Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 1

Annotation

Лета мечтает о приключениях, но вляпывается лишь в проблемы.

Да и какие приключения в их рабочем районе? Жизнь расписана наперёд, каждый день одно и то же: старая общага, подработка на кассе, подруги разъехались, а парни во дворе предпочитают более сговорчивых девушек.

Единственный вариант подняться - попасть в местную банду, куда Лету не спешат брать.

Тут-то и начинаются приключения - или проблемы: парень из чужой банды предлагает Лете необычную подработку. И чужак нравится ей всё больше...

Но можно ли любить на улицах, где все привыкли воевать?

*** ПЕРВАЯ КНИГА СЕРИИ ***

* Ромео и Джульетта из враждующих банд

* фиктивные отношения

* у каждого свои секреты

* интриги вокруг

* рабочие окраины против циничной столицы

* эстетика панелек и дворов 90-х

* остросюжетные события

* эмоциональные повороты

* счастливый финал

ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

зазор / ворон

1. Цэ-Мэ-Мэ

2. Рыжий с шоблы Лешего

3. Кто такой Джанки?

4. Предложение

5. Первое свидание

6. Проверка

7. Невидимая связь

8. Нора Джанки

9. Завтрак

10. Комиссионка

11. Юбилей Пилви

12. Побег

13. Обвинения

14. Шобла Камня

15. Шитьё

16. Шурок

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

1

ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

Даниилу Миронову a.k.a. Yoshumidzu

— с благодарностью

за музыку и вдохновение

зазор / ворон

Тусклые бусинки глаз наблюдали за девушкой, крадущейся внизу, по территории заброшенного завода. Совсем молодая — мелкая, тощая, мяса всего ничего. Опасно-яркая: красная кофта пламенела на солнце, как мухомор, зелёные волосы колыхались на ветру, как едкие водоросли.

Раньше ворон и не подумал бы такую есть, на его вкус она выглядела хилой, болезненно-бледной и уж точно столь же ядовитой, как местный воздух и ржавчина, оседающая на перьях. Но с тех пор, как его родной лес полностью высох, ворон стал не такой привередливый.

Казалось, что девушку преследуют: она неслышно кралась по ломанным и покосившимся от старости серым квадратным плитам, осторожно огибала кучи мусора и кирпичного крошева, жалась к стенам, то и дело озиралась. Однозначно добыча, слабая и трусливая. То, что нужно.

Ворон всегда делил лесных обитателей на хищников и добычу. Жизнь была понятна: добычу нужно есть, хищников — избегать. Затем лес начал умирать, с каждой весной листьев на деревьях распускалось всё меньше, а ветки стали серыми и ломкими. Два года назад лес погиб окончательно: сначала над ним повисло едкое облако химии, из-за которого почти все птицы погибли, затем хлынули потоки воды, затопившие окрестности. Это и спасло ворона: вода смыла химию, приглушила мерзкую вонь, так что он смог окрепнуть и вновь начать охотиться.

Рядом с погибшим лесом был огромный город, куда ворон направился в поисках еды. Покружив над непривычно-ровными линиями улиц, он быстро понял, что в этом лесу каменных труб и колючих металлических веток жизнь устроена так же, как и в обычном.

Местных хищников можно было отличить по химическому запаху и по чёрному цвету. Одни — люди в чёрной одежде — носили с собой металлические предметы, полыхающие огнём и воняющие кислым дымом, от которого у ворона свербело в ноздрях. Другие выглядели как люди из матового чёрного металла, они двигались механически размеренно, вспыхивали голубоватыми молниями электрических разрядов и пахли так же, как пахло здесь внутри завода, — жирной машинной смазкой. Третьи — чёрные летающие шары, от их монотонного жужжания у ворона болела голова. В общем, опасными были любые хищники, как всегда в лесу.

Тем не менее, несколько раз ворон видел, как люди нападали на металлических хищников. И летающих, и человекоподобных сначала сбивали на землю, а затем забивали электрическими прутьями. Мёртвые механизмы оставались валяться на асфальте, из них текла густая чёрная жижа. Глупые голуби подходили к блестящим лужам, чтобы попить, но вскоре падали, неловко дёргались и били крыльями, пачкаясь в липкой жидкости, пока не умирали тоже.

Насмотревшись на городскую жизнь, ворон вернулся на окраину — к мёртвому лесу и пустующим заводским цехам. Пусть здесь воняло отравой, но зато не было хищников и почти не было людей. Тихо и спокойно, самое то для гнезда, а за едой можно было слетать в город, к человеческим свалкам и скоплениям голубей. Голуби — лёгкая добыча.

Но сейчас еда сама пришла к нему. Ворон, затаившийся в узкой щели под самой крышей кирпичного здания, цепко, не отвлекаясь, следил, как внизу зелёноволосая девушка пробирается по заводскому двору. Она явно шла к чему-то интересному, так что или укажет ворону, где это интересное находится, или умрёт по пути, и тогда ему перепадёт свежее мясцо. Птица слегка пошевелила крыльями, в нетерпении разминаясь, чтобы — когда настанет момент — рвануть к добыче.

Вскоре девушка дошла до огромной лужи, перегораживающей территорию от кирпичного здания завода до такой же тёмно-красной ограды. Это был широкий участок подтопленной земли, словно неподалёку прорвало трубу. Грязно-коричневая вода слабо воняла тем самым ядом, который два года назад отравил лес. На её поверхности скопился мусор. Два года назад, когда ворон здесь поселился, лужа выглядела точно так же и с тех пор ни разу — даже летом — не высыхала.

Девушка поискала обход, но его не было, лужа полностью преграждала путь. Благо, она была неглубокая, тут и там под слоем коричневой воды светлели бетонные квадраты плит.

Решившись, девушка подступила к самому краю и, примерившись, широко шагнула на чуть выступающую покосившуюся светлую плиту. Взмахнула руками, удержала равновесие. Подняв голову, оценила расстояние до противоположного берега, где в лужу спускалась насыпь из битого кирпича, бетонного крошева и ржавых металлических деталей.

Девушка ловко прыгнула на другую плиту. Ворон моргнул.

Любопытно, куда же она идёт? Впереди оставалось лишь одно огромное светло-бетонное здание, в просторных залах которого пусто и гулко, разве что крысы водятся, но и у тех мясо горькое. Ворону казалось, что люди предпочитают еду повкуснее, а крыс он и без этой девушки найдёт. А ещё дальше блестел на солнце широкий разлив Затопа — той прозрачной, по-морскому горькой воды, которая два года назад залила окрестности. Там уж точно ничего интересного нет. Может, не было толку следить за этой девушкой? Ворон оценивающе посмотрел на зелёные волосы. Что, если она уже настолько отравлена и больна, что ничего не соображает, бредёт наугад, а он лишь теряет время?

Тем временем девушка примерялась к следующей плите: та была далековато и прикрыта мусором.

Наконец девушка решилась, прыгнула, приземлилась — и вдруг резко ухнула вниз. С громким плеском бухнулась в воду, с головой скрылась в грязно-коричневой жидкости. Ворон испуганно и напряжённо замер, вывернув голову, наблюдая, как предательская плита упруго выскочила обратно на поверхность воды, оказавшись не бетоном, а куском пенопласта. Теперь девушка ворона больше не занимала — есть её нельзя, вымокла в отраве, — а вот знать местные ловушки было необходимо.

Вскоре голова показалась среди колышущегося на поверхности воды мусора: глаза были зажмурены, зелёные волосы облепили лицо, по которому сбегали дорожки коричневой воды. Девушка барахталась в мутной грязи, фыркала, отплёвывалась и слепо крутила головой, пытаясь понять, где берег. Наконец неуверенно поплыла вперёд, к противоположному краю водоёма. Теперь было понятно, почему насыпь из битого кирпича там обрывалась настолько резко.

Девушка доплыла, ухватилась за торчащую из кучи кирпича ржавую арматуру. Потянулась наверх, цепляясь за спасительную железку, параллельно отплёвываясь и приоткрыв один глаз в надежде разглядеть ещё какую-нибудь опору. Поставила колено на россыпь битого кирпича, поморщилась от боли. Рванувшись вперёд, схватилась за другой прут подальше, потянулась — и казалось, что уже почти выбралась…