Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия - Страница 31

Во дворе стоит удивлённый Анатолий, не понимая, что происходит, с чего это у нас во дворе встала чёрная полицейская карета. Но как это удачно, я быстро всунула в его руку записку и приказала отвезти в дом Аракчееву. Особо не надеясь, на успех, потому как Действительный тайный советник, должно быть, сейчас в Тайной канцелярии.

— Отвезу, конечно. А Андрею Антоновичу сообщить?

— Думаю, что нужно…

Разговор прервался, потому что один из дознавателей уже посадил Лилию в карету, и не горит желанием меня брать с собой, потому пришлось проявить настойчивость и влезть самой, вряд ли меня кто-то сейчас остановит.

Стоило мужчинам подняться и сесть напротив нас, как я задала тот самый вопрос, с которого всегда начинается неприятность:

— Господа, вы как-то так нас забираете, словно мы подозреваемые, а не потерпевшие по делу…

Полицейские переглянулись, они вообще не вникали в суть вопроса? Им приказали, и они бесцеремонно исполняют, потому как в повестке не обозначен титул, Лилия для них мещанка, а про меня и вовсе речи не было.

— Мы не уполномочены давать какие-либо пояснения, но разбирательство по делу идёт во вчерашнего вечера. Задержано довольно много людей…

— Так какое дело-то? — настойчиво возвращаю наш непростой разговор в нужную тему.

— Кража детей. И вы тоже в списке подозреваемых, — я знаю этот тон, он призван запугать, и «подготовить» подозреваемого к даче показаний. И пока для сыщиков совершенно неважно, подозреваемые мы или свидетели, переквалифицировать можно за считанные секунды, стоит только сказать что-то лишнее. — Дело резонансное, пощады никому не будет!

Я вскипела, но буквально уторкала себя как подушку в маленькую наволочку. Припомнив, что Аракчеев что-то подобное говорил, предупреждал, но с оговоркой, что у Лилии есть алиби — родовая горячка, а как известно, алиби ещё нужно подтвердить, и свидетели у нас самые ненадёжные: муж и акушерки, возможно, аптекарь.

Сжимаю ткань юбки в кулак, чтобы не психануть, моя самонадеянность дала сбой. В такие мелкие детали вникнуть не успела, не думала, что всё произойдёт настолько стремительно и опасно.

Одно ясно: ехать на допрос без адвоката, даже к якобы лояльному следователю — весьма опрометчиво и опасно.

А так как я не адвокат, то меня в допросную даже не допустят.

Начинаю разгонять мозговую активность, как сирену, призывая Григория.

Карета промчалась по проспекту, потом по узкой улочке и замерла перед внушительным зданием, к сожалению, это не Тайная канцелярия. Это Департамент полиции, главное сыскное отделение по расследованию особо тяжких преступлений. Мы уже выгружаемся, держу Лилию за руку, а она дрожит как осиновый лист, ещё немного и её психика даст сбой, тот самый, какого я больше всего боюсь.

— Лиля, всё будет хорошо, я с тобой…

— Угу, — простонала, но чувствую, она уже настроена на худшее и так жалобно подняла голову и взглянула на небо, что захотелось её встряхнуть, никто не собирается её арестовывать…

Но я в этом пока не уверена.

— Сударыни, проходите сюда, подождёте в общей приёмной и вас вызовут…

Уставший от нашей компании полицейский показал на дверь, где сидят разномастные люди, и нам с Лилей явно там не место.

— Нет, вы что-то путаете, мы должны дать показания и вернуться домой! — начинаю возмущаться, в этот момент за нашими спинами по мраморному полу кто-то трижды громко стукнул тростью.

И я услышала голос, от которого в моих жилах вся до капельки кровь превратилась в густое желе…

— Анастасия Сергеевна, душа моя! Какими судьбами, моя бесценная девочка, моя племянница оказалась в таком ужасном месте, ещё и в общей приёмной со всяким сбродом! Господа, вы имеете дело со знатными дамами, потрудитесь обеспечить нам достойное помещение, и да, я адвокат, и требую разъяснить суть претензий к моим подзащитным.

Рубской умеет требовать своё от любого, даже от мелких сошек, наделённых властью унижать…

— Кирилл Львович, принесла вас нелёгкая! Пройдёмте…

Я как заворожённая и Лилия такая же, идём молча за следователем в другое, более приличное помещение с фикусом, столом, кожаными креслами и небольшой библиотекой, а за нами Кирилл Львович, он торжествует, удача на его стороне.

И самое ужасное, что я не могу сейчас отказаться от его услуг, но и не могу допустить его до ужасного дела о похищении и продаже детей.

Где же Гриша…

Глава 20

Мы остались втроём, признаюсь, сидеть в клетке с голодным львом, наверное, не так страшно, как с Кириллом Львовичем. Он долгим, изучающим взглядом осмотрел нас. Лиля смутилась, а я прекрасно знаю, к чему этот осмотр.

Подозреваемая «жертва», должна и выглядеть, и говорить соответствующим образом, чтобы не вызывать лишнее подозрение. А сейчас и провидцем быть не нужно, чтобы понять, состояние Лилии, она только войдёт в кабинет, и дело провалится. Ведь свора мерзких людишек начнут свидетельствовать против неё…

— Ну-с, сударыни, я обеспечил вам достойный зал ожидания, и с лёгкостью решу ваши непростые проблемы. Ведь, согласитесь, для молодых барышень полицейский департамент не самое подходящее место. Так вы меня нанимаете? — его бархатистый голос, непоколебимая уверенность в себе и желание узнать нашу тайну действуют не хуже, чем гипноз.

— Увы, вы нам не по карману, — отвечаю первое, что пришло в голову. Я решила дождаться помощи от графа.

Он улыбнулся, как улыбаются неразумным детям. Прекрасно понимает, что без него мы провалимся, а первый допрос или даже беседа самые важные.

— Я не возьму с вас ни копейки, по-семейному…

— Правильно, зачем брать копейки, если можно забрать всё…

Он снова улыбнулся, но его пальцы на рукоятке трости сжались, и взгляд изменился. Кажется, он решил, что церемониальная часть закончилась и пора говорить начистоту.

— Вы и так вся моя, моя родная племянница, да, доказать официальное родство непросто, но возможно, это лишь дело времени, и все остальные моменты и препятствия устраняются с лёгкостью. Семью не выбирают, Анастасия. Вы страдали без нашего попечительства…

— Теперь у меня всё хорошо, а вы опоздали…

Он не дал мне закончить фразу, слишком артистично обвёл взглядом помещение и снова улыбнулся, уже предвкушая победу:

— Так ли всё хорошо? У вас, возможно, но у вашей подруги перспективы не слишком радужные, вы думаете, я не знаю, какое дело вчера завертелось? Милая моя, я узнаю обо всех расследованиях в тот же миг, как прокурор ставит свою визу на приказе об открытии дела. Сейчас вскрылась старая преступная комбинация, торговли новорожденными детьми, и делу не дадут ход, накажут только крайних, первых в списке попавшихся. Потому что здесь замешаны очень влиятельные люди…

Лилия дёрнулась, тело выдало непроизвольную реакцию — бежать, спасаться. А ведь это ещё не допрос, а разговор с якобы «адвокатом».

— Я прекрасно знаю, насколько влиятельные люди замешаны в этих делах. Но они положились на совершенно аморальных бабёнок, которые перестали брезговать вообще всем, даже священным правом матери растить своё дитя, каким бы оно ни родилось.

Наш диалог прервал какой-то секретарь в клетчатом костюме и с нарукавниками, влетел, поздоровался, сунул Рубскому лист бумаги и вышел, не прощаясь, словно мимо пробегал.

— Ну что же, сударыни, кажется, я становлюсь адвокатом Лилии Леонидовны Поляковой, в деле против её супруга и двух нечистых на руку повитух, какие из своих личных корыстных побуждений продали дочь несчастной матери третьим, неустановленным лицам. И с особой жестокостью, изощрённой фальшью, заставляли несчастную женщину поверить в то, что её родной ребёнок, маленькая девочка умерла. А вместо неё, они взяли на воспитание никому не известного бастарда, мать которого инкогнито сама явилась к акушеркам, родила и оставила младенца, чтобы тётки нашли ему семью. Правильно ли я увидел в этом документе суть ужасного происшествия?