Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 18

Опустив глаза в пол, рассматриваю тонкий ремешок босоножек и сквозь гул в ушах пытаюсь расслышать короткий мужской разговор. Более странной ситуации сложно и придумать. А как же секретность и конфиденциальность? К слову, не я о ней просила.

Обменявшись крепким рукопожатием с Егором, Мир бросает на меня цепкий пронзительный взгляд. Я остро ощущаю, как он блуждает глазами по короткой длине моего платья, открытым плечам и разукрашенному лицу.

— Поднимайся наверх, — коротко командует.

Не нужно обладать высокими умственными способностями, чтобы понять кому именно предназначено обращение. Сухое и строгое, как к вещи.

— Мир…

Я сглатываю и растерянно смотрю то на Авдеева, то на Егора. У последнего — с лица медленно сползает приветливая улыбка и появляется глубокий залом между бровей.

— А, понял, — вскидывает руки в воздух. — Я-то думал, что мы случайно здесь пересеклись. Придурок...

Ратмир не отвечает и щёлкает зажигалкой, затягиваясь дымом, и продолжая открыто пялиться на меня. В темно-карих глазах нет ни намёка на поблажки. Только приказ, желание указать на место и унизить. Несколько минут назад я активно рассказывала о своей распрекрасной жизни, а теперь показываю то, насколько она ничтожна в реальности. Я сплю с женатым мужчиной и покоряюсь ему с первого слова. Наверное, несложно догадаться почему.

— Я сказал: поднимайся, Даша.

Одними губами прошептав: «Ненавижу», разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к подъезду. Краска ударяет в лицо, в висках начинает шуметь от возмущения и несправедливости. Я чувствую, как сразу две пары глаз устремляются мне в спину.

Глава 19

***

— Добрый вечер!

Я пролетаю мимо охранника и нетерпеливо вызываю лифт. Лицо пылает, а пульс сумасшедше стучит. Сил на то, чтобы подняться пешком попросту нет. Я прекрасно помню, что обязана быть ласковой, понимающей и терпеливой — мне за это много платят, но сейчас ни одно из убеждений не желает работать. Внутри зреет ярый протест.

Оказавшись в квартире, я снимаю босоножки и, разбросав их в разные стороны, иду по коридору. Пытаюсь успокоиться, но тщетно — за грудной клеткой поднимается настоящая буря. Я то смещаю фокус внимания, то провожу дыхательные практики, то мелкими глотками пью воду, но обида упрямо душит горло. Нет никаких гарантий того, что к приходу Ратмира она утихнет.

Было бы замечательно, если бы он передумал подниматься и оставил меня одну. Хотя бы сегодня. Пожалуйста. Достаточно ночи, чтобы мне удалось взять под контроль чувства и эмоции. Дальше было бы легче притвориться и подстроиться.

Я выхожу на балкон и с высоты седьмого этажа смотрю вниз, но, к сожалению, кроме знакомого чёрного седана ничего не вижу. Ни Мира, ни Егора. Никого.

Неужели нельзя было удержаться? Пройти мимо? Что так задело Ратмира? Что с Егором я была смеющейся, настоящей и милой? Если бы на телефон вовремя пришло предупреждение, я бы не стала соглашаться на дружескую поездку во избежание проблем. Егор смотрел на меня удивлённо и сочувствующе. Я — чувствовала себя по уши втоптанной в грязь. Вся та воодушевлённая чушь, не соответствующая действительности, которую я несла — лопнула, будто большой мыльный пузырь.

Я вовсе не свободная и не счастливая. Нет. Всего лишь дорогая вещь без принципов и с полным отсутствием морали.

Открыв кран в ванной, стираю с себя косметику и многократно умываю лицо ледяной водой в надежде протрезветь. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, кажется, будто на мне стоит пожизненное клеймо. Не помню, чтобы мама вообще убивалась на этот счёт. Не стоит и мне.

Рано или поздно всё пройдёт и забудется. Я заработаю достаточную сумму денег и навсегда разорву договор. Прошлое останется там, где ему и полагается быть. Я обязательно поднимусь с колен, стану самостоятельной и независимой.

С дрожащими руками выключаю будильник, достаю из ящика упаковку оральных контрацептивов и смотрю на блистер с помеченными днями недели. Обычно я принимаю противозачаточные ровно в девять часов вечера, но сегодня немного проштрафилась из-за встречи в клубе.

Взяв бутылку минералки, выдавливаю на ладонь маленькую круглую таблетку, но не успеваю донести её до рта, как дверь в ванную комнату резко и без стука открывается.

Я вздрагиваю, мечтая сию же секунду телепортироваться в более безопасное место. Пространство сужается. Тяжелая давящая энергия пригвождает к полу. Делать вид, что всё в порядке — сложно. Я не успела ни остыть, ни смириться. За рёбрами распирает, а нервы звенят и вибрируют.

Ратмир сощуривается и делает шаг навстречу, заставив меня инстинктивно дёрнуться. Не выпитая таблетка проскальзывает между пальцев, падает в раковину и смывается потоком воды в выемку слива.

— Сними с себя всё.

Жесткий приказ бьет по живому. Мир спокойным движением снимает с себя пиджак и бросает его на стиральную машину. Тянется к пуговицами на манжетах и закатывает рукава, желая в полном объеме получить то, зачем пришёл и за что заплатил. Очевидно, никаких поцелуев и ласк больше не намечается: только грубый секс, где я в подчиненной позе и снизу, а Ратмир в доминантной и сверху.

Воздух в помещении густеет и становится концентрированным. Оседает на коже, впитывается сквозь поры в кровь и вызывает на кончике языка едкую горечь.

Я вскидываю взгляд и даю себе несколько мгновений, чтобы собраться. Достаточно включить холодный расчёт и меркантильность, но кнопка почему-то барахлит.

— Для чего ты унизил меня перед Егором? — спрашиваю то, о чем планировала молчать.

На лице Ратмира не дёргается ни единый мускул. Он продолжает раздеваться, расстёгивая пуговицы. Хладнокровно, невозмутимо. Будто чёртов механический робот.

— Если ты ждёшь извинений, то их не будет. Ты сама себя унижаешь, Даша.

Каждое слово бьёт по щекам точными хлёсткими пощёчинами. Я шумно дышу, расширив ноздри, чтобы не лопнуть и не задохнуться от возмущения.

— Я не планировала с ним встречаться или ходить на свидания. Нет, — трясу головой. — Просто. По-человечески. Он думал, что у меня всё хорошо, но это было до того момента, пока ты не появился и не указал мне на мое место.

Мир слушает и скользит взглядом по моим губам, шее и груди и заставляет себя вернуться к глазам. На скулах двигаются желваки, чёрные зрачки расширятся и поглощают радужку. Это не лучший момент для разговора, но отмотать время назад уже слишком поздно.

— Я не собираюсь делать тебе скидку только потому, что раньше мы были знакомы, — строго чеканит. — И тем более я не обязан оправдывать твои несбывшиеся ожидания. За истериками и выяснениями отношений не ко мне. Я приехал сюда, чтобы снять напряжение и расслабиться. Без очереди.

Озвученные слова режут сердце острыми лезвиями. Ратмир щёлкает пряжкой ремня и подходит ближе, вжимаясь в меня бёдрами. Твёрдая эрекция давит в поясницу. Уровень паники быстро растёт. Меня хотят. Но реагировать должным образом не получается — тело деревянное, мысли путаются. При близком контакте мне сложно, потому что в этот раз не хочу я.

— Ты переплюнул отца, хотя я думала, что хуже уже некуда.

Мир возвышается надо мной и быстро мажет взглядом в отражении зеркала. Дёрнув платье вниз, оголяет грудь и сжимает её до искр из глаз.

— Ты в любой момент можешь уйти и вернуться туда, откуда пришла. Я никого насильно не держу. Где выход — ты знаешь.

Я применяю огромные усилия, чтобы не проявить слабость и затолкать подальше свою гордость. В очередной раз напоминаю себе то, зачем я здесь и с какой целью. К сожалению, она оправдывает средства.

— Ноги раздвинь.

Дав мне несколько секунд на размышления и убедившись в том, что я не собираюсь уходить, Ратмир открывает ящик и достает оттуда смазку. Если я остаюсь, то продолжаю играть исключительно по его правилам, не имея возможности на изменения или поблажки. Даже несмотря на то, что когда-то давно мы были не просто знакомы, а друг друга любили.