История Раскола - Торп Гэв - Страница 260

Из переулка вылетела новая группа крейсийцев, занося топоры в замахе. Малекит отбил их удары массивным щитом с начертанной на нем руной Кхаина и разрубил мечом нескольких нападавших, отсекая руки и головы. На улицу вбежали воины Короля-Колдуна, и крейсийцы отступили, растворились в лабиринте садов и переулков.

Шагая вслед за ними, Король-Колдун заметил эльфа, пытающегося заползти под рухнувшую стену. Убрав в ножны Авануир, Малекит затушил пламя на броне перед тем, как нагнуться и поймать крейсийца за ногу. Вытащив несчастного эльфа из его укрытия, Малекит схватил его за нагрудник и поднял с земли.

— Где они прячутся? — рявкнул Король-Колдун.

Крейсиец не ответил. Лицо его было маской вызова и неповиновения. Он не пытался вырваться, висел в руке Малекита, из раны в плече лилась кровь. Металл нагрудника смялся, когда Король-Колдун сжал пальцы.

— Где Имрик?

— Король Каледор будет с тобой драться, когда сам захочет, — ответил крейсиец. — У него есть дела поважнее.

Испустив рычание, Малекит швырнул эльфа на разбитую стену. Хрустнула сломанная шея, обмякшее тело крейсийца упало как тряпка.

— Убивать всех, ломать все! — взревел Король-Колдун.

Он отвернулся от боя, стараясь успокоиться и смирить досаду, что кипела в нем. Всю весну он с боем пробивался через горы. Каждая долина, каждый пик давались его армии в борьбе.

Крейсийцы, никогда не собираясь все вместе, грызли его армию, как крысы, — возникая из нор, нападая на войска и тут же разбегаясь обратно по логовам. Сколько бы городов он ни жег, сколько деревень ни предавал мечу, — противник отказывался встречаться с ним в открытом бою.

Только накануне до него дошла весть, что Анары нападают на караваны снабжения на западе. Отряды, посланные прочесать леса, вернулись сильно потрепанными. Противник разрушил мосты через ревущие реки и завалил дороги срубленными деревьями. Ничто из этого не могло остановить продвижение Малекита, и даже потери, которые при этом приходилось нести, были терпимыми, но нарушение планов и постоянные задержки являлись для него непрестанным источником раздражения.

Глядя, как Сулех срывает башню на усадьбе какого-то дворянина, Малекит смирил свой гнев и снова оценил положение. Несмотря на тактику крейсийцев, ему оставалось меньше пяти дней марша до Тор Акара. Перед ним лежали открытые равнины Северного Крейса. У Каледора не будет иного выхода, кроме как там его встретить. Иначе он допустит падение Тор Акара, давая Малекиту твердыню, базу для нападений на Внутренние княжества и на восток. Даже Каледор не может не понимать, насколько безумно отдавать такую крепость противнику.

Короля-Колдуна отвлек странный шепот. Он ощутил непривычное течение в магических ветрах: присутствие демона.

Повернувшись направо, он увидел, что пламя горящего сельского дома пылает красным и пурпурным. На его глазах огонь оформился в миниатюрную фигуру. Она спрыгнула с кучи горящих бревен, неуклюже, боком. Торчащие крылья на спине оставляли дорожку из искр. Вместо лица у демона была морда с клювом, но ее форма постоянно менялась в танцующем пламени вместе с количеством глаз и пастей.

Демон пошлепал вперед, шевеля узловатыми руками, как дерево на ветру. От его огненного тела пузырями шел розовый дым, за ним тянулась цепочка миниатюрных обугленных следов. Остановившись перед Малекитом, демон поклонился и хмуро посмотрел на Короля-Колдуна.

— Мне поручено доставить тебе послание, — сказал он с явной неохотой.

— Доставь, — велел Малекит.

— Преславная Морати, королева эльфов, госпожа черных сфер, посылает тебе предупреждение, — забубнил демон монотонным голосом. — Коварный Имрик и его пособники осадили Тор Анрок. Носительница тысячи и одного темного благословения поручает тебе поспешить, дабы снять осаду и не допустить угрозы южным границам Нагарита.

Демон отвернулся и пошел прочь.

— Постой! — рявкнул на него Малекит. — Отнесешь в Анлек мой ответ.

— На ответ я не соглашался, — бросил на ходу демон. — Неси сам.

Малекит взревел, протянул руку, растопырив пальцы. Завертелась магия, формируя вокруг демона сеть колючей тьмы. Демон заверещал и попытался вырваться, но Малекит сжал руку и притянул его к себе.

— Даже лишенное сущности создание вроде тебя может страдать, — сказал ему Малекит.

Демон взвыл, задергался, а темная сеть натянулась и подняла его в воздух, повинуясь движению Короля-Колдуна. Малекит чуть сдвинул пальцы — демон завизжал от вонзившихся в пламя его тела колючек.

— Мне осталось только сжать кулак.

— Ладно! — завыл демон. — Давай свое сообщение, отнесу его в Анлек.

— Чернокнижнице Морати, ей лично и только ей одной, в точности моими словами.

— Понятно, — ответил огненный демон. — В точности твоими словами. Клянусь.

— Скажи Морати, что ее послание я получил. Скажи, что ей надлежит послать десять рот анлекского гарнизона в крепости Наганара. Более ничего без моего приказа пусть не делает.

— Не доверяешь ей нападать? — засмеялся демон.

Малекит сжал пальцы, демон пронзительно заверещал.

— Я твоего мнения не спрашивал, — сказал Король-Колдун. — Доставь мое послание и возвращайся в породившую тебя стихию.

— Доставлю, клянусь!

Малекит отпустил демона, и тот полетел вниз на дорогу, как горящий лист. Хромая и поскуливая, он побежал к горящему дому и влез в пламя. Потом повернулся к Малекиту, сделал неприличный жест и исчез с мерзким смешком.

Король-Колдун еще долго смотрел в огонь, взвешивая возможности. Имрик играл рискованно, ставя на то, что Малекит не захочет отдать Тор Анрок в обмен на Тор Акар. Чтобы игра оправдалась, Имрику придется убедить Малекита, что он хочет использовать Тиранок для прямого наступления на Нагарит. Король-Колдун полагал, что у Имрика не хватит на это духу. И потому будет разумно напасть на Тор Акар, чтобы вскрыть обман Имрика.

И все же тень сомнения у Малекита оставалась. Захватить Тор Акар просто, вот удержать его — иное дело. Он уязвим для атаки из Авелорна, Эллириона, Котика и Сафери, не говоря уже о высадке на побережье. Может быть, Имрик действительно готов пожертвовать Крейсом, зная, что оккупация этого княжества ослабит оборону Нагарита. Он не вмешался, когда Котик пал жертвой кхаинитских мечей — такой беспощадностью натуры Малекит мог бы и восхититься.

В голове у него мелькнула и третья возможность: средства, которыми можно было бы принудить Имрика к битве. Он подумал об острове Пламени, но тут же отказался от этой мысли: у него слишком мало кораблей для такой экспедиции через Внутреннее море. Точно таким же ценным призом был бы и Лотерн, но он слишком далеко от Нагарита, чтобы вести широкую кампанию, не владея Тираноком.

Тор Акар или Тор Анрок?

Этот вопрос не давал Малекиту покоя, когда он послал своим командирам приказ прибыть к нему. Идти на столицу Крейса и покорить восток, рискуя вторжением в Нагарит?

Тут он подумал еще об одном факторе: Морати. Нельзя полагаться на то, что она будет послушна его желаниям. Захват Тор Акара потребует некоторого времени, а его мать между тем будет плести свои интриги. Угрозу Нагариту со стороны Имрика она воспримет как личное оскорбление и отреагирует. Реакция может оказаться безрассудной, и Малекит окажется втянут в войну и в Крейсе, и в Тираноке.

К королю вернулся гнев, разожженный трусливыми маневрами Имрика и собственной неуверенностью, руны на броне раскалились добела. Подчиненные Малекита собрались на главной площади города посреди горящих зданий и продолжающегося боя. Они держались чуть поодаль, прищурив глаза от яростного сияния своего господина.

Издав глубокий раздраженный рев, Малекит выбрал решение. Он не может позволить Имрику захватить Тор Анрок, но нет смысла идти обходным путем через Нагарит.

— Объявить поход, — велел он командирам. — Идем на юг, в Эллирион.

На улицах Тор Анрока по-прежнему гремел бой. Задыхающиеся от дыма улицы-туннели были забиты копейщиками с обеих сторон, а в окрестностях дворца драконы Каледора истребляли защитников цитадели когтем, клыком и пламенем. Перед огромной дверью дворца высилась баррикада, но главная башня Тор Анрока строилась не как бастион для войны. Воины друкаев на балконах ярусов давали залпы из стрелометов, а маги Короля-Феникса пускали в высокие окна молнии и огненные шары. Цветное стекло разлеталось вдребезги, горели шторы и гобелены.