Развод. Я ошибся, любимая (СИ) - Синицына Светлана - Страница 22

Я не хочу криминал. Я хочу, чтобы Таня меня поняла!

Еду к матери нервный. Надо успокоиться. Алла не должна видеть меня таким. Раздавленным, побитым. Я люблю её. Вместе мы всё преодолеем.

Подъезжаю к дому матери. Я подарил его ей. Как и квартиру.

Чёрт, наверное, нужно было и отцовскую засыпушку на мать оформлять. И фирму. Но я не хотел грязи. Доверял Тане.

А теперь…

Поворачиваю в просёлок. Так, улыбаюсь…

Чёрт!

Возле ограды стоит чёрный «Ленд Ровер» с характерными номерами.

Сжимаю руль.

Спокойно. Вадим Викторович просто приехал повидать дочку. Вот и всё. Ничего страшного.

Но как же страшно перед ним опозориться. Ничего. Кроме матери никто не знает, что Таня размазала меня в суде. Даже Алле я не говорил. Было стыдно. Ведь любимой так нравится мой дом...

Поднимаюсь по ступенькам. Прокручиваю в голове диалог. Что я скажу Берсеневу, что он мне ответит.

Я больше не тот Дима Герасимов, которого можно было прогнать. Посчитать недостойным. Теперь Дмитрий Алексеевич. У меня своя фирма. Я имею вес. Связи.

В конце концов, Алла носит мою дочь!

— Димочка! — мать буквально вылетает ко мне. — Родненький! Наконец-то! Ну как? — понижает голос. — Разобрался с Таней?

— Нет, — цежу. — Юристы говорят, шансов нет.

Мать качает головой, то и дело поглядывая в сторону гостиной.

— Мам, — напрягаюсь. — Ты что-то рассказала Берсеневу?

Нет! Стучит набатом в голове. Только не это.

— Димочка, ты только не сердись, — мать заглядывает мне в глаза. — Я просто хотела, как лучше. У Вадима Викторовича связи. Он легко поставит Таню на место…

— Зачем, мам? — хватаюсь за голову. — Я же просил ничего не говорить!

— Я мать! — заявляет. — Я не могу спокойно смотреть, как ты себя изводишь. А в любви и на войне все средства хороши. Да, я попросила Вадима Викторовича помочь тебе. Что в этом плохого?

Что плохого?

Трижды ха.

Да ничего, если отбросить, что мать меня только что опозорила! Втоптала в грязь, показав Берсеневу, что я ничего сам решить не могу!

Сжимаю кулаки.

Я найду, что сказать. Выставлю всё так, что мать ошиблась. Перепутала по старости и глупости. Она ведь всего лишь продавщица и не разбирается в юридических тонкостях…

Вадим Викторович сидит на диване и смотрит новости.

Краем глаза замечаю репортаж: что-то об аварии на разрезе. Экскаватор вышел из строя, пострадал водитель. Интересно, какой это разрез? Поставляю ли я туда запчасти…

Чёрт, мне сейчас вообще не до этого!

— Трагедия, — коротко произносит Берсенев, когда я останавливаюсь рядом.

— Ужасно, — киваю. — Техника изношена.

— Хорошие запчасти нынче дороги, — замечает Вадим Викторович.

— Цена моих изделий соответствует качеству.

Слова Берсенева царапают. На что он намекает?

Нет, никаких намёков. Мы просто беседуем.

— Вадим Викторович, — начинаю осторожно. — Мать сказала, что она просила вас кое о чём. Скажу сразу: это лишнее. Мать неверно меня поняла…

— Напротив, — отзывается Берсенев. — Римма довольно точно передала суть дела. — Взгляд его карих, таких же, как у Аллы, глаз врезается в меня, точно лезвие. — Ты так и остался крохобором и жлобом.

Мне словно кислотой в лицо плеснули.

Задыхаюсь. Кислород перекрыли.

А Берсенев продолжает:

— Ты хочешь оставить жену, которая прожила с тобой тринадцать лет, ни с чем. Ты выкручиваешься. Считаешь, что если заплатил деньги, то имеешь право на всё. Это не так, Дмитрий.

— Вадим Викторович, — стараюсь держать лицо. — Я делаю всё это только ради Аллы.

— Алла не нуждается в деньгах, — отрезает. — Ей нужна здоровая атмосфера. Спокойствие. Тишина. А не судебные разборки.

— Поэтому я и хотел, чтобы дом остался мне! — восклицаю. — Чтобы Алла чувствовала себя в нём хозяйкой.

— Ты идиот, или прикидываешься? — жёстко спрашивает Берсенев. — Единственный вариант, как это может получиться: мировое соглашение. Вы делите с Татьяной всё пополам. И точка. Без экспертиз. Без возни. Без грязи. Римма сказала, что Татьяна только это и требует. А ты хочешь одобрать её, как липку. Это недостойно мужчины, Дмитрий. Это, как говорит моложёжь, «красный флаг». Заставляет задуматься. Если ты способен на такое, то где гарантии, что не поступить однажды так и с моей дочерью?

Он говорит. Каждое его слово — удар.

Обтекаю. Натурально обтекаю. Слышу, как за прикрытой дверью тихо охает мать. Она, как всегда подслушивала.

Вот кто её просил открывать рот?

Я бы всё уладил…

Берсенев смотрит на меня, ожидая ответа.

— Я люблю Аллу, — пытаюсь не отводить взгляда и не краснеть, хотя уши пылают. — Больше всего на свете. Я хочу, чтобы она была счастлива. Я подпишу с Таней мировое соглашение.

— Я рад, что человек в тебе победил, — кивает Вадим Викторович. — А то уже испугался, что дочка снова… разочаруется.

— А где Алла? — выдавливаю.

— В огороде. У неё трансляция для подписчиков.

Поднимаюсь и быстро иду в огород. Таня потеряла ребёнка на грядках. Я не позволю Алле гнуть спину.

Любимая позирует возле аккуратно подвязанной и подрезанной малины. Улыбается в камеры и говорит:

— …а это вкусная и полезная экологически чистая малинка для наших девочек…

Режет слух. Неужели Алла никому до сих пор не сказала про потерю?..

Холодок по спине. Перед глазами — следы ножовки на детской кроватке.

Глупости.

Алла просто имела в виду малышку и Кристинку. Ведь племянница тоже наша девочка.

Смотрю на любимую и понимаю: ради неё я готов на всё. И если ради этого придётся пойти на условия Тани, значит, так тому и быть.

И пусть Тане будет стыдно за это!

Дорогие мои!

Приглашаю в мой завершённый роман

РАЗВОД. ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ ВСЁ

— Мой мужчина — твой муж, — сестра наслаждается вниманием. — Он закрыл мою ипотеку. Свозит меня и детей на море.

Задыхаюсь.

Хочется перевернуть стол.

Разбить все тарелки, размазать еду по мерзким рожам предателей. Останавливает только то, что готовила мама.

И дочка.

— Кайфово, сестра? — улыбаюсь. — Путаться с моим мужем и прожирать деньги моей семьи?

— Юль! — багровеет муж. — Ты всё не так поняла…

— Не унижайся! — сестра вцепляется в моего мужа. — Скажи, что мы вместе! Что ты любишь меня…

— Да отцепись ты! — рявкает. — Юля, это всё не то, что ты думаешь…

— А что надо думать?

По спине — холодок.

Это спросила не я.

Оборачиваюсь.

Дочка стоит и смотрит на нас.

Муж прятал деньги от семьи и обеспечивал мою сестру. А я брала кредит на лечение дочери.

Он обещает, что я потеряю всё. Квартиру, маму, дочь.

Нет, любимый. Это ты — всё!

И развод не самое страшное, что тебя ждёт!

ИСТОРИЯ ЖИВЁТ ЗДЕСЬ

Глава 23

Татьяна

Платье.

Красное. Вульгарное, как сказал бы Димы.

Но его здесь нет. Решаю я.

Завязываю бант на воротнике. Платье лёгкое, летнее. Такое, какое я сто лет не носила. Потому что постоянно была либо на работе, либо в огороде у Риммы Яковлевны.

Больше никакого огорода. Никакого «своего» дома. Я куплю себе квартиру, когда Дима выплатит мне компенсацию. Уже присмотрела евродвушку в новостройке недалеко от Перинатального Центра. Сделаю ремонт. Такой, как хочу я. А остальное положу на депозит, пусть идут проценты.

Смотрю на себя в зеркало.

Я уложила волосы. Ничего особенного, но смотреть на светлые пряди по-прежнему непривычно, потому что тринадцать лет на меня из зеркала глядело чужое лицо.

Встреча у нотариуса назначена на десять утра.

Подъезжаю на «Хонде». Димы ещё нет, поэтому могу немного прогуляться. Подышать остатками аромата сирени.