История Раскола - Торп Гэв - Страница 174

Пущенная из лунного лука стрела рассекла шею скачущей впереди лошади и вонзилась в грудь следующей, от чего обе рухнули на землю. Тени выпустили несколько смертоносных залпов. Все рыцари упали в траву мертвыми или ранеными, прежде чем одолели половину расстояния от дороги до отряда Алита.

Князь бросил взгляд через плечо. Войско быстро приближалось.

— За мной, к утесам, — крикнул он, закинул за спину лунный лук и бегом бросился к берегу.

Князь возглавлял отступление. Когда Тени добежали до дороги, он обернулся к армии друкаев. Враги быстро сокращали расстояние, но анарцы должны были достигнуть обрывистого берега раньше, чем попадут под обстрел арбалетчиков. С юга скакали рыцари, но они тоже не успевали перехватить Теней, прежде чем те начнут спуск. Хотя ситуация выглядела суровой, сейчас Алит чувствовал себя более уверенно, чем когда заметил развевающиеся над холмами флаги. Однако, несмотря на проблеск надежды, он не позволил себе расслабиться.

— Не останавливаться! — приказал он, когда несколько воинов нацелились в приближающихся друкаев. — Мы не сумеем их задержать.

В дюжине шагов от обрыва Алит увидел море. На мгновение его поразила красота бесконечного темно-синего горизонта. Еще через несколько шагов перед ним раскинулись бескрайние воды. К Ултуану катились высокие волны, намного сильнее того прибоя, что он видел на Внутреннем море в Тор Элире. Вопреки собственному приказу Алит замер в благоговении перед увиденной картиной. Везде, насколько видел глаз, простирался Великий океан — по сравнению с ним эльфы выглядели карликами. Где-то далеко за его просторами лежали джунгли Люстрии. Там потомки слуг Древних еще цеплялись за остатки цивилизации. Разрушенные города и исходящие паром мангровые заросли, коварные болота и старинные сокровища ожидали дерзких путешественников и искателей приключений.

Алит только сейчас осознал, как мало повидал в жизни. Он никогда не бывал в Элтин Арване на востоке, в колониях Элитиса и в башнях эльфов далеко на юге. А если бы не гражданская война, он бы вряд ли посетил бы даже Эллирион или Авелорн.

Крики анарских воинов вывели его из задумчивости, и князь вернулся к насущным проблемам. Тени указывали на море, и увиденное моментально лишило Алита уверенности в благоприятном исходе задуманного: недалеко от берега стояли на якоре три черных корабля.

Алит подошел к краю утеса и глянул вниз, чтобы оценить сложность спуска. Берег обрывался не отвесно, по нему ярусами тянулись темные и светлые полосы выходов породы, скала пестрела множеством расщелин и уступов. Алиту доводилось совершать более сложные восхождения и спуски. Его воины доберутся до моря сравнительно легко, настоящие трудности ждали их внизу, где об острые камни ударял прибой и вокруг подводных валунов кружили сильные течения.

Что-то черное, тяжелое просвистело в воздухе рядом с Алитом, затем последовали еще выстрелы. Несколько Теней покатились по земле с торчащими из тел длинными копьями — это установленные на кораблях метатели сделали первый залп. Воздух наполнил свист копий. Следующий залп снова проредил ряды анарцев.

На утесе воины скидывали оружие, чтобы сбросить лишний груз, а некоторые снимали плащи и ботинки. Многие замешкались и в ужасе смотрели на поджидающие внизу черные корабли или зачарованно уставились на тела погибших.

— Не останавливаться! — снова крикнул Алит, сорвал с себя плащ и кинул на землю.

Он быстро огляделся по сторонам — воины начинали долгий спуск по обрыву. Князь потянулся к колчану, чтобы выкинуть и его, но остановился. Лунный лук сверкал в солнечном свете. Он не мог бросить драгоценный, добытый тяжелыми усилиями дар. Алит вытащил лук из колчана, перекинул его за плечо, отбросил колчан и перебрался через край утеса.

Тени отличались ловкостью и умением карабкаться по горам, так что вскоре большинство уже достигло середины обрыва. Метатели с кораблей продолжали осыпать залпами серую скалу. Некоторые снаряды попадали цель, и тогда один из воинов срывался с откоса и падал в пенящиеся воды внизу. Стальные наконечники высекали из камня мелкую острую крошку; она изорвала одежду Алита и исцарапала кожу. Одно из копий пролетело в волоске от его ноги и в пыль раскрошило уступ, на котором стоял князь. Алит повис на одной руке, судорожно ища новую опору.

Крики страха и боли мешались с шумом волн. Алит продолжал перебирать руками, переносить вес с одной ненадежной опоры на другую. Его пальцы находили малейшие трещины, а ноги опирались на выступы шириной в палец.

Все больше анарцев падало жертвами боевых машин. Их крики тонули в рокоте моря, тела исчезали в кипящих волнах. Отряд потерял уже около четверти солдат.

— Они убьют нас всех! — крикнул Алит. — В воду!

Тени боялись прыгать навстречу верной гибели, но Алит все больше убеждался, что на утесе им долго не прожить.

— За мной! — крикнул он, отпустил руки и изо всех сил оттолкнулся ногами.

Ветер трепал волосы и обжигал лицо, пока он падал навстречу морю. Князь видел, как взлетает над острыми рифами пена, но больше всего боялся подводных камней. Он закрыл глаза, вытянулся в струнку и с безмолвной молитвой морскому богу Маннанину приготовился нырнуть.

Удар о поверхность воды оказался сравнимым с пинком лошади — из легких Алита разом выбило весь воздух. Он ушибся обо что-то твердое правой рукой, и она онемела. Князя окутал кокон из пузырей, его швыряло во все стороны и только чудом не ударило о камни. Яростное течение переворачивало тело вверх ногами, вертело вперед и назад. От крови вода окрасилась в красный цвет. Свет и тьма кружились за закрытыми веками, пока князя метало между поверхностью и страшными глубинами. Кости заломило от холода.

Алит замахал руками и ногами, борясь с течением, которое грозило утащить его в глубину. Одной рукой он выгреб на пузырящуюся пеной поверхность, но и там его продолжали крутить и подкидывать волны. Дважды подводное течение хватало князя за ноги и утаскивало вниз, заставляя глотать соленую воду. Он кашлял и отплевывался, в какой-то момент его бросило на острый, как лезвие, край рифа — тот оставил на животе длинный порез, и князь завыл от боли. Течение вырывало лунный лук, тетива врезалась в руку. Лук путался в ногах и бил по лицу, но Алит не хотел бросать драгоценное оружие.

Гребок за гребком Король Теней боролся с волнами. Он сумел собраться с мыслями и повернул на юг, подальше от кораблей друкаев. Брошенный назад взгляд показал, что друкайское войско добралось до обрывистого берега. Арбалетчики поливали дождем стрел тех, у кого не хватило смелости прыгнуть в море.

По воде расходились красные пятна. Алит не знал, как много воинов погибло при прыжке. Он видел, как несколько солдат, в том числе Хиллраллион, цепляются за камни и тяжело дышат. Их укрывал каменный козырек, который торчал из утеса подобно огромной серой игле. Алит подплыл к ним и ухватился за трещину в каменной поверхности.

— Нам нельзя оставаться здесь, — выговорил он.

На большее у него не хватило дыхания.

Князь указал наверх, где собирались отряды друкаев. Хиллраллион понял его, кивнул и жестом приказал остальным следовать за князем.

Преодолевая усталость, Алит оттолкнулся от камня. Он не мог думать об идущих за ним. Ему потребуются все силы и упорство, чтобы выжить.

Глава двадцать третья

НОЧЬ ТЕМНЫХ НОЖЕЙ

Мало кому удавалось пережить недовольство Морати, но пока Аландриан поднимался по ступеням дворца, он старался держать себя в руках. Он не смог убить или захватить в плен загадочного Короля Теней, однако подобрался к нему ближе, чем кто-либо еще за последние шесть лет. Командир не питал тщетных надежд, что Морати простит его промах, но он успел разработать новый план, как захватить ловкого мятежника. Этот план не только будет иметь успех, он на деле покажет раскаяние Аландриана. Командир даже позволил себе самостоятельно испросить аудиенции, не ожидая приказа королевы.

Когда Аландриан вошел в тронный зал, его поразила улыбка на лице Морати. Королева в просторной мантии из черного шелка с отделкой из белого меха сидела в кресле рядом с величественным троном Аэнариона; обнаженные руки и ноги отливали в свете ламп бледным сиянием. На ее лице Аландриан увидел дружелюбное выражение. Искренность королевы тревожила командира гораздо больше, чем гримаса недовольства, которую он ожидал увидеть.