История Раскола - Торп Гэв - Страница 201

Глядя на Титанира, изображающего из себя воина, Имрик вдруг почувствовал отвращение. Да, он хочет, конечно, чтобы сын вырос, умея обращаться с луком, копьем и мечом, но какое он имеет право делать выбор за сына? Существует вероятность, что Бел Шанаар сдаст назад, откажется от идеи уничтожить секты и привести наггароттов к покорности. Пятьдесят лет назад князь Малекит бросил свой народ. И за эти пятьдесят лет многое могло там измениться.

— Еду, — сказал Имрик. Костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник, у него побелели. — Сегодня. Долгие проводы — лишние слезы.

— Я люблю тебя, брат. Никого другого об этом не попросил бы, — сказал Каледриан, кладя руку Имрику на плечо. — Проследи, чтобы Бел Шанаар довел эту кампанию до конца, и помоги князьям выбрать хорошего полководца. После этого я ни о чем тебя уже не попрошу.

В искренности намерений Каледриана сомнений не было, но Имрик понимал, что такое обещание сдержать не удастся. В Ултуане вот-вот разразится война, и пока она не закончится, покоя не будет ни Имрику, ни любому другому князю.

Обстановка в Тор Анроке была еще более нервной, чем даже в прошлое посещение Имрика. Тиринора и Дориена он оставил дома, чтобы не отвлекали. Они стали обиженно возражать, как Имрик и ожидал, пока он не сказал им напрямик, что считает их присутствие для себя обузой. Дориен слегка смягчился от просьбы Имрика остаться опекуном Анатерии и Титанира, потому что у него самого не было семьи, требующей забот. Тиринор оказался упрямее, и уладить вопрос удалось лишь приказом Каледриана остаться.

Многое уже было обговорено до прибытия Имрика, чему он порадовался. Набравшись решимости провести кампанию против приверженцев темного культа, Бел Шанаар был весь устремлен к этой цели, вопреки нехорошим предчувствиям Имрика и Каледриана.

Несколько князей уже объявили, что выставят воинов для этой кампании. Если все пройдет хорошо, князья из Каледора не потребуются: много-много лет прошло с тех пор, как драконы Каледора воевали над землей Ултуана, и все княжества предпочли бы, чтобы это так и осталось. Использование драконов в борьбе против рассеянных мелких сект не только нецелесообразно, но еще и разозлит наггароттов и побудит их действовать.

Так что Имрик проводил время в зале Бел Шанаара и слушал, как дворянин за дворянином и князь за князем выставляли своих воинов ради общего дела и заявляли претензии на командование. Почти всем тут же следовал вежливый, но решительный отказ от Короля-Феникса и князей: эти вожди вообще не видели битвы.

Это была трудность общая для всех княжеств: наиболее воинственные солдаты и самые успешные командиры давно покинули эти берега ради приключений, связанных с захватом и защитой колоний.

На второй день после его прибытия ко двору явились Финудел и Атиель и обещали поддержку Эллириона.

Тириол принес обеты от имени Сафери и предложил на службу общему делу свое искусство мага. Князья Ивресса, Крейса и Котика откликнулись на зов Бел Шанаара, предложив свои услуги.

Но при всех этих воинственных разговорах оставались два вопроса: кто поведет армию и куда она будет послана? Казалось, что между князьями все время идет борьба — тихая, но не менее напряженная, чем битва армий. В лагерях разных княжеств возникло разделение: те, кто предоставил войска, ожидали первыми получить выгоды, а остальные видели положительную сторону в том, что не по ним прежде всего ударит война.

Снова и снова Имрик отказывал всем, кто предлагал выдвинуть его полководцем армии Короля-Феникса. И снова эту идею предложил Финудел через два дня после своего приезда.

— Никто из нас не подходит для этой чести так, как ты, — сказал эллирионский князь, когда в зале Бел Шанаара опять собрался совет. — Если не считать разве что подвигов Малекита, никто в недавней истории не совершил военных деяний более великих.

— Даже если так, то сейчас не моя очередь, — ответил Имрик.

Реплика была встречена смешками, но Имрик нахмурился, показывая, что шутить не думал. Смех стих.

— Может быть, уговорим Аэрентиса? — предложил Тириол. — Как страж Атель Марайи он искушен в войне.

— Он уже отказался, — с тяжелым вздохом ответил Бел Шанаар. — И Литериун, Менатиус, Орландрил и Кателлион.

— Тогда, если никто не возьмет на себя это бремя, придется мне, — сказал Элодир.

— Благородное предложение, но я его принять не могу, — ответил Король-Феникс. — Я уже говорил тебе, что полководец не должен быть из Тиранока. Если армия будет вести войну от моего имени, командовать ею следует князю другого княжества, чтобы не было обвинений, будто я возвышаю свое княжество над другими.

— Должен же быть какой-то способ решить этот вопрос, — сказал Финудел. — В Эллирионе двадцать тысяч всадников и десять тысяч копьеносцев ждут команды. Кто же их поведет?

— Это замечательно, что эллирионские повелители коней готовы выступить, — сказал князь Батинаир из Ивресса. — Но против кого, дорогой мой Финудел? Вряд ли можно провести кавалерию по всем деревушкам и городкам Ултуана.

— А не хотите ли вы нарушить согласие между княжествами для своей выгоды? — добавил Каладриан — тоже ивресский дворянин. — Не тайна, что последнее время богатства Эллириона тают. Война на руку тем, кому нечего терять, ее тяжесть ложится на тех, у кого есть средства. Наши усилия за океаном приносят нам богатство и колониальные товары — полагаю, Эллирион этому завидует.

Финудел готов был ответить, и гневные морщины появились у него на лбу, но Атиель быстро положила ладонь ему на руку, останавливая его.

— Не стану отрицать, что мы не процветали последние годы так, как некоторые, — ответила эллирионская княжна. — Частично потому, что мы, Внутренние княжества, должны платить пошлины Лотерну, чтобы наши корабли пропускали в Великий океан. Я подозреваю, что Внешние княжества обладают монополией на торговлю только благодаря этим пошлинам.

— Давайте не будем заниматься географическим крючкотворством! — презрительно улыбнулся князь Лангарел из рода Харадринов в Лотерне. — Морские Врата нужно охранять, и наш военный флот делает это к общему благу. Так что понятно, что все мы должны вносить вклад в издержки на эту оборону.

— И от кого же вы нас обороняете? — возмутился Финудел. — От людей? От дикарей, живущих в хижинах и едва умеющих переплыть реку, а отделяет нас от них океан? От гномов? Они счастливы в своих горах и пещерах. От рабов Древних? Их города лежат в развалинах, а цивилизацию поглотили жаркие джунгли. Никому не нужен ваш флот — пустое развлечение лотернской знати, позолоченное трудом всех прочих княжеств.

— Обязательно ли каждый день вываливать передо мной все старые распри и обиды? — спросил Бел Шанаар, спокойным голосом прорезав крик князей. — Этой перебранкой мы ничего не выиграем, а потеряем все. Пока мы торгуемся за трофеи из растущих колоний, наши здешние города пожирает упадок и секты запретных богов. Вы хотите, чтобы мы оторвались от корней и устроились на новых ветках наших княжеств? В мире хватит богатств для нас для всех, если мы бросим мелочные дрязги.

— Сила сект растет — это очевидно, — сказал Тириол, сидящий на одной из самых нижних скамей амфитеатра. Все глаза повернулись к нему, ожидая, что он скажет. — Портал пока сдерживает напор темной магии, но она собирается в горах. На вершинах гор видели странных противоестественных тварей, порожденных силой Хаоса. Не все эти твари были вычищены клинком Аэнариона и порталом Каледора. Отвратительные монстры все еще обитают в диких местах. Темная магия питает их, увеличивая их силу и хитрость. И уже сейчас перевалы становятся все опаснее для путников. Зимой, когда охотники и солдаты не смогут сдерживать растущее число этих тварей, что тогда? Мантикоры и гидры спустятся на равнины и станут нападать на усадьбы и уничтожать деревни? Если мы позволим сектам плодиться беспрепятственно, даже портал не справится с ними, и мир вновь рухнет в век темноты и демонов. Есть здесь хоть один, кто готов предупредить его приход?