Развод в 40. Я больше не твоя (СИ) - Овчинникова Валери - Страница 40

Пекарня моя.

Даже если деньги на старт дал Андрей.

Даже если Олег стоял в центре на открытии.

Даже если Вероника подала заявку.

Моя.

Потому что я вложила не только деньги. Вложила годы, руки, спину, нервы, дочь на стуле в подсобке, сотрудников, клиентов, запах хлеба, все утра, когда хотелось спать, но нужно было открываться.

Телефон вибрирует.

Неизвестный номер.

Открываю сообщение.

Файл.

Название: «Договор_отчуждения_пекарня. pdf»

И текст:

«Марина Викторовна, вы слишком медленно понимаете. Иногда подписи уже стоят там, где вы еще спорите».

Я открываю файл.

На первой странице договор.

Продавец: Соколова Марина Викторовна.

Покупатель: ООО “СоколФуд”.

Предмет: передача имущественного комплекса пекарни «Теплый хлеб», включая оборудование, рецептуры, клиентскую базу и права использования коммерческого обозначения.

Внизу — моя электронная подпись.

Моя.

Которую я не ставила.

Глава 17. Подпись, которой не было

Моя электронная подпись.

Которую я не ставила.

Я смотрю на экран ноутбука в пустом кабинете пекарни, и первым желанием становится не кричать. Не бросить ноутбук. Не позвонить Олегу и спросить, сколько еще дна он там припрятал в семейной жизни.

Первым желанием становится вымыть руки.

Странная реакция, но сильная. Будто кто-то чужой залез не в файл, не в юридический документ, не в систему электронного документооборота, а прямо в мою ладонь. Подделал движение пальцев. Поставил мою фамилию там, где я не была. Взял мое имя и аккуратно присобачил к передаче моей пекарни Веронике.

Спасибо, новая история. Очень свежо. Очень современно. Кража с цифровой подписью. Прогресс, чтоб его.

На экране договор. Продавец — я. Покупатель — ООО «СоколФуд». Предмет — имущественный комплекс пекарни «Теплый хлеб», оборудование, рецептуры, клиентская база, коммерческое обозначение.

У меня даже во рту становится сухо от этой формулировки: клиентская база. Люди, которые годами приходили ко мне за хлебом, в документе выглядят как папка с данными. Нина Павловна, которая уже столько раз спасала мне нервы своим ядом без сахара. Молодая мама с коляской, которая берет круассаны по пятницам. Мужчина из соседнего офиса, у которого день рождения мы узнаем по заказу на двадцать эклеров. Все они в чужом договоре превращены в актив. Передать. Принять. Подписать.

Я делаю скриншоты. Всех страниц. Время сообщения. Номер отправителя. Имя файла. Свой экран с открытым договором. Потом сохраняю файл на внешний диск, который лежит в ящике с наклейкой «архив», и второй копией отправляю Петру Аркадьевичу.

Пальцы работают быстро.

Голова тоже.

Только где-то в груди сидит ледяной кусок: если эта подпись принята системой, они уже могли отправить договор дальше. Поставщикам, банку, арендодателю, соцсетям, кому угодно. Пока я стою тут в кабинете, кто-то где-то мог открыть письмо и подумать: да, Марина Соколова передала пекарню. Женщина сама подписала. Какие вопросы?

Я звоню Петру Аркадьевичу.

Он берет после второго гудка.

— Марина Викторовна?

— Мне прислали договор передачи пекарни на «СоколФуд» с моей электронной подписью. Я его не подписывала.

На той стороне тишина длится ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы проснуться на юридическую войну.

— Файл у меня?

— Отправила. Скриншоты тоже.

— Не закрывайте ноутбук. Не удаляйте сообщение. Не пересылайте никому кроме меня. Кто рядом?

— Я одна в пекарне.

— Заприте дверь. Сейчас же.

Я встаю, выхожу из кабинета, прохожу через темный зал к входу. Снаружи улица уже вечерняя, стекло отражает витрину, мой силуэт, пустые столики. Я закрываю дверь на внутренний замок и включаю сигнализацию на задний вход. Возвращаюсь в кабинет.

— Закрыла.

— Теперь слушайте. Нужно проверить сертификат подписи: кем выпущен, когда, через какой удостоверяющий центр, какой номер сертификата. Вы умеете открыть сведения?

— Научусь за минуту.

— Я пошлю инструкцию. Также срочно звоню специалисту по ЭЦП. Наталье Петровне не звоните до моего сигнала.

— Почему?

— Потому что нужно понять, где могли взять доступ. У вас подпись хранилась у нее?

— Моя рабочая электронная подпись — да. Токен у нее в сейфе. Пароль знаю я и она. Олег не должен знать.

— «Не должен» в этой истории слово слабое. Проверим фактами.

Я открываю присланную инструкцию, кликаю по подписи в документе. Окно с данными появляется быстро. Слишком быстро для того, что может разрушить мне ночь.

Сертификат выдан на мое имя.

Дата выпуска — вчера.

Удостоверяющий центр — «Регион-Удостоверение».

Контактный email — не мой.

Телефон — тоже не мой.

Я диктую Петру Аркадьевичу.

Он записывает.

— Вчера? — уточняет он.

— Да. Вчера в 18:42.

Вчера в 18:42 я была в пекарне, разбирала документы, смотрела, как Олег возвращает блокнот, слушала про страховку и держала себя, чтобы не сорваться на Алису. Вчера кто-то в это время выпускал новую электронную подпись на мое имя. Аккуратно. Без шума. С чужим телефоном, чужой почтой и моими паспортными данными.

— Это отдельное заявление, — говорит юрист. — Выпуск сертификата по поддельным документам. Нужно срочно заблокировать подпись. Я звоню в удостоверяющий центр. Вы параллельно отправляете заявление на отзыв сертификата с пометкой «компрометация, выпуск без согласия владельца». Инструкцию пришлю. И да, теперь можно отправить файл Андрею Сергеевичу. Его специалист быстрее найдет, куда этот договор ушел.

Я молчу секунду.

Андрей.

Папка с договором займа вспыхивает в памяти так резко, будто я снова стою в его квартире в его рубашке. Его грудь, его голос, его молчание. Деньги на мою пекарню. Моя злость. Его «злись». И мое требование не приезжать.

— Марина Викторовна? — зовет Петр Аркадьевич.

— Да. Отправлю.

— Сейчас не время для личных принципов.

Вот еще юрист будет мне личную жизнь структурировать.

— Я поняла.

Отключаюсь.

Смотрю на контакт Андрея. Палец зависает над экраном. Так смешно и так мерзко: мне легче было написать ему о патентной заявке, о шантаже фотографией, о Веронике с Артемом, чем сейчас. Потому что сейчас между нами лежит не только угроза, но и утро. И то, что я ушла из его квартиры, держа злость перед собой как щит.

Набираю сообщение:

«Мне прислали договор передачи пекарни на ООО “СоколФуд” с моей электронной подписью. Подпись выпущена вчера без моего согласия. Петр Аркадьевич просит подключить твоего специалиста, чтобы понять, куда ушел договор. Не приезжай без необходимости».

Отправляю.

Ответ приходит через минуту:

«Файл получил. Специалист уже смотрит. Это необходимость?»

Я закрываю глаза.

Вот упрямый.

Пишу:

«Юридическая. Не личная».

Ответ:

«Я понял. Буду у пекарни через десять минут. Внутрь зайду, если позовешь».

Кладу телефон на стол.

Хочется злиться сильнее. Не выходит. Он делает ровно то, что обещал: рядом, но без шага через мою границу. Стоит за дверью, пока не позову. И я от этого чувствую себя хуже, чем если бы он сейчас ломился с фразой «я сам решу». С грубыми мужчинами бороться легче. С уважительными приходится бороться с собой.

Через пять минут звонит Наталья Петровна.

Я смотрю на экран и не беру.

Еще через минуту приходит сообщение:

«Марина Викторовна, срочно. Мне позвонили из банка. По вам пришел запрос на смену контактного лица и уведомление о передаче имущественного комплекса. Что происходит?»

Вот и началось.

Пишу ей:

«Ничего не подтверждайте. Все действия остановить. Ждите звонка юриста».

Она отвечает сразу:

«Я ничего не подтверждала. Но там в приложении стоит моя фамилия как контакт бухгалтера. Я такого не отправляла».

У меня внутри холодеет глубже.

Моя подпись. Ее фамилия. Чужой договор.