Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси - Страница 43

— Пол… — шепчу, будто вообще способна связать достаточно слов, чтобы объяснить. К счастью, долго переживать об этом не приходится. Пол цепляет пальцами промокшую ткань и оттягивает её в сторону.

— Вот ты где, — говорит он тем громким рокотом, от которого по мне разливается жар. Его пальцы мягко повторяют путь, который только что прошёл его язык, дразнят мой клитор, прежде чем скользнуть ниже. — Уже такая мокрая для меня.

Хотела бы я выдать какую-нибудь остроумную реплику, но нет, болтливая Черрибелль из «Haus de Donmoue» способна издавать только тихие вздохи, пока он меня дразнит.

И дразнит.

И дразнит.

— Ещё, — ною я без капли стыда. С чего мне вообще стыдиться чего-либо, когда он заставляет меня чувствовать себя так хорошо? — П-пожалуйста, ещё.

— Тебе этого мало? — рычит Пол, оставляя нежный поцелуй в самом моём центре.

Правда мало. Не тогда, когда я чувствую, что экстаз всего в нескольких опытных движениях от меня. И я вижу, что Пол это знает. Ещё бы: сдержанный, вечно ответственный ВанМарк, оказывается, с садистской жилкой. Всегда так с тихонями.

— Д-да, — сиплю я, и тут его рот по-настоящему оказывается на мне, а моя душа тут же покидает тело. — Блядь. Вот так. П-п-пожалуйста, именно так!

Обычно я не из тех, кто так легко умоляет, но прошла целая жизнь с половиной с тех пор, как меня нормально вылизывали. Пол, пусть и не самый разговорчивый человек, определённо знает, как пользоваться ртом.

Его тёплый, сильный язык дразнит вокруг моего клитора, затем проходится по нему, медленно наращивая давление, пока я не начинаю выгибаться ему навстречу. Он сжимает моё левое бедро, не давая мне полностью оторваться от стола, пока пальцами свободной руки обводит мой вход, а затем скользит внутрь, сгибая их ровно так, чтобы свести меня с ума.

И о боже, я правда чувствую, словно схожу с ума всеми самыми лучшими способами. Внизу живота нарастает напряжение, восхитительное обещание того, что может быть и что будет.

— Ещё, ещё, ещё, — твержу я. Я всегда была болтливой любовницей (вот уж сюрприз), ничего не могу с собой поделать. Я хочу, чтобы он точно знал, как именно он меня уничтожает. И раз у него нет способности видеть чужие чувства в ярком техниколоре, мне приходится пользоваться словами.

И он даёт мне ещё.

Несмотря на невозможность этого, несмотря на то что каждый нерв в моём теле наэлектризован, я продолжаю закручиваться всё выше и выше, пока наконец всего не становится слишком много, и всё, что копилось во мне, взрывается яркой волной цвета и ощущений.

Это слишком, слишком много, но я беру всё до последней капли, смакуя каждую секунду удовольствия, которое прокатывается по моему телу. Я едва могу дышать, и протяжный стон вырывается из моего горла, когда я выгибаюсь над поверхностью стола.

— Пол! — задыхаюсь я. Или кричу?

Он пожирает меня так, будто у него правда волчий аппетит, а когда отстраняется, нижняя половина его лица блестит. Он одаривает меня довольной ухмылкой, словно это он только что получил лучший оргазм за… господи, наверное, за годы.

— Следы… — рокочет он, и его клыки во рту такие острые, что я едва не пропускаю сказанное. Похоже, сегодня я открываю в себе до хрена нового, но обдумаю всё это потом, когда меня не будет вот-вот переламывать, как светящуюся палочку.

— А?

— Я оставил следы, — повторяет он, и я не знаю, то ли он начинает говорить чётче, то ли я наконец слушаю, но на этот раз понимаю достаточно, чтобы опустить взгляд на свои бёдра. Там маленькие царапины в тех местах, где он сжимал моё бедро. Я смотрю на них мгновение, понимая, что они совсем поверхностные, и всё же…

Это горячо?

Да.

О да, мать вашу.

— Оставил, — говорю, облизывая губы. — Хочешь сделать ещё?

Его глаза вспыхивают от этих слов, из холодных сланцево-серых становясь золотыми по краям. Вместо того чтобы испугаться вторжения его животной стороны, я заинтересована.

Фурри.

Заткнись!

Он не отвечает на мой вопрос, по крайней мере словами. Его губы сталкиваются с моими со всеми зубами и укусами, какие только можно представить. Я подаюсь навстречу, желая тереться обо все его острые грани.

Назови это поиском ощущений, назови мазохизмом, назови тем, что я просто моя обычная импульсивная «я». Мне пофиг. Я пьяна от всего, что чувствую, и от восторга перед чем-то совершенно, абсолютно новым. Я хочу всё.

Даже если это ничего не значит. Потому что и не должно.

Я отвечаю ему с той же силой, и вскоре уже задыхаюсь и кружусь в лучшем смысле от его властного, оставляющего синяки поцелуя. Блаженная в своём дурмане разврата, я снова тянусь к его штанам, расстёгиваю ремень и вытаскиваю его из петель, не разрывая нашего поцелуя.

Но с тактическими штанами он мне помогает, и слава богу, потому что я так накачана адреналином и похотью, что не думаю, что смогла бы заставить дрожащие руки проявить такую ловкость. Он так же нетерпелив, как и я, потому что всего лишь расстёгивает их и спускает ровно настолько, чтобы высвободить член из передней части белья.

Трение от молнии и грубой ткани будет адски натирать мои бёдра, но мне настолько плевать, что это почти смешно. Во всяком случае, возможные ссадины помогут этому задержаться в моей памяти ещё на день или два, прежде чем всё похоронит реальная жизнь.

— Хочешь этого? — рычит он, обхватывая член у основания.

Именно тогда я вижу ровно то, о чём читала в интернете, но никогда по-настоящему не задумывалась.

Его узел.

Святое дерьмо!

Я видела картинки того, как выглядит узел типичного волка-перевёртыша, но это было скорее отстранённое любопытство, чем какой-то фетиш. В конце концов, волки — одни из немногих перевёртышей, у которых он есть. Судя по тому, что я читала, у медведей его нет, как и у крупных кошачьих перевёртышей. Насколько я знала, только у псовых и рептильных перевёртышей репродуктивные органы настолько специфически отличаются.

— Да… — выдыхаю, глядя на набухание между его пальцами. Оно не настолько преувеличенное, но это не значит, что таким и останется. Всё, что я читала, говорило, что он наполнится кровью, как при эрекции, перед оргазмом, а потом зафиксирует волка-перевёртыша внутри его партнёрши на несколько минут, а может, даже на полчаса.

Он нужен для того, чтобы обеспечить беременность, удержать семя волка в тепле и уюте рядом с фертильным местом. К счастью, я с подросткового возраста плотно сижу на контрацепции, так что об этом мне можно не переживать.

— Думаешь, справишься? — бормочет он с тем же властным обаянием, несмотря на то что его первобытная природа, кажется, с каждой минутой всё больше берёт верх. Но затем весь жар на долю секунды тускнеет, зверь в нём отступает, и он пригвождает меня своим стальным взглядом. — Ты не обязана.

Ещё одна проверка. Честно, это пиздец горячо. Кто бы мог подумать, что застёгнутый на все пуговицы средний сын богатой семьи перевёртышей попадёт по всем моим пунктам?

Мы могли происходить из разных миров, но прямо сейчас существуем в одной реальности.

— Я хочу, — говорю я. — Полный зелёный. Обещаю.

Осторожность исчезает из языка его тела, и мы снова выкручиваемся на максимум. Его насыщенная мужественность, то, как он мечется между цивилизованным и диким, абсолютно меня заводит.

— Хорошо, — и, правда, больше ничего говорить не нужно.

Пол снова целует меня, так же жёстко, так же требовательно, как раньше, если не сильнее. Все мои мысли, которые уже пытались вернуться к своей обычной буре, где слишком много всего наваливается друг на друга одновременно, снова успокаиваются ради одной-единственной цели.

А именно: я, сука, хочу кончить.

Не самая возвышенная цель, но кого это волнует? Уж точно не меня.

Пол подводит себя к моему входу, головка члена трётся об меня, пока он смазывает себя моим возбуждением. Моя порывистая сторона вспыхивает, потому что я хочу его в себе, и хочу прямо сейчас.