История Раскола - Торп Гэв - Страница 255

— Мне не нужна твоя защита, а Нагариту не нужно твое правление, — ответил Алит.

Наследник Анаров глянул за плечо Каледора, и выражение его лица снова изменилось. Гнев исчез, осталась только мрачность. И Король Теней быстро добавил:

— Не думай, что ты уже видел худшее в этой войне, Каледор. Морати все это время знала, что Малекит жив, и собирала для него армию. Это самые умелые из наггароттов, цвет и ядро рыцарей Анлека. Они были скрыты, даже от меня, на Оскверненном острове, изучали там самые смертельные искусства Кхаина возле его кровавого алтаря. Ничто из того, что ты видел, с ними не сравнится. Ты еще и половины сил Нагарита не видел. Будь готов к наступлению.

— В Нагарите не могло остаться такой силы, — возразил Каледор. — В последние годы друкаи терпели много поражений. Что ты скажешь об уничтоженной сегодня армии?

Алит едко засмеялся, и от этого зловещего звука у Каледора упало сердце.

— Сегодня ты перебил перепуганных тиранокцев, — сказал он. — Они боятся Короля-Колдуна и дерутся в его армии, потому что он им приказал. Предпочитают умереть под мечами твоих воинов, нежели предстать перед кхаинитами, подчиняющимися Малекиту. Судьба Котика широко известна.

Шум поисков стал ближе: оставленный Маэдретниром разрушительный след трудно было бы не найти.

Неловкость Алита усилилась, он искоса глянул на Каледора и вдруг снова стал похож на того юного князя, которого Каледор видел когда-то, встревоженного и одинокого.

— Многие думают, что я убит, и не без основательной причины, — сказал Король Теней. — Скажи Финуделу, что я еще жив. Должна ли знать об этом Атиель — пусть он сам решает. Я бы предпочел, чтобы она меня не видела.

— Точнее, ты предпочел бы не видеть ее, — сказал Каледор, читая по лицу Алита.

— Я не могу. Я оставил эту жизнь, когда стал Королем Теней.

— Странный ты эльф, Алит Анар, — сказал Каледор. — Мне не нравится, что ты называешь себя королем, но, если тебе нужна будет помощь, дай мне знать.

— Странным меня называет эльф, принявший имя своего деда и у которого лучший друг — дракон? — Алит снова засмеялся, потом стал серьезным. — Я не охотничий пес, чтобы ты меня звал, когда захочешь. Я — волк, и я охочусь по-своему. С друкаями я буду драться, но не под твоим началом. И снова говорю тебе: Нагарит не твой, он мой. Держись от него подальше.

Алит повернулся и исчез в темноте леса, растворился в тени. Через секунду сзади послышался голос Финудела, и Король-Феникс обернулся.

— Кто это был? — спросил эллирианский князь.

— Потом поговорим, — ответил Каледор.

В его ушах звучали зловещие предупреждения Алита.

Глава восемнадцатая

ФЕНИКС ВОЗРОЖДАЮЩИЙСЯ

Поля за стенами Анлека все еще были покрыты снегом, дыхание тысяч воинов застывало в воздухе.

В темной броне на фоне белой земли, выстроенные шеренгами, они ждали приказа своего короля. Малекит смотрел на них с башни северных ворот, покрытой гигантской тенью Сулех, драконицы Короля-Колдуна, которая возвышалась над надвратной башней, полурасправив крылья. Шкура ее была вся в шрамах от многих сражений с собственным выводком.

Никто не мог укротить ее до Малекита, но он сломал ее волю, и черная драконица стала ему не только ездовым животным, но и телохранителем.

Стук каблуков по каменным ступеням надвратной башни сообщил о приходе Морати. Королева-Ведьма вышла на парапет и остановилась возле сына посмотреть на армию Анлека.

— Это хороший дар к коронации, — сказал Малекит, огненными глазами рассматривая построенные внизу роты. — Ты мудро поступила, сохранив их для меня.

— Я знала, что когда-нибудь ты к нам вернешься, — ответила Морати. — Осталось только пустить этот дар в дело и занять трон Ултуана.

— Сделаем войскам смотр, — объявил Король-Колдун.

Он согнул правую руку — и пламя, игравшее вокруг брони, погасло, оставив в воздухе завитки дыма. Морати взяла сына под руку, и они вдвоем спустились с башни и направились в город.

— С Хеллеброн ты уже знаком, — сказала Морати, показывая на верховную жрицу кхаинитов. Волосы ее были выбелены и стояли шипами, лицо покрывала маска засохшей крови.

— Слава Королю-Колдуну, сыну Кхаина! — пронзительно заверещала она, вскидывая над головой два клинка.

Кхаиниты заулюлюкали, завыли, с выкриками взметая свое оружие.

Король-Колдун с матерью-чернокнижницей миновали воющих сектантов, направляясь туда, где их ждали десяток князей и военачальников. Роты копейщиков и арбалетчиков стояли строгими рядами под холодным ветром, гуляющим по открытому полю. Расчеты сотни стрелометов изготовились возле своих машин, и с фланга их прикрывали пять тысяч тяжеловооруженных рыцарей на вороных конях.

— Армия Анлека, — сказала Морати.

Малекит кивнул, и по команде тысячи наггароттов ударили копьями и мечами в щиты и затопали ногами.

— Слава Королю-Колдуну! — взревели они, вскидывая оружие в салюте.

Черные драконы в облаках ядовитого выдоха располагались в стойлах дальше к северу. Между стойлами сидели мантикоры в железных клетках и ревели от злости. Грифоны и гидры рвались на цепях, но их хриплое карканье и шипение замолкали при приближении Короля-Колдуна. И даже мантикоры смирялись, казалось, в присутствии Малекита, припадая почтительно на задние лапы и покорно повизгивая.

Были здесь и другие воины. Легковооруженные разведчики, пешие рыцари в длинных кольчужных плащах и шлемах с высокими гребнями. Чернокнижники и чернокнижницы Морати десятками падали на колени, когда к ним приближался Малекит.

Тайные убийцы, клейменные и татуированные знаками Кхаина, припадали к земле, предъявляя в знак почтения и покорности кинжалы черного хрусталя.

— Каков твой план? — спросила Морати, когда они с сыном вернулись к городским воротам.

— Крейс должен пасть, — объявил Король-Колдун. — Если мы намечаем кампанию против восточных княжеств, необходимо сперва взять Тор Акар.

— Это уведет нас на территорию Анаров, — напомнила Морати. — Не одна армия осталась там навсегда.

— Это моя территория! — рявкнул Малекит, выдергивая руку из пальцев матери. По броне пробежало темно-синее пламя, его шлем озарился изнутри тем же цветом. — Я сокрушу Анаров, как тебе надо был сделать лет десять назад!

— Большой смысл — горы завоевывать! — огрызнулась Морати. — Из моих безмозглых миньонов многие поплатились за такие попытки жизнью.

— Я не сказал, что завоюю Эланардрис, — возразил Малекит. — Я сказал, что сокрушу Анаров. Марш на Крейс — слишком соблазнительная цель, а когда они нападут, я поймаю их в ловушку и до конца истреблю семя Эолорана. Без Алита их сопротивление рассыплется.

— Много лет мы считали его мертвым, — напомнила Морати. — Он хитер.

— Я его знаю. Своими глазами видел. Мальчишка, и только. Меня ему не перехитрить.

Они вошли в ворота, и начальники отправили войска обратно в лагерь. Опустилась тяжелая железная решетка, затворились ворота, и мать с сыном очутились на позднем зимнем солнце, освещавшем площадь.

— Ты говорил, что возьмешь Тор Акар, — напомнила Морати.

— Когда в моей власти будут Тиранок и Крейс, Эллирион вскоре падет. Авелорн обессилен, с ним покончить можно будет на отдыхе. Котик лежит в руинах, значит, следующей целью будет Сафери. Тириол значительно слабее нас, мы легко разобьем его клику магов и оставим Каледор без магической поддержки.

— Кажется, ты все предусмотрел, — сказала Морати, идя вместе с сыном по дороге, ведущей во дворец Аэнариона.

— У меня было много времени на обдумывание, — ответил Король-Колдун. — Когда боль была не слишком сильна, я усердно думал, что мне придется сделать. Я изолирую Имрика, лишу его всех преимуществ и союзников и, когда он останется один, предложу ему передать мне трон Ултуана.

— Он не примет предложения, — ответила Морати. — Слишком упрям, чтобы признать поражение.

— А я и не хочу, чтобы он его принял. — Малекит вытянул окутанную пламенем ладонь. — Когда он откажется, я возьму его за горло, и он будет гореть. Ему не достанется и сотой доли той муки, что пережил я, но это все равно будет мучительная смерть. Я собираюсь перебить его народ и до основания срыть Тор Калед. Драконы будут сломлены и поставлены нам на службу, и когда Имрик будет знать, что владыка эльфов — я, тогда я сожгу его до смерти.