Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси - Страница 32

— Справедливая сделка.

Я не часть этого мира, но это не значит, что я не могу сообразить: если что-то даётся слишком легко, оно, скорее всего, опасно.

— Почему вы хотите помочь нам, незнакомцам? — спрашиваю, когда мы возвращаемся к ней.

— Потому что помощь Шёпота стоит дорого, а я получаю долю с любой работы, которую привожу. Можете считать, что это выгодно моему кошельку.

— По-моему, вполне веская причина. Ведите!

— Вы соглашаетесь так охотно.

— А есть причина, по которой мне не стоит? — я позволяю своей улыбке, обращённой к женщине, стать ещё слаще.

— Нет, конечно, нет. Сюда, пожалуйста, — отвечает она мне такой же приторной улыбкой.

Мы и правда начинаем идти за ней через всё более пустеющий базар. Я остро отслеживаю каждое её движение, готовясь к внезапной атаке.

Если поблизости есть ещё перевёртыши, уверена, они слышат, как сильно грохочет моё сердце. Собственно, судя по напряжению, которое я чувствую за спиной, Пол прекрасно слышит барабанную дробь у меня в груди.

Но он сохраняет видимость спокойствия, по крайней мере, я так предполагаю, раз женщина не оборачивается и не велит нам проваливать.

Правда, если она ведёт нас в ловушку, она бы и не стала.

Агрх, меня сейчас стошнит. Что случилось с «ради печеньки можно рискнуть»?

Кажется, меня сейчас этой печенькой и вырвет!

Всё будет нормально!

Конечно, потому что идти за возможным ассасином глубже в нелегальный базар, где преступники находят контракты, кормят котят бульоном и настраивают гитары, — это обычный вторник!

Дерьмо, сегодня вторник? Мне же надо было забрать вещи из химчистки!

— Так откуда вы знаете Шёпота? — спрашиваю, пока она ведёт нас всё дальше и дальше вдоль квартала, даже дальше того места, где мы встретили настройщика гитары.

— Вы не местные, — просто говорит она, будто это вообще ответ. И хотя она права, это не значит, что мне это нравится.

— С чего вы взяли?

— Помимо очевидного, спрашивать, как люди обзавелись связями, невежливо. В этом месте это выглядит так, будто вы пытаетесь обойти посредника. А вы ведь не хотите так поступать, правда?

— Не-а, — бодро говорю я. — Мы бы ни за что не захотели сделать ничего подобного!

Очевидно, я допустила небольшой faux pas74, который выставил нас ещё большими чужаками, чем мы казались. Я делаю то, что умею лучше всего: блефую изо всех сил.

Может, это срабатывает, а может, мои слова не имеют значения, потому что нас ведут в ловушку. В любом случае, полагаю, я скоро это выясню.

В конце концов, когда мы почти доходим до того, что я принимаю за край огромного квартала, на меня снова накатывает то же странное ощущение, которое возникло, когда мы впервые подошли к невидимому магическому барьеру.

— Просто не могу совладать с природным любопытством, понимаете? Особенно когда незнание может иметь смертельные последствия, — невозможность оценить её эмоциональную реакцию выбивает меня из равновесия.

— Может, ещё как.

Наконец мы останавливаемся у прогнившей двери одного из более обветшалых зданий, второго от барьера, насколько я могу судить. Но на этот раз, когда мы входим, меня уже не удивляет, что место, которое снаружи выглядит так, будто развалится от одного выдоха Большого Злого Волка, внутри превращается в вычурную приёмную, которая прекрасно вписалась бы в поместье в стиле русской мафии.

Наверное, такое сочетание слов ещё никогда не складывали вместе, — думаю я. И едва эта мысль проносится у меня в голове, как я замечаю, что мы не одни.

По большому пространству рассредоточено около дюжины крепких мужчин и магического люда разной степени смертоносности: несколько играют в карты за столом, пара разговаривает у книжного шкафа, ещё несколько спокойно потягивают напитки. Однако всё это замирает, когда мы входим, и взгляды впиваются в нас, как чёртова дюжина снайперских прицелов.

Как ни странно, это приносит облегчение. В отличие от женщины, за которой мы шли, их эмоции ярко выставлены напоказ, и большинство вспыхивает удивлением и недоверием при нашем появлении. Люди, которые устраивают ловушки, не удивляются, когда добыча сама в них забредает. Они гордятся, даже торжествуют. Но не удивляются.

— Прошу, — говорю я, на этот раз не особо радуясь тому, что оказалась в центре внимания. — Не останавливайтесь из-за нас.

Разумеется, никто меня не слушает. И именно тогда я замечаю, что их взгляды вообще не на нас. Нет, они смотрят на женщину, которая теперь уходит от нас, чтобы подняться к похожему на трон креслу в противоположном конце комнаты. Высокий стул покрыт мягким красным бархатом и уютно устроен на каменном возвышении.

А.

Значит, эта женщина и есть Шёпот.

Не самый большой поворот, но он определённо заставляет меня задуматься, зачем она рискует собственной безопасностью, разгуливая по открытой части базара. Или, может, ей не приходится здесь бояться опасности? Интересно. Хотя все, кого мы до сих пор встречали, были в разной степени цивилизованными, чёрный рынок незаконных сделок больше похож на место, где каждый сам за себя, а не на безопасное убежище для ведения дел. В конце концов, вайба «Континенталя» из «Джона Уика» он точно не создаёт.

— Полагаю, вы хотели встретиться со мной? — говорит она с лукавой улыбкой. И пока бо̀льшая часть моего мозга занята тем, чтобы удерживать на лице приятно-нейтральное выражение, другая его часть просчитывает всё, что я могу понять о ней.

Насколько я могу судить, мы не ввалились в какую-то грандиозную схему. Нет, судя по её действиям, её веселью и… ну, всему, у меня складывается впечатление, что этой женщине просто скучно.

Что ж, с этим я могу работать.

— Да. Видите ли, по слухам, у вас есть информация о заказе на убийство, который появился вчера, а мы с ним слегка припозднились. Крупный заказ, за которым охотится куча наёмных убийц. Мы с моим партнёром долго были в разъездах и устали от мелочёвки. Хотим заявить о себе громко, понимаете?

Женщина усмехается, но я отвлекаюсь от звука, когда вижу, как в воздух вокруг неё просачиваются тонкие усики яркого, разноцветного веселья.

Так, стоп!

— О да, мне докладывали любопытные истории о двух чужаках, которые ходят по самым разным специалистам, абсолютно разным, но почему-то задают один и тот же вопрос. Какими бы забавными ни были эти истории, меня больше интересует правда.

Эти крошечные струйки лёгкого веселья становятся сильнее. Вместе с ними туда-сюда начинают метаться зигзаги ярко-зелёного интереса.

Чёрт! Дело не в том, что у неё нет эмоционального следа, как у того, кто убил отца Пола!

Она просто маскировалась.

Вот всегда нейроотличные тебя и подловят. Чья бы корова мычала.

Стоп, я вообще дома разгрузила посудомойку?

Что ж, значит, мы не сумели случайно наткнуться на главного ассасина, который провернул, казалось бы, невозможное. Обидно. Но это не значит, что мы вообще не можем получить от неё полезную информацию. Я жалею, что не могу сказать Полу, что ошиблась. Она точно не та, кого мы ищем.

— Ладно, вы хотите правду, — говорю я, быстро прокручивая в голове кучу расчётов, чтобы понять, насколько близко я могу подойти к реальности, не выдав слишком много и не подвергнув нас ещё большей опасности, чем та, в которой мы уже находимся. — Я своего рода консультант, а этот богатенький мальчик хочет избавиться от кое-каких людей так, чтобы это не вывело на него. Когда мы услышали о недавнем заказе на высокопоставленную цель, решили, что тот, кто заберёт эту добычу, идеально подойдёт для того, что нам нужно. Мы надеялись завербовать этого человека, но нам даже зацепку на него найти трудно.

Я внутренне напрягаюсь, отчаянно надеясь, что моя история прокатит. И уже не в первый раз я благодарна за импровизационные упражнения, которыми занималась в театральном кружке всю среднюю и старшую школу. Без этой тренировки придумать правдоподобную причину, почему мы весь вечер врали, причём такую, за которую нас не убьют на месте, точно было бы нелегко.