Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 9

— Вы помещение нашли? — удивился Матвей: — Так ведь сегодня, как раз, среда. А мы успеем доехать?

— Успеем, успеем, тут недалеко.

Я подхватил папку с бумагой, моток скотча, пару шариковых ручек и махнул рукой помощнику:

— Бери объявление и пошли.

— Так ведь одеться надо, если мы куда-то поедем.

— Не поедем, все здесь найдем. — заперев дверь я быстрым шагом устремился вниз, увлекая за собой озадаченного Матвея.

Я спустился с центральной лестницы и свернул направо, оказавшись в просторном помещении Территориального банка.

— Так? — я повертел головой: — О, здесь мы никому не помешаем.

Мы с Матвеем заняли столик в углу. Я налепил на стену объявление о приеме депутатом Громовым, поставил рядом со столиком третий стул для посетителей, разложил бумаги и приготовился принимать граждан, а Матвей, поняв, что он «вошел не в ту дверь», попытался смыться.

— Куда? — я ухватил помощника за рукав, ставшего модным, пиджака и заставил того сесть за стол: — Стучать на меня побежал? Вредные привычки неискоренимы? Смотри, Матвей, если сейчас уйдешь, лучше больше ко мне не подходи.

— Павел Николаевич, но меня уволят… — захныкал помощник.

— За что? Ты честно остался со мной, чтобы я ничего дикого не отчебучил, а уйти я тебе не дал, применив физическую силу. Сиди, я сказал.

Время было обеденное, народу много и вначале служащие банка не обращали на нас внимания, а вот посетители — обратили. Сначала на стул тяжело опустилась пожилая женщина, которая зашла в банк, как она сказала, просто погреться, и начала рассказывать мне о своей тяжелой доле и мизерной пенсии, минут через десять возле нас уже стояла небольшая толпа граждан, а бабулю поторапливала женщина, которой очень хотелось переехать из аварийного барака в квартиру со всеми удобствами.

— Мадам. Я, к сожалению, не ваш депутат, но ваше обращение я обязательно передам именно вашему депутату и прослежу, чтобы он занялся вашим вопросом.

Мои «друзья» с «одиннадцатого» телеканала появились в тот момент, когда я разъяснял возрастному мужчине порядок оформления инвалидности по профессиональному заболеванию. Откуда я разбирался в этом вопросе? Жизнь и работа в интересах Завода заставили досконально проштудировать эту проблему. А почему на одиннадцатом телеканале у меня были «друзья»? Они бескорыстно были готовы размещать в своих новостях сюжеты о разных скандалах и происшествиях, а вот восьмой канал и пятый хотели еще и денег, а взяв деньги, пытались поддеть «заказчика», то есть, фактически плюнуть в руку дающего, что я категорически не приветствовал.

— Павел Николаевич! — Ко мне сунулась, с микрофоном наперевес, симпатичная журналистка из числа «полевых» корреспондентов: — Мы знаем вас, как экстравагантного кандидата в депутаты городского собрания, а теперь видим вас в роли депутата, ведущего прием избирателей в офисе банка. Что произошло?

— Здравствуйте. — я приблизился к микрофону и улыбнулся в камеру: — Происходит ровно то, что управление по обеспечению деятельности мэрии, профессионализм специалистов которого не нуждается в рекламе, почему-то оказались полностью беспомощны, когда вопрос коснулся обеспечения деятельности беспартийного независимого депутата. Я по закону обязан вести прием граждан на территории своего избирательного округа, но выполнить эту обязанность я не могу, так как в управлении мне сообщили, что помещений для меня нет и не предвидеться. Поэтому я вынужден вести личный прием в единственном муниципальном помещении, которое доступно гражданам. К сожалению, это отделение банка находиться слишком далеко от моего избирательного округа, но на следующей неделе я буду вести прием в другом отделении Территориального банка, расположенного напротив стадиона завода сеялок и веялок…

— Как печально это слышать, что наши городские власти не могут изыскать возможности для поддержки независимых муниципальных депутатов… — подыграла мне журналист: — А вообще, Павел Николаевич, как построена у вас работа на ново для вас поприще?

— А что это такое происходит? — протискиваясь через толпу людей к нам сунулся высокий мужчина в черном костюме с бейджиком «security» на груди, с лоснящимися от томатного соуса губами. Бедолагу — охранника, видимо, вызвали прямо из столовой.

— Товарищ, вы реально опоздали. — я повернулся к журналистам: — А вас я приглашаю к себе в гости, посмотрите, в каких условиях я работаю.

Маленькая колонна, возглавляемая мной, проникла в здание мэрии через боковой вход, на котором отсутствовала охрана и двое мужчин в костюмах, стоящие у входа заметили спешащих по лестнице журналистов с камерой, когда мы взобрались на второй этаж.

Через пять минут я гостеприимно распахнул перед представителями пятой власти дверь в свой кабинет:

— Прошу вас, проходите.

Стройная журналистка ввинтилась в тесный кабинет, а вот оператор растерянно затоптался на пороге, места ему уже не хватало.

— А у вас здесь… — слово «уютненько» застыло на губах журналистки: — Тесновато.

— Вы совершенно правы. Окна нет, наверное, у единственного депутата в городе. Сверху. С трубы, на голову капает какая-то дрянь, поэтому мой помощник вынужден работать в этом закутке, похожий на домик кума Тыквы из известной сказки. А ведь мы здесь занимаемся важнейшими вопросами по борьбе с преступностью и усиления безопасности горожан. Наших избирателей. К примеру, уважаемый господин мэр Города дал задание навести, наконец, порядок с стимулированием работы муниципальной милиции. Представляете, когда я пришел на службу в органы, еле живой Советский союз находил финансовые возможности для стимулирования высоких результатов постовых милиционеров, с премированием за каждое раскрытое преступление. Представляете, постовой милиционер, в случае задержания преступника по горячим следам, в течение нескольких дней получал премию, примерно двадцать — двадцать пять процентов от размера месячного содержания. Так, результаты были удивительные — люди просто горели на работе, в течении пяти минут перекрывали вероятные пути отхода преступников и это давало просто отличные результаты. Процент раскрываемости «по горячим следам» достигал семидесяти процентов заявленных уличных преступлений…

— Вы говорите просто удивительные вещи… — поддакнула журналист.

— Вот и наш мэр, который, как всем известно, очень озабочен ростом преступности, тоже удивился и дал распоряжение восстановить такую замечательную систему, решив, что он в лепешку разобьется, но найдет денежные средства на премирование отличившихся сотрудников милиции, и теперь я вынужден в таких условиях разрабатывать этот важнейший нормативный акт.

— И вы считаете, что принятие этого документа городским советом на январской сессии может изменить положение с уличной преступностью в Городе.

— Безусловно, сразу и кардинально. Самое печальное, что речь идет о очень скромных суммах, и, во-вторых, их получение чрезвычайно прозрачное — есть задержанный, которого опознали потерпевшие или у которого изъяли вещи, принадлежащие потерпевшему, преступник отправляется в тюрьму, откуда долгими годами не сможет мешать мирным жителям нашего прекрасного Города, а милиционеры сразу получают награду, все ясно и понятно. Осталось только оформить все это в чеканные правовые нормы. А то у меня за несколько дней работы в этом застенке, глаза стали плохо видеть.

— Какой ужас? — воскликнула корреспондент: — Вы пробовали как-то решить этот вопрос?

— Конечно пробовал и неоднократно. Но, моя работа не заключается в том, что — бы целыми днями бегать в управление по обеспечению деятельности мэрии и выпрашивать то, что мне положено. Да и судя словам и действиям начальника этого управления, Софьи Павловны Булгаковой, это бесполезно. Приведу простенький, но многое объясняющий пример — в этом здании я, наверное, единственный, чей ребенок не получил подарок к Новому году, потому что я якобы, поздно обратился. Какие тут нужны еще доказательства отвратительной работы упомянутого управления и лично ее начальника?