Главный Инженер. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 101

Красноносый посмотрел на меня и брезгливо скривился.

– А ты вообще помолчи, мастер. Мы с ним разговариваем.

– Плохо вы разговариваете, – заметил я, глядя на него. – Вежливости вас, видимо, никто не учил?

Гопники переглянулись.

– Слышь, дядя, ты бы реально заткнулся? – прохрипел молодой, выплюнув сигарету. – Мы говорим с ним так, как и полагается его крыше.

– Крыше? – и вот тут меня пробрал лёгкий смех. – Серьёзно, вы его крыша?

– А тебя что‑то не устраивает? – снова молодой дёрнулся в мою сторону, но сделал это настолько комично, что мой смех только усилился.

– Мне‑то наплевать, вот только вы где‑то свернули не туда, – начал объяснять я. – Если вы крыша, то она явно протекает, так как вы должны давить тех, кто на него наехал, а вы пришли давить самого Петю. Какой смысл в такой помощи?

Семечник перестал щёлкать, а красноносый шагнул ко мне.

– Ты умный, да? – прошипел со злобой он. – Мы и так на тебя злые. Кабан из‑за тебя сел, Сысоеву проблемы устроил, а сейчас ещё и пасть открываешь.

– Кабан сел не из‑за меня, – спокойно ответил я. – Кабан сел из‑за того, что думал не мозгами, а битой. Это частая болезнь, лечится протоколом и участковым.

Молодой снова дёрнулся, но теперь уже без запугивая, а в откровенную атаку. Собственно, как я и ожидал, у таких голова тоже не шибко варит. Он успел схватить меня за ворот куртки и хотел притянуть к себе, но не успел. Я перехватил его запястье, резко провернул и шагнул навстречу. А в следующее мгновение врезал ему лбом точно в переносицу, отчего послышался влажный и неприятный (многие это знают) хруст. Молодой охнул, оступился и тут же завалился задницей на грязный снег, схватившись за лицо, и между пальцем тут же заструилась кровь.

– Ещё кто‑нибудь хочет показать свои не самые лучшие качества? – спросил я, поправляя куртку.

Они молчали, лишь помогли своему дружку подняться на ноги.

– Тогда слушайте внимательно, – продолжил я. – Петя теперь подо мной. Не потому что он мне нравится, а потому что мне нужен гараж. Хотите поговорить об обидах, приходите ко мне. Только не толпой, поберегите себя, вы же и так в курсе, что здесь произошло с вашим кентом Кабаном и его боссом.

Красноносый сплюнул в сторону, стараясь сохранить лицо.

– Ты доиграешься, мастер, – процедил он сквозь зубы.

– Все мы доиграемся, – я не стал спорить. – Вопрос только в том, кто из нас опытнее в этих играх, и кто быстрее устаёт.

Они скривились, взяли молодого под руки и потащились в сторону, а тот шипел и матерился, но при этом отпускать его никто не собирался. И правильно сделали. Петя смотрел на меня, выпучив глаза, явно не понимая, что произошло.

– Ты что, теперь правда моя крыша? – спросил он шёпотом.

– Не радуйся раньше времени, – отрезал я. – Это дорогое удовольствие.

– Да я понял уже, – пробормотал он. – Макс, спасибо.

– Не за что. Договор подготовь, и не пытайся вписать туда какую‑нибудь гаражную ересь мелким шрифтом, я всё равно это увижу, и тогда дружеский разговор станет вполне себе деловым.

К вечеру я успел закрыть пару мелких дел, созвониться со Степанычем и переодеться. Григорий ждал на Рублёвке, а значит, день решил добить меня контрастом. Утром у меня началось с договора с Петей, неизвестными амбалами и местной гопотой, а вечером меня ждали Рубоёвка и гнилая душа, которая почему‑то так активно хотела испортить жизнь другим людям. Хотя могу ли я ругать Гришу за то, что он желает унизить ту, кто меня, по факту, убил? Вопрос на миллион, который я, кстати, уже забрал из сейфа. Надо бы всё же заняться и этими делами, но сперва… насущное.

На КПП меня узнали. Первый охранник, который видел меня раньше, уважительно кивнул.

– Максим? – обратился он ко мне, когда я остановился и протянул свою карту. – К Григорию Степцову?

– К нему, – ответил я. – Джакузи у человека снова страдает, ну а он, сами понимаете, страдает без джакузи.

Охранник усмехнулся и потянулся к журналу, а второй, молодой и свежий, посмотрел на мой скутер и скривился.

– На этом вообще сюда пускают? – спросил он с недоумением.

Первый даже голову не поднял.

– Его пускают.

– Да я просто…

– Не просто, – отрезал старший. – Записывай номер и открывай. Этот человек уже решал тут такие проблемы, в которые тебе даже лучше не вникать, так как мозги взорвутся от напряжения.

Молодой притих и поднял шлагбаум, провожая меня удивлённым взглядом. Я проехал внутрь и почувствовал странное удовлетворение. Нет, не то, чтобы я стал слишком самоуверенным и самовлюблённым. Однако уважение охранника заставило внутри что‑то дёрнутся, отзываясь приятным гулом где‑то в груди.

Дом Григория, как и в прошлый раз, был ярко освещён и чуть ли не сиял богатством. Удивительно, зачем богачам это нужно? Я ведь даже в прошлой жизни, живя по соседству, не старался выделяться и кому‑то доказать, что зарабатываю больше него. Все и так всё прекрасно понимают. Тогда к чему эти понты? Да, явно недешёвые, но всё равно.

Я поставил скутер по указке охранника, взял сумку с инструментом и поднялся на крыльцо. Дверь открыли быстро, та же прислуга, что и в прошлый раз, и с тем же скучающим и слегка надменным лицом. Григорий стоял у лестницы в домашнем свитере, со стаканом в руке. Лицо у него было недовольное, но он не был пьян, и это несколько насторожило.

– Опоздал, – сказал он с ироничной усмешкой.

– Вряд ли у джакузи отказали лёгкие и оно захлебнулось, – в тон ему ответил я.

– Джакузи подождёт, – Григорий посмотрел на меня уже серьёзнее. – Планы изменились, Смирнов.

Кабинет Артура Билома тонул в полумраке. Хозяин сидел в кресле в расстёгнутой рубашке и с золотой цепью на шее. В правой руке он держал бокал с коньяком, а в левой сжимал распечатанную фотографию.

На снимке был мужчина в простой рабочей куртке с короткой щетиной и спокойным взглядом, от которой у Артура почему‑то сводило скулы. Обычный мастер, из тех, кого охрана пропускает через служебный вход, даже не запоминая фамилию. Только Артур понимал, что именно таких людей нельзя недооценивать. Он сделал глоток, поморщился, словно напиток вдруг стал кислым, и бросил фотографию на стол.

– Вот он, значит, Максим Смирнов, – произнёс он тихо и посмотрел на своего помощника, что стоял рядом. – Забавно, не правда ли, Тимур?

Тимур лишь кивнул, внимательно глядя на начальника и понимая, что вопрос был риторическим.

– Сначала я подумал, что это просто мусор, – продолжил Артур, снова взглянув на фото. – Ну бывает, ехала Карина, визжала как обычно, подрезала кого‑то, устроила цирк и нарвалась. Девка сама виновата, я ей сто раз говорил, что если мозгов нет, то хотя бы рот надо закрывать вовремя. Но этот хрен моржовый на скутере довёл её до истерики, лишил машины, прав, ещё и с ментами как‑то смог договориться. Красиво сработал, ничего не скажешь. Я тогда решил, что это случайность, мелочь, на которую птичка моего полёта внимания не тратит, – Артур поставил бокал на стол и постучал пальцем по снимку.

Тимур чуть наклонил голову, вспоминая детали.

– Мы тогда проверяли его поверхностно, ничего серьёзного не нашли, – ответил он спокойным голосом. – Бывший сантехник из ТСЖ, долги, пьянка, обычная бытовуха. А потом он как‑то резко пошёл вверх.

– Вот именно, резко, – Артур поднял палец. – Люди так быстро не меняются, Тимур. Алкаш не просыпается утром и не становится юристом и чёрт знает кем ещё. Если такое происходит, значит, либо его кто‑то ведёт, либо он никогда не был тем, кем казался.

Он поднялся из кресла, прошёл к окну и остановился, глядя на город, при этом его отражение в стекле делало лицо ещё тяжелее.

– Потом было ТСЖ, – сказал он. – Мелкая точка, да, но через неё шли хорошие деньги. Не миллиарды, конечно, но хорошие ручейки, а ручейки, Тимур, кормят реку. У нас всё работало тихо и спокойно, пока туда не влез этот мастер.