Светлая для Дракона Тьмы (СИ) - Руд София - Страница 42

— Ваше Высочество! — едва выйдя, Гам Эл вновь влетает в шатер. Весь взвинченный, будто на нас еще кто-то для полного счастья умудрился напасть. — Стражники прочесывали лес и наткнулись на… гостью…

— На гостью?

— Веди, — тотчас велит брат, ибо нет времени на сомнения, и вовсе глаза смотрит на вход, где сначала появляются двое стражников, а потом и дама с длинными седыми волосами в ошметках приметного платья с бахромой на рукавах и везде, где только можно. А еще бусы у нее алые приметные.

— Кто вы? — охает Бэль, невольно прижавшись ко мне. Ей все это до сих пор в новинку.

— Я жрица тайного ордена. Точнее того, что от него нынче осталось, — представляется она. — Это я велела Лагее быть рядом с вами и шпионить для нас, а она отдала свою жизнь за Дракона Тьмы!

— Вас направить в клетку к вашему же генералу? За этим явились? — злится Дар Эн, пока я внимательно наблюдаю за женщиной.

За тем, как она глянула на Лагею, что лежит без чувств на постели, оборудованной тут вместо “трона”. Как зацепилась взглядом за ее ледяную руку в ладонях брата.

Друг она или враг?

— Лучше позовите генерала Галаса сюда, — просит женщина.

— Она враг. У нее может быть план, — дело говорит Гам Эл, но брат все же делает ставку.

— Ведите его, — приказывает людям, а затем смотрит на Лагею. Бледна и холодна. Зуб даю, у него от этого сердце рвется на части.

— Рассказывай, — велит брат женщине.

— Для начала, позвольте представиться. Я феникс. И та, что прикрыла вас собой от стрелы — тоже феникс.

— Кто? — расходится ох по шатру. Они считают, что фениксов уже давно нет.

— А вы не удивлены, Ваше Высочество? — смотрит жрица на Дар Эна, но его сейчас даже поменявшееся небо с землей местами не удивит. Он думает только о спасении Лагеи.

— Если она феникс, значит, переродится? — теплится надежда в его покрасневших и теперь уже чуточку безумных глазах. Слишко много магии он использует, чтобы не позволить Лагее умереть.

— Боюсь, что это будет ее последняя и уже необратимая смерть, — выдает женщина да еще и так спокойно, будто об опавшем пожелтевшем листе говорит, а не о живом человеке!

Дар Эн до хруста сжимает кулак и трясет головой. Голову на отсечение ставлю, что сейчас сама Тьма вновь взывает к нему, точно змея, обещая, что только она сможет все исправить.

— Заткнись! — шипит Дар Эн сам себе, но окружающие слышат.

Бледнеют, понимая в чем дело, но виду, что испугались, стараются не подать. А кому было бы спокойно в такой обстановке? Я вообще не понимаю, как Дар Эн все еще держит себя в руках. Мой взрывной братец. Ради нее? Ты все это делаешь ради Лагеи?

— Продолжай, — велит он жрице, и та, кивнув, начинает свою историю.

— Лагея родилась более века назад. Прошлый Дракон Тьмы убил ее мать, нашу великую белую жрицу. Лагея стала последним фениксом, хранящим в себе чистый свет, но и ей не удалось уйти в целостности и сохранности. В нее угодила чешуя черного дракона. Вы знаете, что это значит?

— Смерть для феникса, — тихо констатирую я, с болью поглядывая на брата. Я помню, что такое страх потерять любимую.

— Именно. Лагее чудом удалось переродиться, но процесс занял десятки лет. И возродилась она как раз в тот день, когда Бэль впервые обернулась в золотую драконицу. Знамение, означающее, что Тьма уже выбрала нового всесильного хозяина.

— Так если она смогла возродиться, то почему ты утверждаешь, что сейчас не сможет? — Дар Эн требует от женщины ответ, так как устал ходить вокруг да около. — Историю о жизни Лагеи я готов часами слушать от нее самой, сидя у камина или у костра, провожая закаты и встречая рассветы. С ней. Не с вами. Переходите к делу!

— Она не сможет переродиться, потому что ее пронзили необычные стрелы. Они забирают ее магию и высасывают жизненные силы.

— Я их уничтожил!

— Настоящий накопить не в наконечниках, а в сакральном артефакте, что, генерал Галас, наверняка, отлично припрятал, — сообщает женщина.

— Предательница! — раздается ярый вопль, едва в шатер вводят того самого растрепанного белобрысого феникса, от одного взгляда на которого, брату хочется убивать все сильней.

— Это ты нас предал! — в свою очередь отвечает женщина. — У нас был план!

— План? Который держался на вере в идиотку? Она с радостью променяла судьбу мира и прыгнула постель врага!

Хлопок. Такой яростный, что голова Галаса едва на плечах удержалась после пощечины. Жрица опередила Дар Эна, наматывающего на пальце опасное плетение, и тем самым спасла своему никчемному птичьему генералу жизнь.

Но язык Дар Эн ему все равно оторвет. После того, как пленник все расскажет.

— Ничего ты не знаешь! Ты все испортил! — рычит жрица, а затем переводит уверенный взгляд на брата. — Серьга! Его серьга, Ваше Высочество! Вот накопитель!

— Забрать? — тот час кидается Гам Эл, но я замечаю, во взгляде вроде как испуганного Галаса злорадство. А во взгляде жрицы — предвкушение.

— Это ловушка! — быстрее меня спохватывается брат, но поздно.

Гам Эл касается артефакта, который взрывается на глазах, ослепляя вспышкой и едким дымом.

Это не накопитель! Это обманный манёвр. Все продумано! Но по воле врагов не будет!

Кидаюсь со стражниками, чтобы изловить вырвавшихся вперед пленников, но уже и не надо.

Туман моментом рассеивается, а эти двое: генерал и жрица висят в воздухе, держась за шеи так, будто от удавки пытаются освободиться. Из рук жрицы падает перо, что немногим ранее красовалось в ее седых волосах.

Едва коснувшись аляписто красного ковра, разосланного поверх земли, оно обращается в настоящий клинок из золотой чешуи.

— Это накопитель! — хватаю артефакт, чтобы передать брату, но застываю на месте, потому что застыл он.

И застыл, глядя на тело Лагеи, которое оставил на долю секунды, чтобы прикрыть всех нас щитом.

Она больше не дышит?

— Она мертва, — шепчет мне Бэль одними губами, и сердце пронзают ржавые иглы.

Брат!

— Сдохла твоя подстилка-предательница! Сдохла! — додумывается выкрикнуть поганый птичий генерал, даже не соображая, что только что подписал приговор всему миру.

Дар Эн не оборачивается в тот момент, когда голова Лагоса взрывается, как перезревшая ягода. Он не моргая, смотрит на Лагею, а Тьма клубится из его тела так, что затягивает собой все вокруг, как туман.

Ветер поднимается. Он ревет и свищет, срывая части шатра. Люди прячутся в панике.

Над головами сносит крышу, но светлее в шатре не становится. На небе — черные облака, спрятавшие собой солнце.

— Эмбер, — тихо шепчет мне Бэль и сжимает своими тонкими пальцами мою руку.

Она боится. Ее трясет, а я понимаю, что не могу ее спасти. Никто сейчас не спасется. Никто больше не спасется.

Секунда, Дар Эн оборачивается, и все, что я успеваю увидеть до мощного прорыва ударной волны — это его алые глаза. Полное обращение. Бесповоротное.

Дар Эна больше нет…

Есть Дракон Тьмы!

Глава 37. Черное солнце

Лагея:

Здесь холодно и одиноко, а мысли такие вязкие, что я едва успеваю поймать их за хвост. Кажется, что еще немного и я забуду даже то, как меня зовут, но при этом все равно узнаю голос, который зовет меня будто отовсюду сразу. Говорит мне “Вернись”, но я не знаю, куда вернуться. Не знаю даже, где я нахожусь.

Здесь темно, и как бы я не силилась, глаза не открываются. Чувства ускользают с каждой секундой, я будто растворяюсь в небытие, будто меня уже почти и нет, и тут в самое сердце приходится такой удар, что сгибаюсь пополам.

Бедна! Я чувствую боль. Тупую, не острую. Она проходит быстро, но я все еще хватаю губами воздух. Дышу! Я дышу!

Я жива!

В миг вспоминаю все, что со мной приключилось: предложение руки и сердца, стрела и, кажется, даже смерть. Но я здесь! Я чувствую, пусть и почти ничего не вижу — так тут темно. А “тут” это где?

Моментом оглядываюсь, но вижу лишь густой черный дым, вьющийся вокруг меня точно кокон, скрывая даже небо и землю. Что это?