Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия - Страница 33

Думаю, мы бы и сами справились с этим делом, за одним исключением…

Никто не признался, куда делась девочка, и я не чувствую её след.

Глава 21*

Примерно час спустя дверь открылась, и Кирилл Львович, не впуская ко мне покрасневшую Лилию, кратко скомандовал:

— Сударыня, на выход, нам нужно доставить вашу подопечную домой и как можно скорее! — и сразу пошёл к выходу, придерживая Лилю уже не под руку, а за талию. Мне осталось только подскочить и чуть не бегом, догонять их.

— Ей плохо?

— Она сейчас под моим воздействием, гипноз, проспится и ей будет намного лучше. Поспешим, моя карета ждёт.

Молча иду за нашим «покровителем» и пытаюсь теперь хоть как-то обосновать происходящее. Почему он?

Почему Аракчеев не потрудился обеспечить нас адвокатом?

Появилась лёгкая горечь разочарования, но интуиция быстро вплелась в разумные доводы логики. Первое, Даниил не думал, что дело закрутится так быстро, всего сутки, а уже задержания и допросы. Второе, ситуация ещё не успела выйти из-под контроля, и вмешательство Кирилла Львовича всего лишь недоразумение, сыгравшее на руку Кириллу Львовичу же, а может быть, и нам.

Думать, что это подстава Гриши — совершенно не хочется, однако я в этом уверена на семьдесят процентов. И я понимаю почему, и Ася понимает, что никто кроме Рубского не найдёт маленькую Ирину.

Одарённого ребёнка тщательно скрывают, и вполне возможно, что в этом замешана и сама «мафия» моей семьи, но так или иначе, законным методом девочку не вернуть.

Ненавижу двойные стандарты…

Мы вышли из здания без проблем, никто даже не спросил пропуск и разрешение, к нам подъехала чёрная лакированная карета, очень респектабельная и одновременно пугающая своей схожестью с катафалком.

— Лилия Леонидовна, осторожнее, поднимайтесь по ступенькам, молодец, сейчас вернёмся домой, и вам станет легче, — он говорит с ней очень ласково и без раздражения, и это раздражает меня ещё больше, это надо, какой двуличный.

Мне подняться в экипаж никто не помог, всё внимание Кирилла Львовича направлено на совершенно расклеившуюся Лилю.

— Что с ней?

— Я же сказал, гипноз. Она не смогла бы держать себя в руках на собеседовании. Дело непростое. Но мы теперь держимся за показания горничной. Она сказала, что роженица сразу потеряла сознание после того, как увидела девочку, улыбнулась, и ей повитухи отчётливо сказали: «У вас, госпожа, родилась дочь!». Тему с голословными обвинениями ребёнка в одарённости опустили.

Выпрямляюсь, прижимаюсь к мягкой спинке и внимательно смотрю на Лилию, а она тихо плачет, слышит наш разговор, но её сознание пока витает в облаках.

Моё сердце сжимается от жалости.

— А как вывернули?

Рубской мельком взглянул на меня, но даже этого взгляда достаточно, чтобы ощутить его слабое раздражение моей социальной наивностью, однако он взял себя в руки и развернул свою непростую и очень логичную мысль:

— Всё просто, муж испугался, что жена умирает, и не захотел взваливать на себя бремя. Это частое явление в мещанском обществе. Он стал бы вдовцом, обременённым ребёнком. Ему такой расклад не нужен, а повитухи объявили бы что младенец из-за долгих родов умер, такое часто случается. Никто бы и не задал им ни единого вопроса, если бы Лилия, действительно, погибла. Но она выжила и задала неприятные вопросы.

Меня заметно передёрнуло, это ужасно стать жертвой самого близкого человека в такой уязвимый момент жизни, как роды.

— Значит, на каторгу пойдут муж и повитухи?

— Так точно.

— Но как нам найти девочку? — задаю вопрос, от которого Лилии стало совсем плохо, у неё началась лихорадка, и я испуганно замолчала.

— Молчите, нам нужно довести её до постели, если не выдержит, то я усыплю её прямо в карете, и потом придётся моему кучеру нести её на руках, а у него спина третьего дня болела.

Рубской снова разбил мои стереотипы, надо же, проявляет заботу о спине своего кучера.

Остаток пути мы проехали молча, у дома остановились не очень удачно, как обычно, парковки все заняты, соседство с рестораном даёт о себе знать. Пришлось вести Лилию, взяв под руки, почти сто метров, и у дверей в парадную нас встретил совершенно удивлённый Андрей. Думаю, у него в сознании появились неприятные мысли, что больше спокойной жизни в нашем особняке не будет.

— Анастасия Сергеевна, что случилось? — спросил меня, но и на Рубского посмотрел очень внимательно и с некоторой опаской, несомненно, они уже встречались.

— Это странные дела, и не мои тайны, кажется, всё самое печальное уже позади. Позволь представить, наш адвокат Кирилл Львович Рубской, мой муж Андрей Антонович.

Мужчины быстро пожали друг другу руки, и я убедилась, что они совершенно точно знакомы, и им неприятно общество друг друга, точнее, Рубскому плевать, а Андрей ощущает опасность. Но мой муж подхватил Лилию под руку и освободил меня от непростой обязанности, вести обессиленную женщину по ступеням и при этом умудриться не запнуться о собственный подол. Я сама-то в таких нарядах неуверенно себя на ступенях чувствую. Неспешно поднялись и передали Лилю под опеку Марии и Стеши, я коротко попросила переодеть её в домашнее, уложить в постель и не беспокоить, пока она сама не очнётся.

Мы остались втроём в холле второго этажа, и ситуация слегка натянутая, у Андрея какие-то важные вопросы, у Рубского ко мне тоже есть разговор, какого я бы хотела избежать, и потому намеренно делаю неуклюжий «ход конём»:

— Сколько я вам должна, мне неудобно, что ваше время, заботы и участие останутся без (тут я чуть было не ляпнула слово «возмездия», что весьма было бы, кстати) достойного вознаграждения…

— Дорогая моя, я же сказал, что по-родственному не возьму с вас ни копейки. Это дело довольно простое, и следователь был настроен помогать Лилии Леонидовне, несмотря на нападки её супруга, — в этот момент Кирилл Львович приуменьшил степень своего участия и очень многозначительно посмотрел на Андрея.

— Тогда не смею вас более задерживать, у вас должно быть много дел? — я совершенно потеряла остатки приличия и практически выгоняю адвоката из своего дома.

Он это понял, снисходительно улыбнулся и проявил настойчивость:

— Анастасия Сергеевна, у меня к вам всё же есть личный разговор, если вы соблаговолите уделить мне ещё некоторые бесценные минуты вашего времени, то я клянусь, смогу вас приятно удивить.

Андрей на этих словах поднял голову, и вообще весь подтянулся, как сеттер встал в стойку, но молчит, я думаю, у него появился ряд неприятных мыслей относительно нашего совместного будущего, раз уж адвокат появился в доме, то ничего хорошего мужу-изменщику ждать не приходится.

— Если только разговор не заставит меня нервничать, после всего, что случилось я сама чувствую себя чуть лучше Лилии…

Андрей обрадовался возможности избавиться от адвоката:

— Моя жена не расположена вести личные беседы с посторонним мужчиной, вы же видите, Анастасия устала, мы благодарны вам за помощь, сути которой я так ещё и не понял, но в любом случае…

Мы с мужем начали занимать круговую оборону, однако Рубской разрушил защиту одной лишь фразой.

— Но судьбу дочери Лилии вы так и не узнали…

Шумно выдыхаю, Андрей ещё более удивлённо смотрит на меня, всем своим видом требуя пояснений, но я сдалась. Рубской прав, судьбу девочки мы не узнали, и, кажется, не сможем узнать, потому что около неё находится какой-то сильный медиум или гипнотизёр, человек, который блокирует информационное поле, или она сама каким-то образом скрывает свой дар. И теперь блокировка усилилась значительно.

— Хорошо, давайте поговорим, пройдёмте в гостиную. И надеюсь, вы не сделаете со мной снова тот пакостный финт с гипнозом.

— Клянусь, вы под гипнозом совершенно опасная, сочтите это за неуклюжий комплимент так, что я не желаю испытывать свою судьбу снова.

Его выдержке и настойчивости можно только позавидовать.