Главный Инженер. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 62

Я стоял в тени и слушал. Формулировки были чужие, его явно учили. «Дом дорогой», «зальёте соседей», «не тянул». Классический развод, даже паузы ставил не там, где надо. Настоящий мастер сначала трогает, смотрит и проверяет. Этот же сразу начал хоронить.

– И что делать? – спросила Елена и чуть наклонилась к нему, изображая тревогу.

– Надо срочно менять узел. Я могу сейчас купить детали, но нужна предоплата. Материалы дорогие, сами понимаете, – сказал парень и постучал фонариком по трубе так, будто она должна была подтвердить его слова.

– Сколько? – спросила Елена, скрестив пальцы на животе.

– Пятнадцать тысяч сейчас. Потом работа отдельно.

– А чек будет? – спросила она с таким невинным лицом, что я почти поверил.

– Если чек, будет дороже, – поморщился парень. – Я же к вам по‑человечески, чтобы без лишней волокиты и сегодня всё решить.

На этой фразе я и вышел.

– По‑человечески у нас в стране обычно начинается там, где заканчивается договор, – сухо произнёс я.

Парень дернулся так, что чуть не ударился затылком о мойку, и выронил фонарик. Елена отступила к окну и сложила руки на груди. Я спокойно вышел в прихожую, закрыл входную дверь и убрал ключ в карман. Делал всё не спеша, ведь спокойствие похоже на приговор.

– Ты кто? – спросил парень, поднимаясь и вытирая ладонь о штанину.

– Не узнаешь? – хитро улыбнулся я. – Максим Смирнов.

– В смысле? – он побледнел так быстро, что я даже этому удивился.

– В прямом. Тот самый, которым ты представляешься.

Он посмотрел на Елену, потом снова на меня.

– Я ничего не делал, – сказал парень и попытался выпрямиться, но получилось плохо.

– Плохо начал, – я покачал головой. – Ещё как делал. Во‑первых, представлялся чужим именем. Во‑вторых, пытался получить деньги за несуществующий ремонт. Возможно, уже получил у других. В‑третьих, кому‑то из заказчиков испортил имущество. Хочешь, я продолжу с номерами статей или сначала с суммами компенсаций?

Он нервно сглотнул.

– Вы не имеете права меня удерживать, – сказал он, но голос уже просел.

– Имею право вызвать полицию. А пока мы ждём наряд, Елена напишет заявление о покушении на мошенничество. Я приложу запись, – сказал я и кивнул на полку с телефоном. – Потом поднимем жалобы и переписки. Если выяснится, что ты что‑то крутил в чужих квартирах, добавим ущерб. Если дорогая техника или ремонт пострадали, твои родители будут счастливы. У них ведь есть квартира?

Парень опустился на табурет.

– Мне просто сказали, – прошептал он наконец.

– Громче.

– Мне просто сказали ходить по заявкам, – повторил он и шмыгнул носом.

Я сделал шаг ближе.

– Ты сейчас выбираешь не между «сдать» и «не сдать», – сказал я тихо. – Ты выбираешь между «пойти свидетелем» и «пойти расходником». Люди, которые тебя наняли, уже списали тебя в мусор. Они дали тебе моё имя, чужие адреса и грязную схему. Когда тебя возьмут, они скажут, что впервые слышат. А ты будешь сидеть и объяснять, зачем студент с дешёвой сумкой ходил по квартирам и собирал предоплату.

У него задрожали губы.

– Я учусь, – сказал он почти жалобно. – У меня с деньгами плохо.

– Поздравляю, – я хлопнул в ладоши так, что парен вздрогнул. – Теперь плохо ещё и с уголовной перспективой. Дай мне имя!

– Писал человек в мессенджере, – тут же затараторил «мастер». – Ник «РемТрафик». Он давал адреса. Сказал, что надо представляться Максимом Смирновым, потому что клиентов потом будут переводить на нормальную бригаду. За каждый выход две тысячи. Если предоплата, половина моя.

– Кто нормальная бригада?

– Не знаю, – быстро сказал он и поднял руки, будто я уже собирался его бить. – Правда не знаю, но было еще одно имя… – поспешно добавил он, – Артур. Типа Артур решает, кому какие районы отдавать.

Значит Артур. Моя интуиция чуть ли не вопила о том, что этот «Артур» и есть инициатор моих проблемами.

– Телефон, – сказал я.

Парень дрожащими руками достал смартфон.

– Разблокируй. – приказал ему.

– Там личное, – пробормотал он, прижимая телефон к груди.

– Я в курсе, – кивнул я. – А ещё там доказательства.

Он разблокировал. Я не стал долго копаться в чужом телефоне, быстро нашёл переписку, сфотографировал, переслал себе скрины, и записал на камеру его объяснение. Паренёк говорил сбивчиво, путался и шмыгал носом, но говорил.

Елена всё ещё стояла у окна, но уже не выглядела испуганной. Она внимательно слушала и, судя по ее взгляду, кажется видела не мастера, который умеет чинить трубы, а человека, который умеет решать проблемы.

Потом я открыл районный форум на его телефоне и положил перед ним.

– Теперь работа над ошибками.

– Что? – парень поднял голову.

– Записывай, – пояснил я.

– А что писать? – оне понял он.

– То что я тебе скажу.

Я начал спокойно диктовать, чтобы он успевал:

– «Я был нанят конкурентами, чтобы очернить мастера Максима Смирнова, потому что они боятся его качества работы. Я представлялся его именем без разрешения, брал деньги и вводил людей в заблуждение. Настоящий Максим Смирнов к этим случаям отношения не имеет. Готов вернуть деньги пострадавшим и дать объяснения».

Парень поднял на меня мокрые глаза.

– Меня же найдут, – пробормотал он.

– Уже нашли, – я развёл руками подтверждая это.

– Нет, те…

– Тем более пиши. Чем публичнее ты станешь, тем сложнее тебя списать. Сейчас твоя лучшая защита, это быть громким дураком.

Елена тихо выдохнула у окна.

Парень начал печатать. Пальцы срывались, он ошибался, стирал и снова писал. Я заставил его выложить сообщение в ветку, потом в два районных чата, потом записать короткое видео. Лицо он пытался закрыть, но я не разрешил.

– Смотри в камеру, – сказал я, когда он опустил глаза. – Люди должны видеть, кто у них брал деньги.

– Меня отчислят, – прошептал он.

– Может быть. Зато появится время подумать о профессии.

– Вы вообще понимаете, что мне теперь конец? – неожиданно спросил он с обидой, как будто это я заставил его лезть в чужие квартиры.

– Понимаю, – с тем же хладнокровием кивнул я. – Поэтому и объясняю, как сделать конец не уголовным, а воспитательным.

Он сглотнул и снова посмотрел в камеру. Запись получилась плохой, зато честной. Когда всё было сделано, я взял его паспортные данные и сфотографировал прописку.

– Деньги пострадавшим вернёшь.

– У меня нет.

– Найдёшь. Подработка у тебя уже была, значит, руки не отвалились. Только теперь будешь зарабатывать без чужих имён.

– Вы меня отпустите? – спросил он, глядя на дверь.

– Сейчас уйдёшь. Но если удалишь сообщение, появишься под моим именем, или хоть один человек напишет, что ты ему угрожал, я передам весь пакет участковому. И тогда разговаривать будешь не со мной, а с людьми, у которых чувство юмора отсувствует.

Он кивнул так быстро, что я подумал, что его шея сейчас хрустнет.

Я открыл дверь. Парень вылетел в подъезд, чуть не споткнулся о коврик и побежал вниз. Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда.

Я вернулся на кухню, выключил запись и посмотрел под мойку.

– У тебя и правда прокладку потом надо будет поменять, – сказал я.

Елена моргнула, потом рассмеялась. Правда, вышло это как‑то нервно, что вполне логично после того, что мы сейчас с ней провернули.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Через месяц начнёт капать.

– Только что у меня в квартире был мошенник, ты его разложил на части, заставил признаться, а теперь говоришь про прокладку?

– Прокладка не виновата, что у людей плохая мораль.

Она прислонилась к столешнице и закрыла лицо руками. Плечи чуть дрожали. Сначала я решил, что она плачет, но она смеялась. Потом смех оборвался, и в комнате снова стало тихо.

– Знаешь, я думала, что испугаюсь, – сказала она тихо, подойдя ближе. Очень близко.

– Но? – я смотрел ей в глаза и видел всё тот же азарт. Её дыхание участилось, а сердце гулко билось в груди.