В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис - Страница 29

Отсутствие под ногами твердой поверхности представляло собой дополнительную сложность. Качало лодку, качало самого Аргена, качало их обоих, когда он пытался встать. Ругнувшись, он пополз к борту на коленях и облегчился в мутные волны. Наклониться к воде, чтобы умыться и прополоскать рот, стало отдельным приключением, за время которого каратель вспомнил большую часть известной ему самой черной брани.

Было, впрочем, и кое-что приятное — то, как ветер и солнце касались его обнаженной кожи. Пока Арген спал, кто-то действительно его раздел до пояса, обмыл и перевязал.

Бинты оказались знакомого коричневого цвета. Монашеская ряса, точно…

Он усмехнулся. Эске явно не хотелось в монахини, раз это было первым, от чего она избавилась.

Когда каратель вернулся под навес, девчонка ждала его там и протянула миску с кашей. Приняв еду, он удивился.

— Горячая.

Эска улыбнулась и показала ему свои ладони.

— Нам говорят, что огненные маги — зло, потому что мы можем только убивать, а наша магия исходит прямиком от Дьявола, потому что мы не используем для создания пламени ни дров, ни какого-то другого топлива. Может, это и так, но про зло — неправда. От кого бы ни исходила эта сила, она способна и на хорошее. Разжечь костер, когда холодно и мокро, высушить одежду простым щелчком пальцев, сделать воздух в промерзшем помещении теплее, согреть кашу… Что же в этом дьявольского? Я такое же Божье создание, как и, например, ты.

— Не такое, — вздохнул Арген.

Она уже нахмурилась, решив, что ей опять ткнут в ее «нечестивость», но каратель покачал головой.

— Ты просто привела не совсем верный пример. Дай поесть, потом выслушай.

Он опустошил миску в пару приемов и задумался, не попросить ли добавки, но отказался от этой мысли. Пусть желудок привыкнет к еде, а то вывернет еще.

Поэтому Арген поставил миску рядом, сел так, чтобы спина меньше болела, и внимательно посмотрел на Эску.

— Ты наверняка слышала, что нас называют проклятыми и благословленными одновременно. Что, по-твоему, это значит?

Она ответила недоуменным взглядом.

— Это же все знают. Вы прокляты, потому что рождены нечестивцами, а благословлены, потому что вас избрал Бог для борьбы с подобными вам.

— Это так, да не совсем. Я не рождался магом.

Девчонка моргнула.

— Что? Но…

— Бог выбирает карателей среди тех, кто уже совершил смертный грех — отнял жизнь у другого человека. Мы охотники на людей и должны уметь убивать, когда это необходимо, иначе в нашей работе нет смысла. Сложно всерьез раскаиваться или сожалеть, когда убиваешь людей в таких количествах, как мы. Для нас закрыты врата в рай — вот почему мы на самом деле прокляты.

— Но вы же владеете магией, — она покачала головой. — Я видела, как внезапно исчез тот молчаливый брат. Это точно была магия иллюзий. А ты убил его простым взмахом руки, и не рассказывай мне, что это всего лишь совпадение.

— Нет. Эта миска — ее ведь не жалко? — на всякий случай уточнил Арген.

— У меня есть еще, если ты об этом, — непонимающе ответила Эска. — Зачем она тебе?

Он молча протянул руку к миске, задержал над ней ладонь и слегка напрягся.

Раздался треск. Под аханье Эски деревянная плошка распалась на две неравные половинки.

— Я разрушитель. То же самое я могу сделать с человеческими костями, сердцем, оружием — в общем, с почти любым предметом.

— Почти? — выдавила девчонка, круглыми глазами таращась на сломанную миску.

— Ну, недавно я раскрошил в пыль крупный бриллиант, — признался Арген. — Сердце Пеллека мне при этом разорвать не удалось. Либо оно из чего-то покрепче, чем алмаз, либо его магия сильнее моей.

— Зато он отлично горит в моем пламени, — подметила она, встряхнулась и, на удивление быстро придя в себя, посмотрела на него. — Ты владеешь магией, которая никак не может относиться к разрешенным. Если ты таким не родился, тогда как ее получил?

— В ордене. Воинами Слова Божьего мы становимся в тот миг, когда соглашаемся следовать Слову, и только ему одному. Однако у ордена есть свои правила, и братья обязаны их усвоить, прежде чем отправляться на первое задание. Мы проходим обучение, потом посвящение. Это не просто какая-то церемония. Каждый брат спускается в подземелье нашей штаб-квартиры и проходит там испытания, в числе которых строжайший пост с отказом от еды и даже воды и изменение тела.

— Изменение тела? — переспросила Эска.

Ее взгляд против воли сместился с лица карателя на его повязки.

Он кивнул.

— Есть три вида разрешенной магии…

— Да, исцеление, садовничество и строительство, — перебила девчонка. — Это всем с колыбели известно.

— Ордену служат все три типа магов, — терпеливо продолжил Арген. — Строители возводят наши представительства, садовники выращивают для братьев еду. Но самые важные среди них — целители. Те, что находятся под контролем ордена, умеют делать так, чтобы тела братьев становились быстрее, ловчее, сильнее и чтобы любая рана излечивалась скорее, чем у обычных людей.

— Вот почему ты несколько ночей назад сказал, что создан убивать, — прошептала Эска.

— Слово Бога слышит не так много людей. Карателей мало, а нечестивцев много. Когда на Юге стала набирать силу Захдарская империя, братьев десятками посылали туда, чтобы мы их сдерживали, а заодно сеяли единую веру среди местного населения и не давали распространиться захдарской ереси. Как все закончилось, думаю, и без пояснений очевидно.

— Вас перебили, — утвердительно произнесла она.

— Не всех… но в целом да. Стало ясно, что одним Словом Божьим империю не победишь. Тогда верховенство ордена и решило, что, если наши тела усилить, мы будем лучше противостоять нечестивцам. Я не знаю, сколько лет назад ввели это правило, но старейший из знакомых мне братьев уже был изменен.

— Так вы и магию получаете во время этого… посвящения? — настороженно спросила девчонка.

— Да. В самом конце. Я не могу сказать, как это происходит, поскольку тело и разум к тому моменту так истощены, что ты уже не понимаешь, где правда, а где галлюцинации. Разумеется, это страшная тайна, — предупредил каратель. — Предполагается, что мы не должны ее никому выдавать и под угрозой смерти. Но раз я больше не в ордене и братья все равно убьют меня, как только увидят…

Он пожал плечами.

Эска помолчала.

— Арген…

— Да?

— Вроде как я тоже нечестивица и в бегах уже четыре года. Чего только я за это время ни наслушалась, но еще ни разу не слышала, чтобы кто-то внезапно обретал дар во взрослом возрасте. Магия всегда прорывается в детстве. Если кто-то говорит иначе, то он лжет. Впрочем, верю, что ты совершенно искренен. В группе Томмара ходили слухи, будто захдарцы ставят эксперименты над простыми людьми, пытаясь «привить» им магию. Честно говоря, понятия не имею, насколько те слухи правдивы и получилось ли что-то у захдарцев, но… Ты когда-нибудь думал о том, что мог получить свой колдовской дар вовсе не от Бога?

— Нет, это невозможно, — твердо ответил он.

Хотя эта мысль действительно время от времени приходила ему в голову, Арген всегда ее гнал от себя как богохульную.

Ведь если даже это — ложь, то чье Слово он тогда слышал все эти годы?..

Глава 17

Дни потекли лениво, медленным чередом. Путь до Ольмарка и так был неблизкий, а шанвали еще и останавливались в деревнях поторговать, иногда пропадая почти на сутки.

Арген лодку не покидал. Первые несколько дней он почти все время спал, восстанавливая силы и дожидаясь, пока рана на спине затянется достаточно, чтобы не открываться от каждого неловкого движения, и лишь наблюдал за всеми через опущенные ресницы. Даже когда со спиной стало чуть лучше, он все равно не рвался помогать конокрадам или налаживать с ними общение.

Во-первых, он знал, что шанвали могут быть с ним сколько угодно вежливы, но карателя в свое общество никогда не примут. Во-вторых, пусть он теперь и сам был преступником, это не значило, что он вдруг начал одобрять беззаконие. А «шанвали» и «мошенничество» были синонимами.