Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 82

– Ты же говорил, что за месяц можно сделать?

– Неправда. Я слова месяц не говорил, да и не факт, что директор весь свой доход в наличной форме или на банковских счетах держит. Он может быть яхту купил, или домик под Лондоном, я не знаю. А эти вещи тяжело из чужой юрисдикции вытащить. Ну что, будут люди, и я начинаю работать, или у вас даже активистов нет подходящих?

Глава 17

Глава семнадцатая.

Любовь с приключениями.

Июль 1996 года. Москва.

Договорившись с «Сусловым» о встрече с представителями трудового коллектива «Соли и Перца», я распрощался с «камрадами» и покатил в сторону Москвы, ломая голову. Как выполнить данные партийным товарищам авансы. Я конечно понимаю, у «дедов» уже все есть, им и так хорошо, они не пропадут. Если будут выборы, то большевики, все едино, попадут в новый Верховный Совет, и тогда партийная верхушка будет в шоколаде, получая деньги из государственного бюджета и торгуя депутатскими мандатами. Может быть, новый лидер партии будет более активным и скандальным, чем покойный Сбруев, который активнее давил всякое проявление оппозиции в родной партии, чем боролся с олигархическим режимом, но на этом все, и страна не свернет в накатанного пути, постепенно скатываясь в болото….

Машину я, как всегда, поставил на охраняемой парковке (Гольяново не тот район, где безопасно оставлять машины во дворе), после чего зашел в овощной ларек, где прикупил пару десяток картофелин. Что, в совокупности с парой американских сосисок, оставшихся в консервной банке и парой ямищ, оставшихся после посещения меня моими приятелями –операми, должны были составить мой праздничные ужин и завтрак…

– Извините…‑ я задумался о предстоящей сегодня вечером встрече, а кто‑то шагнул на тротуар прямо передо мной, и мы чуть не столкнулись…

– То, что на баб посторонних не смотришь – хвалю. – прохладные ладони, явно женские, обхватили мои небритые щеки, а пахнущие чем‑то сладким губы ткнулись… Я дернулся от неожиданности и получил поцелуй в нос, после чего поднял глаза и увидел улыбающуюся Ирину.

– Ё! Ты откуда? – пакет с картошкой выпал из руки и смял девушку в своих руках, прижимая к себе и не давая вырваться, ничего не соображая от счастья.

– Постеснялись бы! И картошку разбросали, ни пройти, ни проехать! – «Бабка» лет пятидесяти, по летней жаре облаченная в пальто и толстый темный платок, бормоча под нос ругательства о потерявшей всяческий стыд молодежи замерла в паре шагов от нас, видимо испытывая дефицит человеческого общения.

– Ты как, откуда? – не обращая никакого внимания на вредную тетку и, не выпуская из объятий подругу, торопливо задаю вопросы, не веря своему счастью. Последние дни мне не удавалось созвониться с Ириной, и я уже раздумывал начинать поиски через родню и знакомых, а оно вот как оказалось.

– Ты на чем долетела? Как из аэропорта добралась с чемоданами? – я оборачиваюсь в поисках багажа подруги и вдруг замечаю у подъезда знакомый белый драндулет, покрытый пылью и грязными разводами, из которого тянуться ко мне две лохматые морды.

– Ты что, на вот этом приехала? – я обескураженно мотаю головой, не понимая, что совершила Ирина – подвиг или истинное сумасшествие. Да еще и собак умудрилась притащить с собой через половину страны. Надо срочно связываться с хозяином жилья и доплатить за новых, не оговоренных в договоре, постояльцев, пока соседи не доложили, окрасив радостное для меня событие негативные цвета.

– Ир, ну у меня реально нет слов… – я подбираю пакет с картошкой и двигаюсь к машине, обняв пропахшую бензином и дорогой девушку, а псы, заметив меня, воют от радости, отталкивая друг друга от узкого бокового окна автомобиля, пытаясь выскочить на улицу через узкий проем.

– Ты понимаешь, они так жалобно смотрели на меня, так скулили и вздыхали, мне их так жалко стало, и я не смогла отвезти их на дачу к твоим родителям…‑ Ирина втиснулась мне под руку умильно посмотрела мне в глаза. Явно научившись у хитрых животных искусству манипуляции человеческими эмоциями.

Москва. Гольяново. Съемная квартира.

К моему несказанному удивлению разговор с владельцем жилья прошел гораздо проще, чем я ожидал. Товарищ собак любил, и под мою гарантию. что мои питомцы не погрызут мебель или углы, мне назначили совсем символичную доплату, тем более. что мой любимый бухгалтер привез мне привет из родной Сибири – толстую пачку долларов.

За время моего отсутствия в нашем хозяйстве ничего чрезвычайного не произошло, Завод также жил нормальной жизнью, вполне освоившись в роли поставщика фруктов на столы сибиряков и постепенно вылезая из финансовой ямы.

Пару часов я потратил на перетаскивание багажа из запорожца, визит в магазин, где, к удивлению продавцов, я купил большой запас костей, продаваемых как «Набор для рагу», после чего накормил любимую женщину и питомцев, после чего пришло время вечерней прогулки с собаками и осмотра окрестных достопримечательностей.

Чем мне нравилось Гольяново, с точки зрения владельца двух крупных псов – не было проблем с местом для прогулок. Всего триста метров на север и тебя окружает густой лес, почем‑то считающийся городским парком.

Псы, изрядно утомившиеся за время длинной дороги в незнакомом лесу весьма ободрились и теперь бегали кругами, изучая новые владения, а Ира шла, опираясь на мою руку и рассказывала о своих дорожных приключениях и о людях, встретившихся ей на длинной дороге через половину страны.

Мы шли по узкой тропинке, освещаемой заревом заходящего солнца и разговаривали, перескакивая с темы на тему. Конечно, о моей причастности к гибели товарища Сбруева я Ирине не рассказывал, но вот про деньги, изъятые у курьеров президентского штаба скрывать не стал.

Собаки где‑то бегали, расширяя радиус исследования, в одичалом парке никого не было, и тут я заметил, что Ирина начала вести себя немного не так…

– Что‑то случилось? – я повернул девушку к себе и вгляделся в глаза.

– Да ну тебя! – Ира легонько стукнула меня кулачком по плечу: – Нам далеко до квартиры возвращаться?

– Минут пятнадцать, мы далеко отошли…

– Я отойду в сторонку, только ты не смотри, договорились?

– Не буду, не волнуйся. – я демонстративно отвернулся и замер, слыша за своей спиной треск веток и бормотанье девушки, которая плохо видела в сумерках, опустившихся на лес.

Я думал, что Ирина уже возвращается, когда услышал за спиной слабый женский крик, на который я и бросился, не раздумывая. Пробежав полсотни метров и дважды чуть не выколов себе глаза о какие‑то сучья, я увидел впереди и чуть левее какое‑то светлое пятно и бросился к нему. Вот только это оказалась не Ирина, а какой‑то подросток в серой футболке. Парень, услышав треск сухих веток, резко обернулся в мою сторону, после чего вскинул что‑то темное и заорал:

– Стой сука, где стоишь, стреляю!

Времена сейчас не те, чтобы со смехом относиться к подобным угрозам, поэтому я, не сбиваясь с шага, рухнул в траву вправо, перекатился пару раз и, вытащив из‑за ремня сзади пистолет, выстрелил в воздух. Во‑первых, я не был уверен, что у пацана в руках что‑то серьезное, во‑ вторых, это реально был ребенок, а в‑третьих, где‑то там была Ирина.

– Атас! – заорал кто‑то, после чего зашуршала трава. Я откатился за толстое дерево и осторожно высунул голову, прислушиваясь…

Мне показалось, что где‑то вдалеке мелькнуло что‑то светлое, мелькнуло между черными стволами и пропало, а вот совсем рядом раздавались неясные шорохи, в сторону которых я и пошел, держа в руке пистолет.

Ирку я нашел в неглубокой яме сидящей на корточках и. кажется стучащей зубами.

При моем появлении она спросила почти нормальным голосом: – Это ты? Они убежали?

– Кто они? Что тут вообще произошло?