История Раскола - Торп Гэв - Страница 270

Каледор глянул в остекленевшие глаза дракона, увидел в черных шарах свое отражение. Читать там было нечего — только глухой холод. Послышался торжествующий смех Малекита.

Внезапно Каледора накрыл топот копыт. Рядом с ним пролетел эскадрон рыцарей, некоторые перепрыгивали на конях прямо через распростертого Короля-Феникса. В чешую дракона ударили пики, взревел огонь с меча Малекита.

Когда пролетели последние, Каледор заметил, что они одеты в цвета Титраина. Отбросив сломанные пики, они выхватили сверкающие мечи и стали скакать вокруг черного дракона, тыча клинками ему в бока. Драконица отбивалась, придавила одного рыцаря когтистой лапой, раздавив коня со всадником, потом схватила другого.

Каледор попытался встать, но из правой ноги в спину стрельнула боль. Он упал на бок, уйдя руками в раскисшую от крови землю. Глянув вниз, он увидел, что нога у него вывернута, броня раздавлена и разорвана. Подавив боль усилием воли, он сел, чтобы видеть, что происходит.

Битва все еще была в полном разгаре. В небе драли друг друга драконы и мантикоры. Заклинания разрушения и защиты пылали в воздухе, визг болтов и стрел терзал уши. Все еще бурлящая туча демонов дергалась в небе, булькая и кипя инфернальной энергией. Сцепились в схватке роты копьеносцев, шум боевых кличей сливался со звоном металла, земля дрожала под копытами атакующих коней и сапогами тысяч воинов.

Каледор пополз по окровавленной траве, прислонился к телу лошади Финудела. Посмотрев на Малекита и черную драконицу, он увидел, что более половины рыцарей Титраина убиты, а тварь и ее хозяин живы.

У него на глазах Сулех выхватила Титраина из седла. Князь осыпал ее морду дождем ударов, оставляя на чешуе рубцы. Потом челюсти сомкнулись, и обмякшее тело Титраина повисло на клыках драконицы, когда она открыла пасть, чтобы выпустить еще одно облако ядовитого пара.

Гибель князя подорвала дух рыцарей. Они бежали, а Малекит снова направил Сулех к Каледору, хотя драконица желала преследовать отступающих. Уступая настоянию всадника, она сделала три шага к Каледору, из десятков ее ран лилась кровь. Король-Колдун ехал с поднятой рукой, Авануир показывал в небо.

Король-Феникс почувствовал, как его заполняет странное тепло. Мир вертелся перед глазами, полуослепленными садящимся за спиной Малекита солнцем.

Ему показалось, что в лучах солнца он видит кого-то — гибкую эльфийку с волосами из плюща и глазами из цветов. Она плыла к нему в сиянии золота и зелени, ноздри его почуяли запах травы и деревьев.

— Победа будет твоей, Каледор, — сказало видение. — Тебе нужно лишь протянуть руку и взять ее.

Король-Феникс глядел на Малекита, ожидая смертельного удара. Король-Колдун будто застыл, как и вся битва. Ничего не было слышно, кроме вздохов ветра в деревьях и потрескивания сучьев на ветру.

Дева поглядела направо от Каледора и улыбнулась. От этой улыбки волна силы прошла по телу Короля-Феникса, изгоняя усталость и боль.

В громоподобном треске вернувшихся звуков видение исчезло. Каледора обдало зловонным дыханием дракона, по коже побежали мурашки. Почти бессознательно он протянул руку направо, куда смотрело видение, а сам не сводил глаз с Короля-Колдуна.

Железная перчатка сомкнулась на рукояти копья, и его прикосновение согрело руку магией.

Драконица запрокинула голову, готовая ударить, сделала глубокий вдох. Каледор посмотрел на ее окровавленные клыки, увидел массивный раздвоенный язык, пробующий воздух.

И изо всей силы метнул копье Финудела.

Мириалит сверкнул, улетая в раскрытую пасть дракона, пробил нёбо и вонзился зверю в череп.

Сулех взревела и встала на дыбы, все ее тело забилось в предсмертной судороге. Железные звенья поддались, цепи сбруи лопнули. Малекита сбросило назад и влево, он свалился со спины драконицы, ударился оземь в лязге металла, пламя и пар полыхнули из его брони.

Оглушенный падением, Малекит встал на колено, отбросил щит, чтобы освободить руку. Рядом с ним, пронзительно вереща, судорожно билась Сулех. Король-Колдун остановил ненавидящий взгляд на Имрике, который полулежал, опираясь на тело лошади. Тот ответил ему вызывающим взглядом.

И в это мгновение на Малекита рухнуло тело Сулех, вдавив его в землю. Прижатый ее тушей, он пытался приподнять ее и освободиться. Авануир он бросил на землю, двумя руками сталкивая тушу, рухнувшую ему на ноги и нижнюю половину тела.

Вдруг по всему его телу прошло ощущение покалывания: касание магии. Он обернулся, ища глазами его источник.

На него надвигалась волна белого огня. Красивая, переливающаяся, как лунная дорожка на воде, с искорками золота и серебра. Он узнал это пламя. Он стоял в нем, чтобы получить благословение Азуриана. Сейчас повелитель богов снова приходит на помощь Малекиту, как помог когда-то Аэнариону.

Малекит ощутил неожиданный прилив силы и освободился наконец от тела Сулех. Он встал и повернулся к наступающему огню, раскинув руки, чтобы принять благословение Азуриана. Белое пламя трещало все ближе и ближе — прохладный ветер овевал его раскаленную докрасна броню. Когда его охватил огонь, он закрыл глаза, ожидая освобождения от муки, ставшей его спутником на двадцать с лишним лет.

Грудь и руки обожгло свежей болью, и Малекит с криком открыл глаза.

Не пламя Азуриана окружило его, но алебарды гвардии Феникса. Каждое лезвие горело огнями Азуриана, каждый удар сильнее зажигал в нем пламя, которое поместил в его тело повелитель богов.

Физическая боль была мелочью по сравнению с болью предательства. Под алебардами гвардии Феникса, терзающими его железную плоть, Малекит внезапно вспомнил, что он не получил благословения Азуриана. Его отец не испытал те муки, что выдались ему.

Иллюзия Короля-Колдуна испарилась, и он ясно увидел свое наказание. Азуриан его отверг, проклял его вечной мукой. И потрясение от этого бросило Малекита на колени вернее ударов, что сыпались на него, оставляя борозды в черной броне.

Но минута отчаяния прошла, сменившись гневом, глубоко укорененной яростью, питаемой горящим в теле огнем. Броня взорвалась пламенем, отбросив гвардию Феникса. Тела гвардейцев обугливались, их броня плавилась.

Малекит налетел на слуг своего мучителя с пылающими кулаками. Его железные руки пробивали нагрудники и отрывали конечности. Он призвал темную магию, питая ее силой уходящей жизни своих врагов, выворачивая ее для своих целей.

А еще Король-Колдун попытался затянуть магию в себя, чтобы залечить повреждения брони. Магия виляла и клубилась, но не могла войти в тело. Там, где ударили алебарды гвардии Феникса, горели золотистые огоньки, сдерживающие темную магию.

Сердце Малекита наполнил ужас. Не в силах залечить свои раны, капающие струйками расплавленного металла как кровью, он понял, что может умереть.

— Никогда! — взревел он.

И выпрямился во весь рост.

Темная магия, которую он призвал лечить свои раны, клубилась вокруг, образуя лезвия черного железа, полосующие гвардию Феникса. С последним импульсом темной магии он пустил на врага лес магических мечей, обратив противников в бегство.

Капая металлом, огнем и кровью, Малекит повернулся и побежал прочь, оставляя на траве горелые следы. Нет, он еще не умрет, не на этой жалкой пустоши, не на глазах у смеющегося узурпатора. Король-Колдун мысленно обратился к своему обручу, потянулся к магическим ветрам, хватая всю силу, до которой мог дотянуться. Над ним возникло маслянистое черное облако, полыхающее зарницами, защищающее его от преследователей. Оно росло и ширилось. Это бурлящее живое облако обрушилось на гвардию Феникса, устремившуюся за Малекитом, стало выворачивать тела и ломать кости.

Вот так Малекит, Король-Колдун, бежал с поля Маледора и вернулся в Анлек, сломленный и сокрушенный сердцем. Его гордость была попрана на этом кровавом вереске.

Морати видела, как бежал ее сын, и поняла, что они потерпели поражение, и все же она не считала войну проигранной. Они с сыном долго обсуждали самые хитроумные планы, которые гарантируют им победу. Оставив армию, она послала приказ своим приспешницам отступать, а сама повернула пегаса на запад.