Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 9

Лете стало неприятно от чувства, что её щёлкнули по носу, как глупую малолетку, и она решила всё-таки настоять:

— И прям никогда не был?

Парень недовольно скривил губы, словно его подловили на теме, о которой не хочется говорить. Ага!

— Ладн, — проговорил он неохотно. — Я ни разу не должен те отчитываться за свои дела, но если ты и правда честная, то так и быть — чисто между нами. Надо было помочь — я помог. Но недолго, сильно пожечься не успел. А так, по жизни, я не химик. Просто шарю в разном. И по розовому не прикалываюсь, так что не шухерись. — Оценив всё ещё настороженный взгляд Леты, он возмущённо добавил: — Бля, да стал бы я тут с тобой слова тратить, если мог бы просто напоить? Сама бы с радостью побежала.

Подумав, Лета кивнула, соглашаясь с таким доводом. В сети писали, что те, кто использует розовый, зачастую всё больше подсаживаются на чувство власти, которое он даёт. Классно же: можно напоить человека, он ничего и не заметит, а только будет соглашаться со всеми твоими словами и предложениями. Слишком уж соблазнительно. Поэтому любители розового со временем начинают разговаривать в такой манере, словно они всемогущие короли, и норовят подсунуть пойло с розовым всем и всегда, даже в пустяковых ситуациях. Естественно, окружающие замечают столь странное поведение и палят этих придурков.

Но этот парень вроде бы по всем параметрам был похож на нормального. Так что Лета кивнула:

— Ладно. Спасибо, что сказал. И если сейчас химией не занимаешься, для меня это большой плюс.

Конечно, ей хотелось спросить, а чем тогда он занимается, но по правилам приличия такие вопросы не задают.

Парень оглядел её:

— А ты, если сходу напилась чужой воды, значит, раньше на розовый не нарывалась.

Лета покачала головой. Тогда, на заводе, ей безумно хотелось пить, но вообще-то она поступила в самом деле опрометчиво.

— Пробовала что другое? — продолжил расспросы парень. — Замазку?

Лета хоть и не ходила по впискам, но, конечно, знала, что такое «замазка». Так на жаргоне назывался какой-то аптечный препарат, который и сам по себе оказывал на девушек сильное возбуждающее действие, а в домашних условиях его ещё дополнительно обрабатывали, чтобы стал сильнее. Она не раз слышала разговоры, что возбуждение от замазки настолько крышесносное, что хочется накинуться на любого парня в зоне досягаемости — и ощущения будут огонь, — но сама пробовать не хотела. Вот так накинешься на абы кого, а то и на нескольких, устроишь разврат похуже, чем в кино, а потом ведь это возбуждение схлынет… И станет очень стыдно. А если к тому же видео про тебя запишут, то и вообще.

— Нет, — Лета покачала головой.

— Не верю, что не предлагали.

— Предлагали. Но я не хочу.

Парень посмотрел испытующе.

— Ладно. За меня с кем трындела?

На этом моменте Лета всё же почувствовала себя немного лохушкой — такой закомплексованной девственницей, которая боится попробовать замазку и смело отдаться всем встречным-поперечным парням в разнообразных позах на диване, на стуле и в раскрытом окне, — так что ей захотелось набить себе цену и показать, что она тоже не совсем уж дурочка, в делах-то шарит, в том числе и про него. Поэтому Лета не стала выкладывать все детали, а сказала неопределённо:

— С одним чуваком. Раньше был у Хмурой.

— О-о… — веснушчатый иронично поднял брови. — Так ты уже всё-всё про меня в курсах. И что же сказал тот чувак?

— Что Джанки шалый. Отбитый на всю голову, и лучше к нему не подходить.

— Мм, — парень расплылся в максимально польщённой улыбке.

Лета посмотрела на ямочки на его щеках. Такие милые… Но она постаралась взять себя в руки и продолжила по-деловому:

— Но ты не очень-то похож на шалого. Вроде обычный. Потому я и сомневаюсь, что ты этот самый Джанки.

— Ладно, — сказал парень, всё ещё улыбаясь. Кажется, тот факт, что за его спиной ходят подобные слухи, его развеселил. — Смешная ты и вроде как до́шлая, так что дам тебе доказательство.

Он подтянул левый рукав и протянул Лете тыльную сторону руки. Девушка удивлённо залипла взглядом: здесь, повыше запястья, оказалось даже две татуировки. Чёрная стрелка вверх, флаг Лешего, указывала на тёмно-синий крест в форме буквы «Х» — знак шуги. Ничего себе! Что ж, это придало реалистичности рассказу Шлама: если у парня есть оружие, то история, в которой он отправил в больничку троих безоружных, выглядит вполне правдоподобной.

Честно говоря, к шугам Лета относилась с опаской — уж слишком много у них свободы и власти благодаря разрешению на оружие, от этого может крышу сорвать. Ну, вот даже на примере их собственного двора: Чучхе — нормальный, ответственный; и тут же рядом с ним Шоха — бухает без просыху и всем пушку в лицо суёт. Конечно, такие «шедевры» попадались редко, но и одного было достаточно, чтобы затмить собой десяток адекватных.

Но ладно уж, Лета решила не придираться. Вообще-то в обществе шугов уважают, и конкретно этот парень ничего плохого ей не сделал.

Тем более, что гораздо интереснее оказалась другая его татуировка. На первый взгляд просто флаг, но когда Лета покрутила руку парня на свету, стало видно, что под густо-чёрной стрелкой Лешего заметна другая татуировка, затёртая, но не сошедшая до конца — чёрный контур круга. Флаг Хмурой.

Что ж, это было убедительное доказательство. Кивнув, Лета отпустила руку парня, и тот одёрнул рукав.

— А чего ты Пасте свой чин не назвал? Он бы как подошёл, так с той же скоростью и обратно бы повернул, — Лета злорадно ухмыльнулась.

Хотела было добавить, что у Пасты вообще чина нет, но всё же не стала: не стоит признаваться чужаку, что в их шобле так запросто врут.

В ответ парень пожал плечами — словно и так всё очевидно.

— Чин подтверждают делами, а не наоборот.

— Мм, — теперь пришёл черёд Леты иронично поджать губы. — Такой ты прям деловой?

Веснушчатый — вроде как Джанки, хотя к этому имени ещё нужно было привыкнуть — усмехнулся самодовольно:

— Сколько дел есть — все мои.

Девушка глянула по сторонам. Третья линия была широкая и представительная, почти проспект, и люди мимо них иногда проходили, что давало ощущение безопасности. Так что Лета решилась пойти дальше:

— А чего тогда в Цэ-Мэ-Мэ меня отпустил? Раз ты такой шалый и весь из себя деловой шуга? Чего не шуганул?

— Тебя? — парень расплылся в улыбке, которая Лете показалась обидной.

— Ну, меня. Я ж сказала, что с района Камня.

Джанки поулыбался ещё, глядя в сторону и качая головой, — словно она сказала очень смешную глупость, но он сдерживается, чтобы не обидеть её откровенным смехом. В конце концов сказал:

— Прости, конечно, но там шугать неча было. Ты тряслась, как мышь, а потом в Лужу шрямкнулась. А потом нет чтоб лицо умыть — пошла такая деловая и бултых в глубину. Да если бы не я, ты б сама ся до смерти зашугала.

Н-да, в его интерпретации она выглядела… прямо скажем, жалко. Далеко не такой крутой шныркой, какой Лета воображала себя, крадясь по территории ЦММ.

— Кстати, — продолжил парень, — что сказала Доктору?

— Про что? — попыталась сыграть дурочку Лета.

— Про Цэ-Мэ-Мэ, — Джанки улыбнулся снисходительно, мол, не держи меня за тупого. — Это ж мичман тебя туда послал?

Мелькнула мысль поотнекиваться, но Лета решила, что не стоит.

— Ничего не сказала. Он ещё не спрашивал. Вообще где-то по делам. Но скажу как условились, не шухерись.

Парень не ответил. Повисла пауза. Вдруг вокруг зашумел ливень, быстро нарастая. Лета поёжилась в футболке, выглянула из-под навеса. Асфальт темнел на глазах, и вскоре начали собираться первые лужицы.

Нет, всё же веснушчатый был Лете явно симпатичен. Даже без учёта дежавю, которое настойчиво требовало хватать его, пока не ушёл, и добиваться таких же нежных поцелуев, какие были во сне. Но вроде бы и без этого парень казался симпатичным, адекватным, с чувством юмора. С ним хотелось разговаривать ещё и ещё — завтра, послезавтра. И работа с ним могла дать Лете такую возможность.