История Раскола - Торп Гэв - Страница 276

На востоке, за ширью Внутреннего моря, маги Сафери добавили свой вклад в поединок за власть над порталом. Во дворце Сафетиона Менреир и его соратники пели и читали заклинания, стараясь отвести катастрофу, нависшую над летающим городом.

Они тоже почувствовали возвращение Каледора Укротителя Драконов и умолкли, гадая о смысле этого события. У них на глазах стал образовываться новый портал, и кристаллические нервы Сафетиона начали резонировать с новой волной магии, вливающейся в мир. Хрустальное сердце города трепетало и тряслось в золотом гнезде, дрожа в такт клубящемуся шторму магии и антимагии, бушующей в портале.

И вот хрустальное сердце не выдержало и рассыпалось, город покачнулся. Взрыв отдался эхом в сознании всех магов. Вдоль всех жил хрусталя взорвалась магия, раскалывая камень в ливне огня и молний.

Сафетион стал валиться вниз к Кольцевым горам. Улицы вокруг дворца быстро заполнились мечущимися в панике эльфами, орлы и пегасы поспешно вылетали из стойл, унося своих всадников от опасности.

Менреир и его помощники изо всех сил замедляли падение города, но мало что могли сделать.

При падении Сафетиона на склон горы дома и башни начали рушиться, заполняя улицы обломками бревен и каменной кладки и погребая под собой несчастных жителей.

Город качнула вторичная магическая детонация, вызвав пожары в некоторых кварталах, где загорелись мастерские и дубильни. Дворец окутала магическая энергия, ветвистые молнии так и блистали, а в самом здании пылали и вспыхивали магические предметы, шипя и рассеивая столько магии, сколько мир не видал уже целый век.

В Нагарите чернокнижники Малекита в ужасе смотрели на приливную волну, заглатывающую их земли. Остатки своей темной мощи они использовали на защиту собственных цитаделей, произнося заклинания, позволяющие отделить башни от фундаментов и поднять их на волне, подобно гигантским кораблям.

Морати в Анлеке окружила магией дворец Аэнариона, хотя остальной город защитить не могла.

Вода ударила в крепостные стены, смывая камни и кирпичи. Призвав своих союзников-демонов, Морати выдернула огромный дворец из города и подняла его вверх. Он взлетел над кипящей пенистой водой, превращавшей Анлек в развалины.

Эпилог

В бедствии погибли тысячи. Некоторые были убиты во время краткого, но смертоносного вторжения демонов, другие утонули в приливной волне, оказались раздавлены, когда произошло землетрясение, — весь Ултуан пострадал от ярости взрыва портала. Каледор немедленно поехал на остров Пламени, зная, что именно в святилище Азуриана явятся князья.

Со временем действительно все они съехались туда, привезя рассказы о горестях и утратах своих княжеств. Тириола среди них не оказалось, и Каледор послал его искать. Эльфы вернулись с острова Мертвых с горестными вестями, что саферийский князь заперт в стазисе, окружающем Каледора Укротителя Драконов и других магов древности.

О друкаях не было ни слуху ни духу.

Послали справиться об Алите Анаре, который встретил Каратриля горькими обвинениями и ненавистью. Западный Нагарит был разрушен, по восточному прошла сметающая все на своем пути волна. Он стал мертвой пустыней. Тор Анрок и окружающие земли превратились в цепочку островов, окруженных предательскими водами, еще дымящимися и кипящими. Друкайские чернокнижники, которым удалось ускользнуть, направили свои башни на север, к океану.

— Что до Малекита и Морати, Король Теней считает их живыми, — закончил свой доклад Каратриль. — Анлек в развалинах, но от дворца Аэнариона не осталось ни следа. Как ты думаешь, что это значит?

Ответ Каледора был прост:

— Что война не закончена. Мы никогда не будем знать мира.

Взрытые бурей моря, бешено пенясь, волны бились о суровый утесистый берег. В небесах, почерневших от темной магии, бушевал ветер. Через пену и дождь виднелись темные, массивные формы: стены и укрепления.

Замки Нагарита шли следом за самой большой плавучей крепостью, на высочайшей башне которой стоял Малекит. Дождь хлестал по его броне и обращался в бурлящий пар. Он обернулся на голос Морати.

— Так это сюда мы бежим? — спросила она, и глаза ее горели гневом. — В эти холодные пустые земли?

— Сюда они за нами не придут, — ответил Король-Колдун. — Мы — наггаротты, мы родились на севере и на севере родимся снова. Эта земля, как бы пустынна ни была, будет нашей. Наггароттской.

— Построить новое княжество? — презрительно фыркнула Морати. — Признать поражение и начать заново, будто Нагарита никогда и не было?

— Нет. — Пламя запрыгало по железному телу Малекита. — Мы никогда не забудем, чего нас лишили. Ултуан — мой по праву. И пусть на это уйдет тысяча лет, десять тысяч лет — я стану его королем. Я — сын Аэнариона, и это — моя судьба.

ТРОПОЮ ТЬМЫ

Рассказ

Дворец князя Тириола плыл в небесах Сафери.

Ветра магии, вздымаемые им, колыхали поля золотой пшеницы внизу. Цитадель, мерцающее видение белых и серебряных башен и украшенных крыльями контрфорсов, двигалась по небу с величественным изяществом облака. Стройные минареты и спиралевидные шпили окружали центральную позолоченную иглу, искрящуюся магией.

Крестьяне бросали взгляд на цитадель, привычную в своей красоте, и возвращались к своим заботам. Если кто-нибудь из них и задавался вопросом, что происходит в столице, вслух об этом не говорил. С земли парящая в облаках крепость выглядела островком порядка и безмятежности, успокаивающим взор тех, кто задумывался: а когда же война с наггароттами придет и в их земли?

По правде говоря, обстановка во дворце была какой угодно, но не мирной.

В глубине алебастрового шпиля вился длинный коридор. Князь Тириол подошел к деревянной двери в его конце и попытался открыть ее. Она оказалась заперта и магически заблокирована. Решить вопрос он мог множеством способов, но у него не было настроения изощряться. Тириол прикоснулся к выкрашенным в белый цвет доскам и призвал Ветер Огня. По мере роста его гнева мощь заклинания усиливалась. Краска пошла пузырями. Доски начали обугливаться там, где маг их касался. Боль Тириола от предательства и собственной слепоты раздувала невидимое магическое пламя, и оно вгрызалось в доски быстрее и глубже, чем любой настоящий огонь. За десять ударов сердца дверь превратилась в пепел.

Кишки, сочащиеся кровью. Мерзкий узор, выложенный из них на голом каменном полу. И эльфы, сидящие вокруг отвратительного глифа[1]. Темная магия! Запрещенные руны, нарисованные на лбах эльфов кровью, амулеты из костей и сухожилий на шеях делали их страшными — и страх читался во взорах, устремленных на повелителя. Свечи из пузырящегося жира мерцали на подставках из почерневшего железа. Взгляд Тириола скользнул по ужасным томам, переплетенным в черную кожу. Колдовство, от которого у него свело скулы, висело в воздухе, оскверняя своим жирным прикосновением. Здесь собрались все маги, которых они разыскивали, но князя интересовал один-единственный.

Тот, в чьем взоре не было страха.

Тириол лишился дара речи. Невозможно было выразить словами тот стыд и чувство предательства, которые он испытал, но лицо его исказила чудовищная гримаса боли и гнева, в то время как в глазах заблестели огненные слезы.

На кончиках растопыренных пальцев вспыхивали магические огоньки, серебряные ореолы окружали застывшие от чрезмерной концентрации лица — молодые маги тренировались в плетении заклинаний. В воздухе дрожали образы далеких земель, золотые защитные облака окутывали фигуры в балахонах. Эфир, казалось, пузырился от магической энергии, Ветра Магии, вызываемые заклинаниями учеников, были почти осязаемы.

Студенты собрались в полукруг перед наставниками в центре Большого чертога — круглого зала, увенчанного куполом. Вдоль белой стены протянулись альковы, в которых стояли мраморные статуи величайших магов Ултуана; одни — в величественном спокойствии, другие — в динамических позах, разбрасывающие вокруг себя заклинания, в зависимости от вкусов многочисленных поколений скульпторов. Но все без исключения смотрели на собравшихся в зале учеников строго, хотя и без угрозы во взоре. То же самое строгое ожидание выражали лица князя Тириола и Менреира.