голодаю и много гуляю на свежем воздухе, — перечисляю в телефонную трубку. — Надеюсь, и у тебя всё в порядке. Завтра приеду — проверю.

Разговор с мамой затягивается до глубокой ночи. Он ни о чем и в то же время о важном. Сейчас мне жизненно необходимо не оставаться наедине с собой, не впускать в голову дурацкие мысли и не совершать опрометчивых поступков, о которых потом пожалею.

— Ладно, я буду ложиться спать, — шелестит родной голос в динамике. — И ты отдыхай, Даш.

Завершив звонок, я ещё долго стою у окна и смотрю на светящийся огнями город в каком-то странном оцепенении. Как будто из меня выкачали все силы разом и оставили только пустую оболочку.

Когда автомобиль Ратмира заезжает во двор — я запрокидываю голову к небу и несдержанно ругаюсь. Неужели белье не помогло? Что заставило глубоко семейного мужчину срываться в ночь к любовнице при красавице жене?

Обняв себя руками за плечи, я разворачиваюсь и осматриваю кухню, чтобы отвлечься и найти себе занятие. Решаю, что подойти к раковине и начать мыть уже чистую посуду будет самым приемлемым вариантом.

В прихожей слышится хлопок двери и звон ключей. Я напрягаюсь всем телом, когда тяжелые шаги приближаются к кухне. Нужно молчать, терпеть и угождать, но горло окольцовывает спазмом, а наставления Эли вызывают противоречия. Не могу быть ни страстной, ни увлекательной, ни покладистой. Я обещала себе, что не пущу Ратмира слишком близко, но почему-то адово ревную, когда представляю, как несколькими часами ранее он разглядывал комплект Ани, целовал её и трогал.

— Привет. Я думал, ты спишь, — раздается голос за спиной.

Сделав вдох-выдох, я буквально заставляю себя обернуться. Мне не удается натянуть улыбку или сделать выражение лица приветливее. Я переоценила себя. Эмоции взяли верх над меркантильностью.

— Нет, не сплю, — отвечаю приглушённо. — Будешь пить или ужинать? В холодильнике есть курица, а в баре начатая бутылка виски, которая осталась с прошлого раза…

По мере того как я говорю, брови Ратмира хмурятся, а и без того тёмный взгляд становится совсем чёрным. Мне хочется надавать себя пощёчин, чтобы прийти в норму, отрезветь и выполнить нужные функции, но я никак не могу совладать с собой — встреча с Аней выбила меня из равновесия. Я чувствую себя слабой и обнаженной, похожей на влюблённую истеричку. Смотрю на Мира и злюсь за то, что он такой невероятно красивый и притягательный, и противостоять ему слишком сложно, а ещё за то, что за пять лет он растратил всю свою душевность и совесть.