История Раскола - Торп Гэв - Страница 280

Пылающее лезвие превратилось в дым от одного прикосновения к нему.

— Тебе не удержать столько силы, сколько надо, чтобы одолеть меня, — сказал Тириол.

Он уже тяжело дышал. Слова его не могли быть ничем, кроме пустого хвастовства, с точки зрения Анамедиона. Разрушив защитные чары, которые окружали комнату, Анамедион протянул руки в глубину Ветров Магии, вытягивая из них все больше и больше темной силы.

Черное облако, пронизанное вспышками, окутало его, закрученное и взбитое собственными жизненными силами юноши. Он бросил облако вперед. Приторное и удушающее, оно охватило Тириола.

Облако вспыхнуло белым светом, и волшебство выкипело. На Тириоле, пылающем изнутри белым светом, не обнаружилось и царапины. Но Анамедион ощущал, что связь его деда с Ветрами Магии прерывается, и видел в этом свой шанс прикончить его. Глубоко вздохнув, Анамедион дотянулся так далеко, как мог, до предела насытив темной магией свое тело и разум.

Мягкая рука легла на спину Тириола. Князь оглянулся. Иллеанит стояла рядом с ним.

— Анамедион передал мне, что ты изгнал его с глаз долой, — сказала она. — Он упрям, но также храбр и силен и готов проявить себя. Пожалуйста, прекратите этот спор. Не заставляй меня выбирать между моим отцом и моим сыном.

— Нет такой силы, которая заставила бы мать отречься от своего ребенка, — ответил князь.

— Считаешь, моя материнская любовь слепа? — вспылила Иллеанит, отступая на шаг. — А если я вижу больше, чем ты думаешь, князь? Для тебя это никогда не было важно. Более тысячи лет ты живешь в магической реальности. Уже не помнишь, что значит быть смертным. Я думаю, часть тебя осталась в западне вместе с другими магами на острове Мертвых. Часть твоей души, если не тела. Анамедион не видел того, что видел ты. Но ты даже не пытаешься показать ему это. Думаешь, что оберегаешь его от опасности. Но разве таков верный способ подготовить к судьбе государя? Он должен познать себя. Он не ты, отец. Он таков, каков есть, и ты должен принять это.

Иллеанит бросила извиняющийся взгляд на двух других магов и двинулась в сторону лестницы, покидая обзорную площадку.

— Я скучаю по ее матери, — вздохнул Тириол.

Он перегнулся через ограждение. Бросил взгляд на внутренний двор, перечеркнутый блистающими серебром и золотом линиями — закованные в латы воины учились держать строй.

— Она помогла вспомнить, как оставаться живым. Может быть, мне пора уйти. Не длить более эту невидимую схватку, которую веду последние сто лет. Хотел бы я умереть в мире и спокойствии. Миранит вот успела сделать это. Не должен эльф рождаться для войны и на войне же умирать…

Оставшиеся с ним маги хранили молчание. Голос Тириола упал до шепота. Они знали, что князь разговаривает сам с собой, не отдавая себе отчета в их присутствии. Менреир и Алетин обменялись понимающими, обеспокоенными взглядами. Вслед за Иллеанит они покинули башню, унося в сердцах страх, что их повелитель окончательно утратит связь с реальностью.

— Темная магия — это не цель, но средство, — сказал Анамедион. — Она необязательно является злом по своей природе.

— Нет. Неверно выбранное средство может разрушить цель, — тихо ответил Тириол.

Его хриплый шепот показывал, насколько он обессилен.

— Мы не должны делать что-то только потому, что мы можем это сделать.

— Чепуха, — сплюнул Анамедион и снова бросил заклинание.

Фиолетовые и синие всполохи взревели в его руках, захлестнули Тириола. Древнего мага скрутило под властью заклинания Анамедиона. Вспыхнули зеленые и золотые огни. Самую разрушительную часть чар князь сумел отразить. Но сила их была такова, что они все же заставили упасть Тириола на одно колено.

— Ты можешь доказать свои слова, только убив меня! — крикнул Анамедион.

— Я не убью того, в ком течет моя собственная кровь, — ответил Тириол.

Глаза молодого эльфа вспыхнули:

— А я — да!

Анамедион больше не чувствовал присутствия светлой магии в комнате. Он знал, что силы князя на исходе. Анамедиону была нужна только еще одна сокрушительная атака, чтобы покончить с дедом. Он по праву станет князем Сафери и объявит войну наггароттам.

Анамедион сжал амулет, висевший на шее. Вырезанные на кости руны обожгли его ладонь. Маг выкрикнул могущественные слова. Он вложил в них всю темную силу, которая сейчас наполняла каждую клетку тела. Теперь его астральная проекция представляла собой чудовищного дракона. Анамедион видел свои черные как смоль клыки. Меж них вырывались языки черного пламени. Тириол, используя то немногое, что оставалось от Ветров Магии, попытался развеять чары, сотканные противником.

Анамедион глотнул еще темной силы, чтобы насытить ею контрзаклинание. Он полностью сконцентрировался на нем, как и учил его Тириол. У него не было времени оценить иронию ситуации, он полностью отдался плетению заклятия. Он видел мерцающие чешуйки и вены на перепончатых крыльях дракона. Сгусток энергии начал концентрироваться перед Анамедионом, становясь все более осязаемым с каждым ударом сердца.

Еще миг — и чары дракона обрушатся на Тириола и вышибут из него дух.

Устремив взгляд в колодец, прорубленный в центре купола над Звездным залом, Тириол терпеливо ожидал. В колодце виднелось ночное звездное небо, хотя снаружи царил жаркий полдень. Там, навсегда захваченные чарами в ночь основания дворца, отражались созвездия, стоящие в наиболее благоприятной позиции.

Князь приходил сюда бесчисленное количество раз, чтобы взглянуть на красоту небес, и знал расположение звезд как свои пять пальцев.

У дверей кто-то деликатно кашлянул. Тириол перевел взгляд и увидел в коридоре обеспокоенного слугу и стоявшего рядом с ним Менреира. За его спиной толпилась кучка магов.

— Мы не можем найти Анамедиона, — сказал Менреир. — А также куда-то запропастились Иллеанит, Гадриана, Аллутиан и Меледир и еще около полудюжины студентов.

Тириол ничего не ответил. Князь закрыл глаза, чтобы магически просканировать Сафетион. Он знал каждый камень дворца, чувствовал волшебство, которое связывало их, подобно строительному раствору. В центре ритмично пульсировала золотая игла. Ветра Магии обвивали и опутывали коридоры и залы. Он чувствовал и каждое живое существо, и каждое чуждое дуновение Ветров Магии. Обнаружить, где прячется внук, не потребовало бы много времени.

Но не Анамедиона Тириол нашел первым. В каморке под Мавзолеем Рассвета закручивался странный вихрь мистической силы. Она не текла через комнату, а окружала ее, скрывая все, что находилось внутри: защитное заклинание, которое князь не создавал, легкое, почти незаметное колебание обычного потока. Только Тириол, который наложил каждое заклинание и сплел все чары, поддерживающие Сафетион, мог заметить это маленькое отклонение от нормы.

— За мной, — приказал князь магам, проталкиваясь сквозь них.

Он ничем не показал своей досады, но желудок Тириола сжался. Магам было дозволено колдовать во дворце, но зачем кому бы то ни было понадобилось скрыть сам факт этого? Может, потому, что они применяли темную магию? Тириол находился в Звездном зале не без причины, но новая проблема была более насущной, чем его размолвка с Анамедионом. Примирение с внуком могло немного подождать.

Согнутый в три погибели, Тириол прошептал что-то, не сводя глаз с внука.

Анамедион не разобрал его слов. Какое-то последнее контрзаклинание? Возможно, признание своей неправоты? Мольба о пощаде?

На тот миг, что Анамедион задавался этим вопросом, он отвлекся от плетения заклинания. Лишь на один удар сердца — но и это было слишком долго. Темная магия, вздымающаяся внутри Анамедиона, выскользнула из его рук. Он изо всех сил пытался ухватиться за нее снова. Но она утекала из-под власти его рассудка. Хлынула в сердце, затопила легкие. Задыхаясь, ловя воздух ртом, Анамедион покачнулся. Вены его лопнули от переполнившей их магии, а глаза вытекли. Он пытался закричать, но из горящего горла вырвалось только черное пламя. Каждая клеточка его тела и рассудка беззвучно кричала от невыносимой боли, когда темная магия поглотила его.