Главный Инженер. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 111

– Странным? В Москве каждый день происходит много странного, поверьте, Виктор, – хмыкнул я. – Например, довольно странно, когда влиятельные миллиардеры внезапно падают с крыши собственных небоскрёбов, хотя, казалось бы, они строили их десятилетиями и потом их грандиозный бизнес продолжает жить и функционировать так, будто ничего и не случилось.

Взгляд Виктора стал жестким и холодным.

– Крупный бизнес и не должен умирать вместе со своим владельцем, – прокомментировал он. – Это главный показатель здоровой и устойчивой корпоративной системы. А вот вопрос почему сантехник интересуетесь этим вопросом?

– Я просто по природе очень любопытный, – хмыкнул я, – люблю истории из жизни миллионеров, особенно когда они звучат очень загадочно.

Пауза в кабинете стала плотной и тяжёлой. Где‑то за толстой стеной приглушенно звякнула кофейная чашка. В таких дорогих офисах даже случайные звуки старались быть максимально воспитанными и тихими.

– Тогда я вас разочарую, здесь ничего загадочного нет, – строго произнес Виктор. – обычный несчастный случай

– Хорошо, я вас понял, – равнодушно ответил я.

Он криво усмехнулся, но его глаза оставались ледяными и не смеялись.

– Вы весьма неплохо и быстро справились со сложной системой в доме Анжелики Викторовны, – Виктор решил «сменить» тему. – Это удивительно для человека без профильного образования.

Вот оно. Лика и её умный дом. Это была главная причина его беспокойства. Он не понимал, как какой‑то человек с улицы смог увидеть гораздо больше, чем все штатные дипломированные специалисты. Ему хотелось найти этому логичное объяснение.

– Высшее образование, это всего лишь красивая бумажка, – сказал я, откинувшись в кресле. – А вот руки и голова, это настоящий инструмент. Любой умный дом работает по простым алгоритмам, это всего лишь набор датчиков и контроллеров. Если хозяин дома оказывается глупее своей автоматики, то дорогой дом превращается в красивую ловушку для идиотов.

А вот здесь он нахмурился. Моё сравнение «умных» людей ему явно не понравилось.

– Вы слишком уверенно держитесь для человека, который еще недавно чинил чужие унитазы, – произнес он холодным тоном.

– Возможно, – зачем отрицать очевидное? Ведь я сантехник и не стыжусь этого. – Вот только именно такие люди, как я, могут рассказать о таких, как вы, гораздо больше, чем любой штатный психолог.

Виктор на секунду замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула открытая злость. Она была не сильной, он её контролировал. Он всегда умел держать лицо, этого таланта у него было не отнять.

– Анжелика Викторовна жаловалась, что вы вели себя в её доме крайне странно и вызывающе, – произнес он, сверля меня взглядом. – Вы вели себя слишком свободно для наёмного рабочего.

– У людей с такими дорогими домами часто бывает странное и искаженное представление о человеческой свободе, – спокойно ответил я. – Им кажется, что если человек пришёл к ним что‑то чинить, то он должен дышать только с их разрешения и смотреть в пол.

– Она вас по‑настоящему испугалась, – заявил он.

Я посмотрел на него прямо и не моргая.

– Значит, у неё есть веские причины чего‑то бояться.

Виктор чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать мои эмоции.

– Вы лично знаете Анжелику Викторовну? – спросил он, и в его голосе я услышал нотки ревности.

– Да, мы ведь познакомились с ней, когда я помогал исправить аварию в ее доме, – кивнул я. – А ещё я прекрасно знаю людей такого типажа.

– И какого же именно? – фыркнул Виктор.

– Это красивые фасады, за которыми скрывается слабая несущая конструкция, – начал спокойно пояснять я. – Там много декоративной штукатурки, но внутри одни пустоты. Пока такое здание стоит, оно выглядит статусно. Но стоит появиться маленькой трещинке, как она расползется по всему фундаменту. Ну а потом все вокруг разводят руками и удивляются, почему всё так неожиданно рухнуло.

Он нервно постучал по подлокотнику. Раньше, когда Виктор нервничал на закрытых совещаниях, он всегда касался ремешка своих часов. Эта привычка никуда не делась. Сейчас его пальцы тоже медленно поползли к левому запястью, почти незаметно для обычного человека. Но я отметил это движение и чуть подался вперёд.

– Максим, – сказал он гораздо тише. – Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Вот в этот момент я перестал улыбаться. Я просто стёр с лица все лишние эмоции, и внутри меня стало тихо и холодно. Я посмотрел на Виктора тем самым взглядом, которым когда‑то мог остановить истерики совета директоров. Это был взгляд Орлова, взгляд человека, который всю свою жизнь не просил одолжений, а собственноручно решал проблемы.

– Я всё прекрасно понимаю, – сказал я, выделяя каждое слово. – А вот вы нет. И поверьте, это ваша проблема, а не моя. В конце концов, я ничего не теряю. Если понадобится, то «шабашить», как и раньше, мне не привыкать. Но вы, Виктор, – я прищурился, – вам‑то какое до меня дело? Простой сантехник, который помог вашей… подруге, после чего она начала меня бояться. Так почему же и вы опасаетесь? Впрочем, можете не отвечать. Ведь ответ нужен не мне, а вам.

Виктор мгновенно застыл в кресле. Это длилось недолго, меньше секунды, но я всё увидел. Его зрачки сузились, пальцы нервно дернулись у циферблата часов, а плечи инстинктивно напряглись. В комнате стало холоднее, и дело было вовсе не в мощности кондиционера. Он увидел перед собой не моё лицо. Лицо было чужим и незнакомым, с которым он столкнулся впервые. Но он увидел ту самую ауру, которую просто невозможно сыграть или подделать, если ты всю свою жалкую жизнь был только вторым номером.

– Это… забавно, – произнёс он после недолгой паузы, но его голос стал заметно суше. – Для простого мастера вы слишком любите говорить загадками.

– Мастера вообще слишком много знают о людях, – я просто пожал плечами и вновь стал прежним Смирновым. – Особенно те мастера, которые каждый день ходят по закрытым кабинетам, куда их пускают только потому, что без их работы встанет всё здание. Как я уже сказал, мы слишком много знаем.

– Вы мне сейчас угрожаете? – процедил он, подавшись вперёд.

– Ну что вы, Виктор, – ухмыльнулся я, ведь мы оба поняли, что роль хозяина только что перешла в мои руки. – Угрожают только те люди, которые чувствуют свою слабость и страх. Я же просто рассуждаю, и ни в коем случае ни на что не намекаю.

Он смотрел на меня уже без былой снисходительности и барства. И вот теперь наш разговор стал по‑настоящему полезным и продуктивным. Сначала он видел во мне только странного выскочку‑сантехника. Потом он разглядел полезного и умного мастера. А теперь он чётко увидел во мне переменную. Опасную и, возможно, очень дорогую переменную. Виктор резко встал с кресла и прошёл к панорамному окну. Он сделал вид, что задумчиво любуется видом города. На самом деле он просто брал паузу, чтобы успокоиться. В своей старой жизни я сам часто так делал, когда мне нужно было сдержаться и не ударить тупого собеседника прямо во время переговоров.

– Я навёл о вас справки, – сказал он, не оборачиваясь. – Разборки с бандой Сысоева, громкий конфликт с руководством ТСЖ, суд, прокуратура, какие‑то странные дружеские связи с местным участковым, а потом эта мутная история с умным домом Анжелики Викторовны. Ещё я знаю про какие‑то гаражи, ремонты и рекомендации от серьёзных людей. Вы слишком быстро растет для простого работяги, Максим.

– Хорошие и крепкие сорняки тоже быстро растут, если их не полоть, – с улыбкой ответил я. – Главный вопрос в том, что у них с корнями.

– Вот у вас с корнями всё очень интересно и непонятно, – ухватился за мои философские изречения Виктор. – Бывший сантехник, серьёзные проблемы с алкоголем, куча долгов, постоянные драки. А потом внезапно появляется железная дисциплина, дорогие заказы, полезные связи, юридическая грамотность, сложные инженерные решения и умение на равных разговаривать с людьми, которые находятся сильно выше вашего социального уровня. Как вы это объясните?