Развод. Я ошибся, любимая (СИ) - Синицына Светлана - Страница 4

Сажусь в машину. Меня трясёт. Я сейчас начну бросаться на стены.

Вставляю ключ в замок зажигания. Руки дрожат. Мокрые.

Пусть он догонит меня!

Что-то предательски шепчет внутри.

Пусть остановит.

Завожу машину. Сдаю назад. Слышу снаружи:

— А где Таня? Уехала?

— Пусть пропсихуется.

— Правильно, Димочка. Чтобы Аллочка не волновалась.

Молния разрезает небо. Секунда, вторая и — раскат грома. Сотрясает всё вокруг.

Уезжаю прочь. В зеркале заднего вида — новый красный «Мини Купер».

Задыхаюсь. Это Алла. Наверняка.

Надо было остаться? Сесть за один стол. Улыбнуться. Быть сильной.

Но я не могу.

Капли барабанят по лобовому стеклу. Дворники пока справляются. «Хонду» потряхивает на гравийке. Только бы никуда не врезаться.

Стихия накрыла весь юг региона. Дожди по трассе. Я не смотрела прогноз. Думала, всё будет как всегда. Дача, грядки, выходные. Такие, как любит Дима.

А я? Что люблю я?

Сжимаю руль. Не могу дышать. Муж не просто изменяет мне. Он заделал ребёнка другой женщине. Не просто трахнул, переспал. А пошёл на ЭКО. Мужчины по-другому относятся к этому.

Я уговаривала. Просила. Приводила аргументы. И слышала одно: потом. Подождём.

Он ждал. Аллу. От неё он захотел детей. От меня — нет.

Интересно, почему ЭКО?

Дождь превращается в ливень. Догоняет меня.

Семьдесят километров. Девяносто. Сто.

Гоню. Домой. Туда, где прожила тринадцать лет. Уехать, спрятаться.

— Впереди камера.

Последнее, что успевает сказать навигатор перед тем, как попадает в ложбину между предгорий, где не ловит связь.

Иронично: связи нет, а камера есть.

Снижаю скорость. Еду. Ну и где эта камера?..

Машину потряхивает.

А потом…

Правое переднее колесо словно проваливается в пустоту.

Отвратительный звук. Свист.

Чёрт!

Вдавливаю педаль «тормоз» в пол. Машину заносит. Кювет. Сердце пропускает удар. Внизу — склон.

Нет!..

«Хонда» останавливается. В паре сантиметров от склона.

Я сижу. Сжимаю руль.

Первое желание: замереть! Закрыться, запереться, замуроваться. И сидеть. Ждать. Чего?

Заставляю себя выйти из машины. Каждое движение как у парализованного. Накидываю куртку на голову. Ведь у меня нет зонта.

Колесо пробито.

Сглатываю.

У меня есть домкрат. А запаска… открываю багажник. Пальцы соскальзывают с мокрого металла.

Запаски нет.

Заглядываю в машину. Беру смартфон. Связи тоже нет.

Я одна. Ночью на трассе. И никто за мной не приедет…

Глава 5

Татьяна

Сажусь в машину.

Верчу в руках бесполезный смартфон. Нужно выбираться отсюда. Какая-нибудь машина точно проедет. Это — федеральная трасса. Автомобилисты помогают друг другу…

Дождь льёт, как из ведра. Ни единого просвета. Темно.

Сглатываю. Дура. Зачем я уехала? Лучше бы осталась. Переждала дождь. Потерпела бы. Было бы удобно.

Потираю шею. Горло сдавливают рыдания.

Я плачу.

Просто реву.

— За что? — ударяю по рулю. — За что? За что?!

Срываю голос. Закашливаюсь.

Они там. Дима и Алла. Вместе с Риммой Яковлевной, чью любовь я столько лет пыталась заслужить. Сидят, едят ресторанные блюда…

Тошнит.

Дима с утра ел мои оладьи. Не просто ел. Жрал. Не глядя. Закидывал в топку.

— Сволочь! — кричу. — Какая же мразь! Будь ты проклят!..

Я тебя со свету сживу!

Может, свекровь уже меня прокляла. Она балуется картишками. И я теперь я останусь на этой трассе…

Свет фар.

Далеко впереди.

Застываю. Приглядываюсь. Прищуриваюсь.

Да, мне не мерещится. Ко мне приближается машина. Большая. Какой-то внедорожник.

Выскакиваю из «Хонды». Машу руками и зову:

— Постойте! Помогите!

У меня включена аварийная сигнализация. Я даже выставила знак, который всегда вожу с собой.

Внедорожник тормозит. Переезжает на мою сторону дороги. Останавливается.

Серебристый «Мицубиси» кажется гигантом, а моя «Хонда» совсем теряется рядом с ним.

Я стою на месте и жду. А затем дверца внедорожника распахивается, и из него выходит мужчина.

У него в руках зонт. Большой, чёрный, подстать владельцу.

Уверенно, быстро, без лишней суеты мужчина подходит ко мне так, что я оказываюсь под куполом.

— Здравствуйте, — спокойно произносит мужчина. — У вас что-то случилось?

— Д-да, — уже начинаю мёрзнуть. — Я пробила колесо.

— Бывает, — отзывается. — Это не страшно. У вас есть запаска?

— Нет, — краснею. Чувствую себя полной дурой. Сейчас этот водитель выльет на меня ушат помоев, потому что женщина за рулём априори виновата. Во всём. — Забыла, наверное.

— Не беда, — усмехается белыми зубами незнакомец. — У меня есть.

— Для «Хонды»? — приподнимаю бровь, кивая на внедорожник.

— Для «Хонды», — кивает. — Посидите пока в моей машине. Чтобы аккумулятор зря не гонять.

Я слушаюсь. Иду под зонтом с незнакомым мужчиной.

В «Мицубиси» тепло. Тихо играет классическая музыка. По телу мурашки не только от холода.

Прокофьев. «На смерть Джульетты». Как жаль, что Дима не любит ни театры, ни классику.

— Давайте я вам помогу, — оборачиваюсь, когда незнакомец открывает багажник.

— Погрейтесь. Подержите зонт, когда я буду менять колесо.

Остаюсь на месте. А Диме всегда требуется помощь. Сиюминутная. Во всём. А вместо благодарности: ворчание.

Водитель внедорожника тем временем достаёт запаску и домкрат. Склоняется над моим колесом.

— Стандарт, — слышу тихий голос. — Хорошо. Подойдите, пожалуйста.

Я держу зонт, пока незнакомец меняет колесо. Его движения точные, профессиональные, словно его руки проделывали это много раз. Загорелые, большие, сильные. Как и он сам.

Мужчина похож на свою машину. Такой… медведь. У него даже фонарь с собой оказался!

А где-то в двух часах езды отсюда на тёплой даче сидят Дима и его первая любовь.

Сердце сжимается. Снова. На глазах выступают слёзы…

— Готово, хозяйка. Принимайте работу.

Вырываюсь из мыслей, словно пробуждаюсь от тяжёлого сна.

Колесо поменяно, а незнакомец глядит на меня снизу вверх и улыбается. Он красивый. Не лощёной, а той самой природной мужской красотой. Наверное, так выглядели гордые воители древности.

Почему я вообще на него смотрю? Это — чужой мужчина. Он просто мне помог.

Боже, до чего я докатилась: простую помощь воспринимаю, как что-то инопланетное.

— С-спасибо, — пытаюсь улыбнуться.

Мужчина окидывает меня быстрым взглядом, легко поднимается на ноги. Пружинисто, грациозно, как тигр, готовый к прыжку.

— Вы промёрзли до костей, — не вопрос, а утверждение. — У меня есть кофе в термосе. Пойдёмте, выпьем.

— Спасибо, не надо…

Но незнакомец вдруг мягко, но настойчиво берёт меня за руку и ведёт в свой внедорожник.

У него на самом деле термос с вкуснейшим кофе. Мужчина наливает мне ароматный напиток в походную термокружку.

Я пью. Маленьким глотками, потому что кофе ещё горячий.

Мой спаситель присоединяется ко мне. На его пальцах следы масла.

— Чёрт…

Он достаёт влажные салфетки. Вытирает руки. Замечаю, что на его безымянном пальце нет кольца, но когда незнакомец закидывает упаковку салфеток обратно в бардачок, замечаю помаду.

Гляжу в свою кружку. Я ничего не знаю об этом человеке, но на мгновение словно поверила… Во что? В человечность?

Наверное.

— Вам ещё долго ехать? — спрашивает незнакомец.

— Два часа до областного центра, — пожимаю плечами. — А вам?

— Тоже два часа, — кивает. — Только в другую сторону. Как вас сюда занесло?

— Домой возвращалась, — отвечаю уклончиво.

— В такую погоду? — приподнимает густую чёрную бровь. — Без запаски. Без зонта.

— Я не рассчитывала, что моя машина сломается.

И не только машина. Сегодня сломалась вся моя жизнь.