Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия - Страница 36

Однако пока я не увижу перед собой Шульца — не пойму, как строить с ним непростой опасный разговор. Неприятность в том, что я и взять-то с собой никого не могу. Разве только Гришу, но тот занят какими-то суперважными делами графа.

Была мысль, даже Анатолия не впутывать в новую авантюру, но Ася уже чувствует, что нам придётся очень много путешествовать, есть опасность, что за сутки не управимся, и придётся заночевать где-то за городом. По её научению взяла довольно много наличных, трость, и документы.

На выходе меня так некстати «поймал» Николай.

— Добрый день, госпожа, прошу прощения, поговорить бы о хозяйственных делах, если у вас появится время. Есть некоторые соображения насчёт того разговора о найме, я сделал отчёт по комнатам, и по предстоящим расходам.

Он говорит уверенно и спокойно, без застенчивости, как если бы говорил с близким другом, и это меня обрадовало.

— Отлично, что я тебя встретила. Вот сто пятьдесят рублей, это на оплату, и на расходные по дому, от мыла до продуктов, желательно сделать отчёт по всем тратам.

— Конечно, это непременно будет исполнено.

— Вот и хорошо, я уезжаю и когда вернусь, понятия не имею, возможно, завтра. Дело очень важное…

Николай очень внимательно посмотрел, подвинув на переносице очки и силясь предугадать, в какое новое приключение я собираюсь впутаться. Правила приличия не позволяют ему спросить напрямую, но он чувствует за меня ответственность и потому решительно предложил свою помощь:

— Позвольте мне сопровождать вас. Город ныне отнюдь не безопасен, тревожные события творятся повсюду, а вы собираетесь на какое-то новое дело и в одиночестве, лишённая всякой защиты.

Улыбаюсь, знал бы он про мою защиту.

— Николай, ваш рыцарский настрой мне весьма приятен, но увы, я не хочу вас подвергать излишней опасности. И да, дело очень серьёзно, но обещаю, рисковать не буду. И пожалуйста, никому не говорите. Разве только адвокату Шохнину, он, скорее всего, приедет завтра задать несколько вопросов Лилии.

— Простите, не смею проявлять любопытство, но сие дело, и то, как вы о нём говорите, наводят на мысль, что затевается нечто эдакое, не так ли? Пожалуйста, не подвергайте себя опасности…

Он сказал как-то уж слишком испуганно: оно и понятно, они все зависят от меня.

— Не волнуйся, я не одна. И если ситуация выйдет из-под контроля, то непременно позову на помощь полицию. Всё, мне некогда, вечереет, а я всё ещё дома.

Коля так и держит деньги в руке и смотрит на меня, как на обречённую, но посторонился, позволяя мне сбежать по ступеням вниз и уже коря себя за нерешительность.

Выезд слишком задержался, если Шульц уехал, то дело непозволительно задержится. К счастью, Анатолий оказался на месте и экипаж готов к поездке, но готов ли к опасным приключениям?

— У нас новое дело, вот карточка с адресом, но вопрос в том, что, возможно, нам придётся проехать на северо-запад вдоль побережья, и там тоже предстоит нескорая работа, можем задержаться на сутки и более…

Я после разговора с Николаем немного потеряла запал, и теперь уж точно начала задумываться, а нужно ли мне хоть какое-то сопровождение, как было бы хорошо на своей машине…

— Заночевать думаете за городом? Там пристойных гостиниц-то нет, госпожа, а в придорожных тавернах самое меньшее зло — клопы, уж простите мою простоту, но что есть, то есть, — он развёл руками, намекая на обречённость нашего непростого предприятия.

— Ничего не могу поделать, у нас каждый час на счету. Будем ночевать с клопами, или в карете.

Видя мою настойчивую решимость, он лишь кивнул, вздохнул и помог мне сесть в экипаж. И я только сейчас поняла, что надо было более основательно собраться.

Карета качнулась, послышался негромкий окрик на «кучерском наречии», понятном только коням, и сразу же животные рванули с места, гулко выбивая копытами ритм по булыжникам мостовой. Видимо, Анатолий решил сделать всё от него зависящее, чтобы не затягивать наше приключение. Ася, уловив момент опасности, заставила меня вытянуть ноги, и упереться о трость, чтобы не удариться и не завалиться на крутом развороте, в моменте, когда карета вывернула на проспект.

Наконец-то, она начала предупреждать по мелочам…

Снова поворот и мы промчались, оставляя за собой несколько респектабельных улочек, и площадь, на которой разместилось множество всевозможных торговых лавок, ресторанов и офисных зданий. Всё в стиле Петербурга этой реальности, кукольное, красивое оформление, слишком много лепнины, слишком много лишнего пафоса, и я даже не удивилась, когда карета остановилась у самого вычурного здания.

Карнизы третьего этажа поддерживают откровенные барельефы с почти обнажёнными телами каких-то легендарных героев, и, кстати, совершенно непохожих на наших атлантов и кариатид. Невольно замерла, выйдя на улицу, осмотрела всё здание, как замысловатую «шкатулку с сюрпризами». Представительный швейцар, заметив мою нерешительность, позволил себе высокомерно уточнить, что привело барышню в такое серьёзное здание, здесь модисток нет…

Снова скрытый сексизм.

Да почему скрытый, самый что ни на есть бесцеремонный, сделала вид, что не заметила намёка, что я одна и без сопровождения являюсь нежелательной персоной в святая святых патриархального бизнеса. Уже проходила подобные препятствия в банке. Показываю визитку и слегка стукнула тростью по мостовой.

— Кабинет господина Шульца, будьте любезны…

— Ах, это! — он, кажется, обрадовался, что его картина мира не дала трещину. Принял меня за бедную девицу, претендующую на должность экономки или гувернантки. — Вам на третий этаж, будьте любезны, барышня, не по главной лестнице, чтобы не попасть на глаза почтеннейшей публике, сейчас…

— Благодарю, я сама разберусь, по какой лестнице подниматься, и я для вас госпожа! — Асе надоело церемониться, она заставила меня прорычать недовольным голосом, принуждая швейцара ускориться, поклониться и открыть тяжёлую дверь с кованным декором.

— Его превосходительство сейчас у себя, прошу прощения, не признал…

Но меня его извинения уже не волнуют, он такой же, как многие мелкие сошки, перед знатными гнут спину, с равными чванятся, а перед слабыми пытаются показать свою напускную значимость.

Интерьер здания оказался таким же вычурным, как и фасад, но если присмотреться, то «лепота» весьма посредственная, и из недорогих материалов, мрамора нет, двери, уже слегка потерявшие свою новизну, и ковры, протёртые ногами многочисленных посетителей. Как говорят в нашем мире, «обстановка сильно уставшая».

Поднялась на третий этаж и довольно быстро, как ищейка отыскала нужную дверь, несколько раз настойчиво постучала и, услышав: «Входите!», вошла и сразу вызвала бурю потаённых эмоций у хозяина кабинета.

— Боже мой, насколько удивительная встреча, да ещё в моём кабинете, будьте любезны, проходите, неужто решились воспользоваться услугами?

Он сама приветливость, встал, подошёл и чуть не под ручку провёл меня в центр довольно респектабельного кабинета, но ровно настолько, чтобы не пугать клиентов дороговизной, и наводить трепет на соискателей. Пришлось подчиниться его настойчивому гостеприимству, Ася тем временем считала его мысли, он действительно озадачен моим визитом.

Понимаю, что такого человека проймёт только авторитет кого-то более сильного и успешного, и фамилия Рубского идеально подходит, с этого козыря я и решилась зайти.

— У меня к вам непростое дело. Насколько вы знакомы с моим дядей…

Я не успела назвать имя, как Севастьян Альбертович сделал очень уж сосредоточенное лицо, неожиданный вопрос загнал его в тупик.

— Дядей?

— Адвокат Рубской Кирилл Львович. Он мой дядя…

— Ах вот оно в чём дело, — и он очень многозначительно взглянул на мою трость, теперь все факты в его сознании срослись. — Мы знакомы, да. Но если у вас настолько влиятельный покровитель…

Делаю озадаченное лицо, словно я дева в затруднительной ситуации.

— Да, но есть одно дельце, какое дядя не может в силу некоторых деликатных обстоятельств расследовать сам. Дело женское и повторюсь, весьма деликатное.