Герои Империи (сборник) - Райт Крис - Страница 72

— Не робей, ребята! — рявкнул Эйлер на бегу, подгоняя остальных. Его отряд уступал числом войску Лейтдорфа, но капитана это не беспокоило — он верил в своих солдат, к тому же вот-вот должен был явиться Гросслих. И тогда, вот тогда начнется настоящая потеха. — Держать строй! Сотня золотых за голову Лейтдорфа!

Бойцы с воодушевлением закричали в ответ. Такие обещания всегда вдохновляли. Отряд высыпал на открытое место, перепрыгивая через расколотые плиты, пробегая прямо по кучам мусора.

Но и лейтдорфские солдаты не собирались просто так отсиживаться в тенях. Разразившись столь же хищными воплями, они бросились навстречу противнику.

Никто не остался дожидаться в резерве. Никто не забивал себе голову тактикой или маневрами. Так же, как и в предыдущие дни, начиналась самая обычная уличная резня, кровопролитная и безжалостная.

Просвет между войсками стремительно сокращался, и Эйлер видел лица приближающихся врагов, искаженные безумной яростью. На этот раз они не собирались сдерживаться. Капитан взмахнул мечом, накапливая инерцию для удара.

— Зигмар защищает, — прошептал он, свободной рукой осеняя себя знаком кометы.

Бойцы схлестнулись, и шеренги рассыпались, превратившись в сплошную кашу ударов, тычков, порезов и проколов. То и дело сквозь шум схватки доносились крики капитанов, старающихся хоть как-то организовать дерущихся.

Тщетно. Очень скоро бой превратился в смертельную потасовку. Эйлер, находящийся в самой гуще сражения, мастерски орудовал мечом, вместе со своими людьми он прорубался все глубже. Со стороны такая тактика выглядела ужасно, но на самом деле их отчаянная храбрость являлась продуманным ходом.

Эйлер уважал Гросслиха и желал ему победы. Но еще больше он жаждал получить деньги. Сотня золотых позволяет добиться многого.

— За Гросслиха! — взревел капитан, пробиваясь вперед.

Хельборг услышал шум схватки еще до того, как увидел ее. Она кипела на дальних улицах, но царящий там гвалт долетал до ушей маршала даже сквозь грохот лошадиных копыт. Эту смесь звуков — бешеный рев, крики боли, лязг стали о сталь — ни с чем нельзя было спутать. Судя по ней, впереди ждала не отдельная стычка.

Там разворачивалось самое настоящее сражение.

Приподнявшись в седле, Хельборг умело направил коня по пересохшей мостовой. Лишившиеся окон здания, сожженные склады — все слилось в одно цветное пятно. Судя по всему, улица выходила на широкое открытое пространство. Звуки доносились именно оттуда.

— Держитесь рядом! — крикнул маршал Шрамму, ехавшему слева. — Судя по шуму, их там целая толпа.

Шрамм насмешливо оскалился.

— Плохой день они выбрали, чтобы подраться.

— Более чем плохой. Разделим роту — я возьму на себя лейтдорфского щенка, а ты постарайся отыскать его соперника. Если мы сможем вытащить их из свары, она быстро утихнет.

— Будет исполнено, господин.

Миновав последнюю улицу, всадники выскочили на Формейстерплац. Площадь оказалась большой, а в ее дальней части схлестнулись два войска, каждое — в несколько сотен человек. Сражение больше напоминало побоище — без всякого построения и без всякой тактики. Даже по цветам невозможно было понять, кто на чьей стороне, так что различать солдат придется с трудом. С двух сторон от поля боя пылали огромные костры, и над мостовой плыли клубы дыма.

Хельборг, не сбавляя скорости, попытался разобраться, что происходит. В самой гуще сражения он заметил сплоченный отряд солдат, удерживающий четкое построение в четыре ряда. Они носили родовые цвета Лейтдорфов — синий и бордовый, контрастировавшие со стандартной желто-черной формой аверландцев. Когда-то гербовые цвета дома Мариуса служили предметом гордости и зависти, но после того, как старый курфюрст сошел с ума, они превратились в посмешище. Но, как бы там ни было, их удавалось разобрать в толпе, а большего Хельборгу и не требовалось.

— Я возьму на себя вон то подразделение! — крикнул он Шрамму, по-прежнему держащемуся рядом. — Вторая сторона — твоя!

Комтур кивнул и повернул влево, и его половина роты последовала за ним. Они подъехали совсем близко, но сцепившиеся друг с другом аверландцы не замечали, как их окружает Рейксгвардия. Лишь несколько человек, почуяв опасность, попытались сбежать. Хельборг холодно улыбнулся. Удирать было бессмысленно. Если бы его и впрямь заботила такая мелюзга, он бы с легкостью их переловил.

Но он направился в самую гущу боя, на полном скаку влетев между дерущихся. Его конь, натасканный в битвах, пронесся сквозь ряды сражающихся, почти не сбавляя шага. Несколько замешкавшихся бойцов угодили под копыта, еще нескольких маршал сразил мечом. Их крики утонули в общем шуме.

Въехав поглубже в толпу, Хельборг принялся прорубать путь к солдатам Лейтдорфа, держащимся в центре. Всякий, кто попадался ему под руку, оказывался отброшен или выпотрошен ударами Клингераха. Хотя и грешно марать благородный клинок о подобную мразь — но даже такую плоть он рассекал с обычной легкостью.

Отряд маршала держался рядом, выстроившись плотным клином. Подобными атаками Рейксгвардия сокрушала порой даже целые войска тяжеловооруженных воинов Хаоса. После таких противников жалкие наемники выглядели просто смешно.

Один из лейтдорфских командиров, здоровяк в родовой сине-бордовой форме, попытался организовать некое подобие контратаки, и посреди толпы начали выстраиваться в шеренгу копейщики, явно намереваясь задержать продвижение кавалерии. Они так и не поняли, с кем связались. Хельборг направил коня прямо на командира. Подобную наглость нужно наказывать.

Двое солдат попытались выставить ему навстречу копья, но маршал с легкостью уклонился и настиг широкоплечего капитана. Один удар Клингераха — и обезглавленный воин рухнул на землю. Это зрелище слегка охладило пыл остальных. Побросав копья, они кинулись врассыпную. Защитники Лейтдорфа дрогнули, и Хельборг позволил себе удовлетворенно хмыкнуть. Он разглядел искомую добычу.

Шварцхельм торопился в Аверхейм, и копыта его коня стучали о мостовую. Его телохранители, державшиеся позади, старались не отставать, но все равно не могли за ним угнаться. Впрочем, генерала это не волновало — отряд сопровождения в любом случае требовался по большей части для проформы. Он не нуждался в защитниках. А с тех пор как он снова оказался в городе, у него и вовсе пропало желание дожидаться остальных.

Как только Шварцхельм проехал восточные ворота и оказался в Старом городе, он снова ощутил, как на плечи словно легла каменная плита. Он ненавидел это место, ненавидел городских законников и их одержимость формальностями, ненавидел бессонные ночи, жаркие и душные, но более всего он ненавидел самовлюбленных кандидатов на должность курфюрста и их жажду власти. Им обоим стоило бы поучиться у Ласса — человека, который достиг всего, но не требовал ничего. Таких, как он, в Империи почти не осталось. Молодое поколение измельчало.

Шварцхельм безжалостно гнал лошадь по опустевшим улицам. Повсюду царила разруха. Часть горожан завербовали в одну из двух противоборствующих армий, остальные укрылись по домам или вовсе сбежали из города. Теперь наполовину обезлюдевший Аверхейм выглядел жутко.

Генерал пронесся мимо Авербурга, не став заезжать туда. Определить, где идут бои, удавалось без труда — над западным краем города, вдоль реки и в бедных кварталах поднимались темные столбы дыма. Именно там в Шварцхельме нуждались больше всего.

Он на полном скаку вытащил из ножен Рехтшталь — день уже клонился к вечеру, и закатное солнце отражалось в лезвии, как пламя. Шварцхельм взглянул на отполированную поверхность клинка — тот уже испил немало крови с тех пор, как генерал прибыл в Аверланд. И еще напьется. Зеленокожие познали на собственной шкуре всю остроту этого меча. Теперь его гнев обрушится на великого врага, на погибель человечества.

Шварцхельм пришпорил коня, не обращая внимания на его тяжелое дыхание. Тело генерала истощили многодневные бои, душу — бессонные ночи и жуткие видения перед рассветом, но он по-прежнему оставался владельцем Меча Правосудия. А уж сейчас, когда его настроение настолько испортилось, мало кто мог ему противостоять. Возможно, на всю Империю нашелся бы только один такой человек.