История Раскола - Торп Гэв - Страница 258

Он попытался вспомнить, когда последний раз пил воду, — и не смог. Огонь, пылающий внутри, сводил его с ума бешеной жаждой, которую нельзя было утолить. То же самое было с едой: ни кусочка не попало ему в рот с тех пор, как его запечатали внутри брони. Только чародейной силой он был еще жив, магией жертв, заключенной между пластинами его искусственной железной кожи. С одной стороны, это было печально, с другой — освобождало. На вкус он не ощущал ничего, кроме пепла самоуничтожения, хотя еще смутно помнил сладость меда, букет вина.

Простые радости, отнятые у него трусами и предателями. Завистливые жрецы Азуриана прокляли пламя, чтобы оно не приняло его. Но их фокус не удался. Благословением владыки богов он восстал из пламени и теперь бросит в это пламя, отравленное их коварством, их самих. Пусть почувствуют, что такое суд их бога.

Земля задрожала. Малекит ощутил это в перемене магических ветров, в возмущении, протекшем на юг. Истерзанные уши слышали только лишь постоянное потрескивание пламени, но магическое чувство Короля-Колдуна было куда более точным. Из лагерей возле моста по склону покатились валуны и бревна. Послышались крики воинов, которые переправились ради атаки на крейсийцев, и Малекит ощутил, как давит и молотит их тела лавина, спущенная на них горцами. Дух каждого погибающего эльфа вспыхивал на миг — укол темноты, который тут же проглатывали постоянные приливы и отливы магии.

Послышались еще крики, звуки битвы. Походная колонна — не боевой строй, и авангард попал в окружение, несмотря на предупреждение Малекита. Взревев от досады, Король-Колдун рванул железные поводья Сулех, и чудовищное создание взмыло со скалы в небо, в вихре туч устремившись в долину.

У подножия перевала Малекит увидел несколько сот крейсийцев, дерущихся с его воинами. Мост, через который прошел авангард, загораживала груда обломков, отрезая возможность подвести подкрепление. Наггароттские воины кричали, чтобы принесли топоры и ломы — пробить завал.

— Всем отойти! — заревел Малекит, когда Сулех приземлилась на ближайшем берегу реки, глубоко зарывшись когтями в мягкую землю.

Он подождал, пока перепуганные солдаты не отбежали от моста. Тогда он протянул руку, зачерпнул магии из пряди, невидимо вьющейся по долине, и превратил ее в чистую энергию силой своей воли. Мысленно ощутил ледяное прикосновение обруча и сделал из магии стрелу ветвистой молнии, выпрыгнувшую из его кулака. Молния разметала камни и бревна, брызнули вверх обломки и щепки, фонтаном посыпавшиеся в пенную реку.

— Мост выдержит? — спросил один из капитанов.

Мосту тоже досталось, и одна его сторона рухнула примерно до половины его длины.

— Увидим, — ответил Малекит. — За мной!

Сулех прыгнула через реку и одним движением широких крыльев перенесла Малекита вверх по склону, где его солдаты отбивались от крейсийцев, вооруженных топорами и копьями. У некоторых на плечах были драгоценные львиные шкуры, которыми славится это княжество, отяжелевшие от дождя.

Увидев приближение Малекита, крейсийцы бросились врассыпную, устремляясь в лес. Но не все успели спастись под листвой: Малекит обнажил меч, Авануир выпустил вслед отступающим воинам поток свирепых синих молний, и каждая свалила по несколько бегущих. Король-Колдун зачерпнул еще магии, громко вскрикнул и пустил ее широкой волной.

Там, где она прошла, деревья вспыхнули черным пламенем, огонь жадно побежал вверх по склону, сжигая крейсийских охотников. Сок деревьев превращался в пар, взрывая стволы, листья рассыпались в пепел, а волна огня катилась вдоль склона, глотая шатры и фургоны лагеря крейсийцев.

Поддержание магического пламени требовало от Малекита полной сосредоточенности. Он водил железной рукой по воздуху, распространяя огонь все дальше и дальше, и жар пламени разгонял туман над склонами гор. Всплеск темной энергии резонировал с рунами на броне, поджигая мертвые нервные окончания, заставляя дрожать металлические пластины, будто это была собственная кожа Малекита.

Сделав над собой усилие, Король-Колдун пресек поток темной магии, не дав себе дойти до опьянения.

Мистическое пламя затрепетало и погасло, оставив на склоне горы почерневшие пни и обугленные кости.

Внимание Малекита привлекло лязганье доспехов — он обернулся и увидел, что через мост галопом едет эскадрон рыцарей.

— Капитан, ко мне! — велел Малекит, подзывая эльфа, командовавшего авангардом.

Капитан подошел. В руке его был окровавленный меч, нагрудник вспорот крейсийским топором.

— Я виноват, король, — сказал он, упав на одно колено.

Капитан склонил голову, а Малекит направил Сулех к нему и встал над ним. Гребень на шлеме капитана трепетал при каждом дыхании драконицы, при каждом ядовитом вихре. Король-Колдун ощущал, как эльф дрожит от страха.

— Больше не подводи меня, — сказал Король-Колдун, и капитан поднял голову, не веря своей удаче. — Продолжать движение.

Капитан поклонился и поспешил прочь, боясь, как бы господин вдруг не передумал. На самом деле капитан выполнял приказ Малекита, и винить его было не за что. Мать короля в этом случае могла бы устроить массовую казнь, но такие продиктованные злобой бессмысленные действия — напрасная трата материала. Король-Колдун не питал иллюзий относительно своих противников и знал, что если он хочет подчинить себе весь Ултуан, то у него каждый солдат на счету.

«Неопределенность — вот что поддерживает бдительность солдата», — напомнил себе Малекит. Становиться предсказуемым он не хотел.

Пока армия Малекита пробиралась по трудным перевалам в Крейс, армия Каледора готовилась к спуску с гор Драконьего перевала в Южный Тиранок. Граница была сильно укреплена, разведчики Короля-Феникса докладывали о десятке крепостей, возведенных после того, как княжество захватили друкаи. Для продвижения на Тор Анрок Каледору пришлось бы осадить каждую из них.

Западные ветра несли морскую свежесть, а весеннее солнце пригревало армию Каледора, спускающуюся с гор. У подножия долины стояло два замка-близнеца, разместившись в самом узком ее месте, и между ними — массивные железные ворота.

Летя над армией, Король-Феникс видел, что на горных склонах построены еще и другие укрепления. Перед воротами стояли батареи стрелометов, превращающие пространство перед ними в поле смерти.

Каледор дал Дориену сигнал следовать за ним, а Маэдретниру велел приземлиться на скальный выступ вне досягаемости боевых машин. На стенах крепости началась бешеная деятельность, на бастионы выбегали солдаты из казарм.

— Трудная работка, — сказал Дориен, опустившись на своем драконе на выступ чуть пониже, чем Маэдретнир. — Может быть большая кровь.

— Может, — ответил Король-Феникс, рассматривая оборонительные сооружения, защищающие проход.

Стрелометы прятались в расселинах, куда дракону не приземлиться. Их можно было бы заполнить огнем, но для этого дракону следовало лететь медленно и прямо в зубы военных машин. И даже если нейтрализовать внешнюю оборону, сама крепость была построена крепко и давала отличное укрытие и от пламени драконов, и от пик их всадников. Строить осадные машины, которые смогут высадить ворота, — дело небыстрое.

— Как будем атаковать? — спросил Дориен. Его обычный энтузиазм почти потух от взгляда на неприступную крепость.

— Из Лотерна, — ответил Каледор.

Хотя жаль было напрасного похода, Король-Феникс понимал, что куда лучше будет атаковать Тиранок с моря. При отходе обратно на восток Дориен как-то заспорил с ним ночью в шатре.

— Почему мы сразу не поплыли? — спросил младший брат. — Теперь, пока доберемся, уже весна переломится к лету.

— Я должен был убедиться, — ответил Каледор. — Если атакуем на кораблях, то надо брать Тор Анрок. Но если нас отрежут, то между нами и убежищем в Эллирионе будут перевалы Кольцевых гор.

— А если мы возьмем Тор Анрок, тогда что? — спросил Дориен. — Форпосты друкаев по всему Тираноку. Мы будем как остров в море врагов.