Книжная вселенная Белль Грин - Лапьер Александра - Страница 2

Дэн, хотя и не был человеком сентиментальным, долго смотрел, как высокая фигура Бобби исчезает за деревьями Портман-сквера. Светлые волосы под форменной фуражкой, крупные, бледные до прозрачности руки – облик поэта или героя. Воплощение молодости, красоты и отваги.

Несколько взволнованный мыслями о боях, ожидавших этого юношу, он покрутил в руках конверт. Без марки, зато с пометкой инспектора. Значит, письмо вскрывала английская цензура, которая проверяла письма из Америки. Адреса не было, только имя получателя, выведенное округлым, очень женственным почерком: «Лейтенанту Роберту М. Левериджу, просьба передать через миссис Стивенс».

Дэну показалось бестактным прочесть адресованное не ему письмо от женщины, он не решился его распечатать и, как и намеревался, убрал конверт в сейф.

А теперь Бобби нет.

«Погиб от пулевого ранения, которое сам себе нанес в момент невменяемости» – так изъяснялось военное министерство.

Что могло довести этого юношу, настолько далекого от всякого помешательства – напротив, очень разумного и совершенно здорового! – до того, чтобы пустить себе пулю в лоб?

Непостижимое самоубийство.

Подумать только, Дэн видел его два месяца назад и ничего не понял, не заметил его расстройства.

Правда, был этот случай с письмом, которое Бобби ему доверил и попросил сразу же прочитать.

Мог ли он, если бы сделал это, предотвратить трагедию?

Дэн Томпсон тяжелым шагом направляется к сейфу в своей лаборатории. Достает оттуда письмо, возвращается к письменному столу, садится, надевает очки, разворачивает лежавшие в конверте четыре листка. Они исписаны с обеих сторон. Восемь страниц. Даты нет, но сверху помечено: 995, Мэдисон-авеню.

«Darling[1], почти невозможно писать тебе без всех тех глупостей, что означают “я люблю тебя”…»

Письмо явно от женщины. И это любовное письмо. Вероятно, последнее письмо от невесты Бобби, некой Нины, в которую он был безумно влюблен.

По мере чтения Дэн начинает испытывать легкое раздражение. Нежные слова барышни кажутся ему глупыми, мысли – путаными. Но ее жеманство еще цветочки по сравнению с тем, что написано дальше. Несколько фраз Дэну приходится перечитать – в голове не укладывается.

Уму непостижимо, что эта невеста, называющая себя clean white girl – чистейшей крови белой девушкой, – что эта женщина пишет мужчине, что она пишет солдату на фронт.

…Она говорит ему, что с тех пор, как сама в прошлом году узнала «нечто», выясненное ее отцом в результате небольшого расследования, «нечто», с чем невозможно жить, она видит, что у них больше нет будущего.

Но она своих обещаний не нарушает и все же выйдет за него при условии, что его кастрируют.

Еще она, после множества заверений в любви, пишет, что ему придется пройти через это, даже если она не станет его женой. «Ты ведь осознаешь это, милый?»

Дэну становится тошно.

Кроме того, она говорит, что не вынесет, если из-за него будет бездетной, не смирится с тем, что не станет матерью. А следовательно, ему придется дать согласие на то, чтобы она прибегла к анонимному донорству.

Она упирает на то, что боится, как бы Бобби не стал плохо обращаться с детьми, рожденными не от него… А потому требует, чтобы он прямо сейчас обязался любить их как своих.

Она прибавляет, что сама мысль о том, чтобы жить «на деньги черной шлюхи банкира Джона Пирпонта Моргана» – Белль да Коста Грин, приемной матери Бобби, которую он глубоко почитает и с которой дружит Дэн, – ей настолько омерзительна, что все подарки, полученные от Бобби, кажутся ей грязными. А перспектива встреч с этой особой так сильно ее шокирует, что она и помыслить не осмеливается об ожидающей ее непристойной близости в случае, если Бобби придется и впредь встречаться с Белль.

Дэн заставляет себя читать дальше, несмотря на омерзение и гнев.

Девица утверждает, будто сознает, насколько Бобби привязан к своей тетушке, но просит его разорвать отношения, чтобы ее детям никогда не приходилось слышать замечания, которые ей самой каждый день приходится терпеть в приличном обществе. А там рассказывают, что знаменитая директриса Библиотеки Моргана может сколько угодно выглядеть белой в глазах простаков, но, несмотря на приписанную себе благородную фамилию да Коста и уверения, будто принадлежит к роду португальских аристократов – отчего у нее темные волосы и смуглая кожа, – она самая настоящая грязная негритянка.

Невеста Бобби подчеркивает, что слухи исходят из нескольких верных источников.

И, наконец, она умоляет Бобби поскорее ответить на письмо ее папочки, потому что Daddy[2] воспринимает его молчание как проявление заносчивости и полное отсутствие моральной ответственности, а по мнению Daddy, и то и другое типично для черной расы, к которой принадлежит Бобби.

Дэн снимает очки.

Так, значит, вот какое это «нечто», вот о чем Бобби до прошлого года не знал и о чем эта дрянь ему сообщила, когда он в последний раз приезжал в отпуск в Нью-Йорк.

Несмотря на светлые волосы, голубые глаза и белую кожу, Роберт М. Леверидж был черным.

А с этим в Соединенных Штатах не шутят. По закону достаточно одного-единственного африканского предка – неважно, жившего много поколений назад или недавно породнившегося с семьей, – чтобы все его потомки считались черными и должны были себя таковыми признавать. Капля, всего капля черной крови в венах делает весь род навеки «негритянским». Таково беспощадное One-Drop Rule, «правило одной капли», с сопровождающими его сегрегацией, дискриминацией и расовыми притеснениями.

Дэн Томпсон мгновенно понял, насколько сильно был потрясен, узнав о своем афроамериканском происхождении, этот юноша, который рос среди богачей с Парк-авеню, учился в Гарварде и обладал всеми привычками и предрассудками его касты… И к какому личностному кризису это могло привести.

Осознал Дэн и последствия подобного открытия для армейской карьеры Бобби. Если бы американское командование узнало, что лейтенант Леверидж – цветной, его разлучили бы с товарищами, выгнали из полка и отправили сражаться в черном подразделении.

Попросив Дэна сразу же прочитать это омерзительное письмо, Бобби хотел поделиться трагедией, разрушившей его жизнь.

Дэн не сумел разглядеть в этом проявление доверия.

И что ему делать теперь?

Дэн Томпсон будет размышлять несколько дней… Сжечь письмо? Как он посмеет это сделать? Документ, который Бобби доверил ему меньше чем за два месяца до того, как свел счеты с жизнью, объясняет его смерть. Своего рода завещание. Уничтожить его – немыслимо.

Передать это письмо Белль, приемной матери Бобби и подруге Дэна, которая сейчас изводит себя вопросами о причинах самоубийства любимого племянника? У несчастной женщины и так уже случился сердечный приступ, когда она получила страшную новость. Чтение этой мерзости не утешит ее, а добьет.

И потом, незачем добавлять к горю еще и оскорбление… Ведь его дорогая Белль всегда хранила молчание и хотела запутать следы, все следы, ведущие к ее прошлому. Невозможно подвергнуть подругу такому унижению, дать ей письмо, в котором ее называют «черной шлюхой Моргана».

Она не должна узнать, что ему стала известна тайна ее происхождения. Это разрушило бы их дружбу. Вынесет ли она, что он узнал то, чего она никогда и никому, даже своему племяннику, не захотела открыть?

И тем самым взяла на себя огромную ответственность за то, что Бобби узнал правду от этой тупой расистской гиены.

Дэн долго тянет и в конце концов решает ничего не делать. Вернее, обратиться к своему нотариусу, чтобы тот сохранил его завещание: