Развод в 40. Я больше не твоя (СИ) - Овчинникова Валери - Страница 66

«Марина, год назад ты сказала, что выбираешь себя. Я тогда понял: если когда-нибудь ты выберешь меня, я должен быть не дорогой, по которой тебя увели, а человеком, рядом с которым ты идешь сама. Я люблю тебя. Не за пекарню, не за силу, не за то, что ты выстояла. Я люблю тебя утром без макияжа, злую над договором, смеющуюся с Алисой, уставшую у печи, опасную с микрофоном и тихую после долгого дня. Я хочу быть твоим мужем. Не владельцем твоей жизни. Не спасателем. Мужем. Если ты захочешь. Я буду у старой библиотеки завтра в семь. Просто потому, что однажды у нас украли этот разговор. Теперь я хочу дать тебе его правильно. Андрей».

Я дочитываю.

Лист дрожит в руках. Не сильно. Достаточно, чтобы он заметил.

— Ты зовешь меня к библиотеке? — спрашиваю.

— Да.

— После того, что мы только что сделали на диване?

— Я умею разделять предложение и диван.

— Великолепный навык.

Он молчит. Смотрит серьезно.

— Я не хочу ответа сейчас. Я хочу, чтобы ты пришла, если захочешь. Как тогда. Только теперь письмо у тебя.

Горло сжимает.

Вот так лечится старая кража. Не громким жестом. Не кольцом в бокале. Не сценой перед гостями. Письмом в руки. Выбором. Временем. Возможностью прийти самой.

Я складываю лист и кладу на стол.

— Андрей.

— Да.

— Завтра в семь у нас мастер-класс по булочкам.

Он моргает.

На лице появляется такое выражение, что я едва удерживаюсь от смеха.

— Отменить?

— Нет. Я хозяйка. У меня расписание.

Он смотрит на меня.

— Тогда я подожду.

— У библиотеки?

— Сколько нужно.

Я касаюсь пальцами его щеки.

— Не придется до закрытия.

Он закрывает глаза на секунду.

Когда открывает, в них уже слишком много.

— Марина…

— Завтра после мастер-класса я приду. В семь сорок. Если ты очень хочешь символизма, возьми кофе. Я приду голодная.

Он смеется. Хрипло, тихо, счастливо.

— Да, Марина Викторовна.

— И Андрей...

— Да?

— Кольцо можешь взять. Но решение я скажу сама.

Он наклоняется ко мне, целует ладонь.

— Я другого и не хочу.

Я смотрю на него, на письмо, на темное окно, за которым спит новый хлебозавод, на свою одежду, разбросанную по комнате отдыха владельца, и чувствую такое спокойное счастье, что даже страшно его трогать лишними словами.

Год назад моя жизнь закончилась в запахе ванили и измены.

Сегодня она пахнет хлебом, его кожей и письмом, которое наконец дошло до адресата.

А завтра в семь сорок я пойду к старой библиотеке...

И скажу — да.