История Раскола - Торп Гэв - Страница 86

— Нет перьев без ястреба, — сказала Лириет Хеллеброн как-то вечером, когда они сидели в приделе храма и смешивали тайные кхаинитские зелья и мази. — Хорландир предупреждал об этом: другие секты готовят нам какие-то крупные неприятности.

— Они стремятся расколоть нас, — ответила Хеллеброн.

Она взяла щепотку порошка из сосуда, высыпала его в ступку вместе с измельченным ядоцветом и принялась толочь, чтобы получить нужную смесь.

— Если мы не дадим достойного ответа, аколиты перестанут беспрекословно повиноваться нам и смута будет расти.

— Нам снова нужно принести в жертву чью-то жизнь, — сказала Лириет. — Простое кровопускание не привлечет столько последователей, сколько в прошлый раз.

Раздвинув занавес, отделявший придел от общего помещения, вошла Лианнин, принесла кувшин кипящей воды. Она поставила его рядом с сестрами и собиралась уйти, но Лириет взяла ее за руку.

— Какие настроения бродят среди наших братьев и сестер? — спросила Лириет.

— Они больше рассержены, чем напуганы, — ответила Лианнин.

Теперь она выглядела совсем иначе, чем в бытность свою горничной. Кожа отбелена, черные волосы, зачерненные губы. Крошечные шрамы многочисленных порезов покрывали ее руки и плечи, на левой щеке выжжена маленькая руна Кхаина.

— Они считают эти похищения вызовом Кхаину.

— Мы должны нанести ответный удар — и достаточно тяжелый, чтобы у них не осталось сил отомстить, — сказала Хеллеброн. Она посмотрела на Лианнин. — Сообщи нашим последователям, что ночью мы проведем особую церемонию. Лириет, собери наших лучших бойцов и доставь их сюда до заката. Пришло время подать знак, который нельзя будет не заметить.

Хеллеброн и Лириет шествовали по улицам города во главе пятидесяти своих самых ревностных последователей. Все кхаиниты были вооружены мечами и кинжалами и несли горящие факелы. Они промаршировали через город к храму под звук задвигающихся на дверях засовов и грохот закрываемых ставен. Даже те эльфы, которые не интересовались религией, не могли не быть в курсе последних событий, и мрачный вид кхаинитов заставил многих обратиться в бегство из опасений за свою жизнь.

Хеллеброн не стала вступать в прямое столкновение со сторонниками Анеллиона. Она привела своих последователей к святилищу Атарты. Искатели удовольствий были легкой мишенью, в основном молодые, всем недовольные, ищущие случайных связей и возможности погрузиться в наркотический дурман. Храм богини удовольствия был высоким. Ступени узкой галереи, поддерживаемой колоннами, вели к главному входу. Над ним находился барельеф с изображением непристойно переплетенных тел. Под ним текли буквы надписи: «Нет жизни без удовольствия».

Хеллеброн сорвалась на бег, следовавшие за ней эльфы тоже бросились вверх по ступенькам. На их пути не было двери, чтобы воспрепятствовать им, и они стремительно миновали высокую арку. В воздухе храма висел запах расслабляющих трав, которые атартисты воскуряли своей богине. Несколько лампад тускло сияли фиолетовым сквозь дымку.

Культисты, сплетясь по несколько человек, лежали на покрытом ковром полу, кто еще одетый, а кто уже и полуголый. Некоторые из них посмотрели на ворвавшихся вооруженных кхаинитов мутными от наркотиков глазами.

Илинталия, верховная жрица Атарты, лежала обнаженная на алтаре своей богини. Она томно повернулась навстречу вошедшим и слабо улыбнулась им.

Хеллеброн схватилась за светлые кудри жрицу и стащила с алтаря. Илинталия визжала от боли, но не могла оказать серьезного сопротивления. Хеллеброн потащила ее прочь из храма. Крик верховной жрицы поднял ее аколитов на ноги, но они были настолько одурманены, что кхаинитам не доставило проблем вытащить на улицу и их. Не возникло необходимости даже связывать пленников.

Подгоняемые обнаженными клинками кхаинитов, атартисты тащились по улице, спотыкаясь и сбивчиво что-то бормоча от страха. Некоторые пришли в себя — шок вымыл действие наркотиков. Их протесты были быстро заглушены пинками и ударами.

Кхаиниты, чеканя шаг, прошли через город обратно к своему храму, ведя заложников в середине колонны. Из дверей домов доносились изумленные и обвиняющие выкрики, когда толпа проходила мимо, но Хеллеброн не произнесла ни слова в ответ. Остальным кхаинитам также строго-настрого было запрещено ввязываться в перепалки, чтобы не причинить вреда никому, кроме аколитов конкурирующего культа.

Лианнин отлично справилась со своей задачей. Кхаинитов пришло столько, что в храме все желающие не поместились, многие остались на площади, где Маинет принесла себя в жертву. Лианнин сама стояла у ворот храма с кинжалом в руке, пока кхаиниты смеялись и издевались над слабыми атартистами.

Илинталия очнулась наконец от своих грез и начала отчаянно извиваться.

Хеллеброн и Лириет схватили жрицу, подняли ее и внесли в храм на плечах, не обратив никакого внимания на ее слабые попытки освободиться.

Сестер встретили громом приветствий. Храм был полон, кхаиниты стояли плечом к плечу. Свободным осталось лишь небольшое пространство перед жертвенным костром.

Эльфы расступались, пропуская Невест Кхаина к покрытому пятнами крови каменному алтарю, установленному перед костром, и осыпали Илинталию оскорблениями.

Сестры опустили жрицу Атарты на каменную плиту, что ту ошеломило.

Лириет принесла кандалы, чтобы приковать Илинталию, Хеллеброн бросилась в придел и через мгновение вернулась с золотой чашей, в которой плескалась убойная смесь самых сильнодействующих трав.

Не произнеся ни слова, Хеллеброн достала нож, провела им по запястью пленницы и подставила широкую чашу под кровь, хлынувшую из длинной раны. Этим же ножом она перемешала кровь и травяной сбор, а затем сделала длинный глоток.

Хеллеброн и так уже была взбудоражена налетом на храм Атарты, но когда смесь крови и трав подействовала, все ее тело запылало. Она передала чашу Лириет, которая быстро выпила, а затем протянула кубок Лианнин, чтобы та поделилась со стоявшими рядом эльфами.

Хеллеброн стояла над Илинталией, высоко воздев руку с кинжалом. Треск пламени и дыхание сотен эльфов сплетались с грохотом в ее ушах. Дым от жертвенного костра был таким же густым, как туман в голове, пока она лихорадочно припоминала подходящую к случаю молитву или гимн.

Невеста Кхаина посмотрела на лица своих последователей, наполненные ожиданием. В храме толпился народ, но самые отчаянные еще пытались протиснуться в двери. Слова были не важны. Они хотели только одного: крови!

Хеллеброн снова и снова вонзала кинжал в грудь Илинталии, кромсала тело в кровавом умоисступлении. Она вырвала сердце жертвы, подняла к губам и оторвала большой кусок зубами. Багровая волна плеснула на ее подбородок и грудь.

— Слава Кхаину! — выкрикнула Хеллеброн, показывая трофей жаждущей толпе.

Храм задрожал от дикого рева. Хеллеброн бросила сердце в огонь. Мощная волна возбуждения и преклонения паствы несла ее. Кхаиниты выхватили из толпы пленников следующую жертву и грубо швырнули на алтарь. Труп Илинталии уже стащили оттуда и изрезали на мелкие куски те из культистов, кто хотел заполучить сувениры на память об этой славной ночи.

На этот раз жертвоприношение совершила Лириет. Как всегда, более спокойная и аккуратная, она нанесла разрезы своей жертве — рыдающему молодому эльфу. Крики его агонии сливались с хором эльфов, возносящих хвалу Властелину Убийства. Пленник умер только тогда, когда Лириет вогнала кинжал под вывернутые наружу ребра. Жалобный крик сорвался с его губ.

Кхаиниты, которым не хватило места в храме, взбешенные тем, что им не удается присоединиться к общему действу, обрушились на остававшихся снаружи пленников бурей кромсающих клинков — да что там, рвали просто руками.

Кости и кровь разлетались по булыжникам мостовой, культисты раздирали своих жертв на части, вознося хвалу Кхаину, наматывая гирлянды кишок друг другу на шею и перебрасываясь кровавыми кусками мяса в жуткой игре.

Кровавая вакханалия длилась всю ночь. Жирный дым жертвенного костра, поднимавшийся из храма, затмил звезды. Сотни голосов, славящих Кхаина, разносились по улицам Атель Торалиена, в то время как простые горожане дрожали от страха в своих крепко запертых домах.