Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 16

Атари передразнила в том же издевательском тоне:

— Ой, нужен мне твой Джа-анки. Вот где он? Шмару кинул, сам усвистал.

— Ну, так парням надо свои дела решать, — рассудительно сказала Милка, глядя в свой коктейль, который она помешивала трубочкой. — Не сидеть же под юбкой весь вечер. Хек, вон, тоже сам по себе.

— Хека мы все видим, — ехидным тоном продолжила рыжая и кивнула в сторону диванчика неподалёку от сцены. — А Джанки вечно где-то шляется и всё с парнями — с Кальмаром по шлыге, с Ака пошуметь, с Вукко потрындеть… Нафига ему шмара при таких делах?

— Ну, это уж их дело, — сказала Милка и, всё так же глядя только в свой стакан, отпила. — Без тебя решат.

Повисла пауза — неловкая и даже слегка враждебная, как показалось Лете. И что это за таинственные разговоры? Какой подтекст рыжая вкладывала в свои слова? Только раздражение из-за того, что ей Джанки отказал? Или эти непонятные намёки всё же связаны с тем, почему Джанки пришлось городить этот огород с фиктивными отношениями?..

Однако, несмотря на любопытство, Лета решила ничего не уточнять: неохота выглядеть лохушкой. Пусть думают, что про своего милуша она сама всё в курсе и знает даже побольше, чем они.

Тем не менее, это был удобный повод разузнать хоть что-нибудь, поэтому, отпив ещё глоток шипучего коктейля, Лета спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А что в вашей шобле говорят за его кликуху? Я ещё давно от одного хмуровского чувака слышала, что… — она зыркнула по сторонам, убедилась, что людей рядом с их балкончиком нет, и приглушила голос: — Кликуха у Джанки такая, потому что он шалый и вроде как кого-то зарешал?..

— Ну… — неопределённо протянула Милка. — Что там было у Хмурой — то дела их шоблы. А у нас он никого не решал. Пока что.

Последние слова прозвучали — опять — как-то многозначительно и с намёком. Лету уже начала раздражать эта таинственность вокруг Джанки.

Но тут — вполне громким и уверенным тоном — встряла Атари:

— Да ясно же, что за кликуха. По помойкам он шарится. — Рыжая указала бокалом на Лету. — Мусор собирает и к нам в шоблу тащит.

От столь наглого наезда Лета малость опешила. Заявление было уж слишком резкое, и, по-хорошему, свои должны были приструнить дерзкую рыжуху. Однако Пилви так и валялась на диване, листая экран браслета, а Милка и вовсе поглядывала на них с насмешливым интересом. «Блин, это часть проверки…» — сообразила Лета, и всё внутри разочарованно упало. Вот же чёрт! Зря она надеялась, что удастся отделаться разговорами. Конечно, крутые девчонки из шоблы не примут абы кого. Нужно показать себя.

Краем глаза Лета заметила Джанки, который как раз в этот момент зашёл в зал и бросил взгляд на их балкончик. Но тут он всё равно ей ничем не поможет: оскорбление прямое, такое на тормозах спускать нельзя.

Так что Лета встала с дивана и протянула с быковатым наездом:

— А ну, чо сказала?

Атари тоже поднялась и встала перед ней.

— Всё по уставу. Положено шмару со своей шоблы брать, а не чужих тащить. Так что у меня к тебе предъява — за нашего чувака.

Эх блин, есть такое правило!.. Лета раньше и предположить не могла, что все эти тонкости коснутся её лично: думала, что, если и найдёт парня, то из своих дворов. А оно вот как повернулось.

Покопавшись в памяти, Лета вспомнила и другое неприятное правило: если девушка из шоблы публично заявит о своей симпатии к парню, то он вообще не имеет права на её глазах встречаться с чужой — это вроде как унижение. Тут уж остаётся два варианта: или чужачка победит в честной драке, или влюблённым придётся ныкаться по углам, скрывая свои отношения, как Ромео и Джульетте. Последний вариант Лету никак не устраивал — учитывая, что Джанки заплатил ей за видимостьих отношений.

Значит, по всем пунктам придётся драться. И за кого? За парня, который на самом деле даже не её! Обидно. Потусила в клубе, называется. И почему она заранее не подумала о таком варианте, не надела что-то более подходящее для драки?! Топ на хлипких завязках и кружевной лифчик легко порвать — некоторые девушки не гнушались подобными грязными методами, особенно если драка за парня и очень хочется победить. Ну, хотя бы сегодня Лета надела кеды, а не туфли на каблуках, как в прошлый раз.

Глубоко вдохнув, Лета уже морально настроилась идти до конца…

Но вдруг — не зря же она любила слушать рассказы хранителя устава — в голове всплыла спасительная мысль.

— А Джанки у вас не коренной. — И, почувствовав уверенность, Лета добавила: — Пришлые могут брать откуда угодно.

Атари вопросительно покосилась на сидящую на диване Милку. Та задумчиво поводила глазами, припоминая, а затем кивнула — сначала слегка, но потом уже уверенно.

— Да. Есть такое правило. Смотри-ка, — она действительно взглянула на Лету с приятным удивлением, — отбрехалась.

Лета втихаря выдохнула. Фух, повезло!

— И что, ты за устав шаришь? — продолжила Милка.

— В нашем дворе живёт хранитель, — скромно ответила Лета. — Так что про некоторые моменты слышала.

— Мм, — покивала Милка. — Ну, красотка, значит. За общее дело?

Она подставила кулак, и Лета ткнула в него своим, ответив официальной полной формулировкой:

— За общее дело и честную жизнь.

Однако конфликт ещё не был закрыт.

Милка обратилась к Атари:

— Ну что? Закончишь на этом или хочешь заявить права на Джанки?

Она кивнула в сторону танцпола: там, в нескольких метрах от их столика, как раз стоял сам Джанки, который курил и наблюдал за происходящим.

Атари, которая до этого, очевидно, парня не замечала, от такого открытия вздрогнула, на мгновение смутилась, но тут же вздёрнула нос:

— Пф! Пусть забирает. — Презрительно пробормотала: — Сдался он мне…

— А ты? — Милка посмотрела на Лету. — Хочешь ей предъявить?

По-хорошему, надо было — за обзывательство «мусором». Но Лета решила не качать права в новой компании и великодушно сгладить конфликт. Слишком упёртых и агрессивных тоже не любят, иногда отступить полезнее.

Так что она выпрямила спину, подняла подбородок и изобразила серьёзное лицо — показывая, что тоже не лыком шита, не «Шипром» брита, — но сказала вежливо:

— Нет. Надеюсь, дальше будем сёстрами.

— Ну и отлично, — Милка указала на Лету и Атари ладонями, как священник на новобрачных. — Обнимитесь, дети мои, и предъява закрыта.

Девушки приобнялись за плечи, обозначая, что вражды больше нет.

Милка продолжила:

— Так, Лета. Раз всё по чести, то Джанки официально твой, а ты — наша сестра. Если у кого будут вопросы, ссылайся на меня.

Фух! Лета внутренне выдохнула с огромным облегчением — как камень с души упал, — хотя внешне держалась с достоинством. Они с Милкой обнялись по-дружески. Пилви тоже протянула ладонь — Лета хлопнула по ней. Атари бухнулась на диван и опять уставилась в своё зеркальце — на этот раз поправляя брови, — но хотя бы молчала, а большего от неё и не требовалось.

Ну всё, значит, теперь Лета официально признана как шмара Джанки и имеет полные права на территории Лешего, ура!

7. Невидимая связь

Увидев, что девушки закончили, Джанки подошёл ближе.

— Натрынделись? Хочу свою шмару назад получить.

Лета тут же поспешила к бортику — надо драпать, пока ещё какие-нибудь претендентки на её «милуша» не нарисовались, — там наклонилась к Джанки и обхватила его за шею, а он подхватил её на руки и снял с балкончика. Получилось очень романтично!

— Ой, дева-ачки… — манерно ломаясь, «в нос», протянула Милка. Сидя на диване, она откинулась на спинку и теперь доставала из пачки тонкую коричневую сигаретку. — Прям за-авидую Лете. Меня б кто так на руках та-аскал…

Джанки, продолжая держать Лету, ответил:

— Ну так Рысый тя звал. Чё не пошла?

— Ой, Рысый… — так же манерно продолжила Милка и, затянувшись сигареткой, закатила глаза. — Дитё дитём. В смысле, ты хоть дошлый, а он — вообще. А я прынца хочу. Чтоб на мотике катал… — она резко привстала и перешла от мечтательного тона к обычному: — Но ты ему не говори. Я это… подумаю ещё. Может, и схожу с ним.