Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 72

– Вы сможете организовать на пленуме группу поддержки, чтобы предложение о вашем выдвижении на пост Генерального секретаря не звучал, как глаз вопиющего в пустыне?

– Ну и вопросы вы задаете, молодой человек…‑ удрученно помотал головой мой фаворит: – А ведь пять дней всего осталось до дня заседания…

– Дайте контактный телефон, чтобы не было неожиданностей. – подсовываю обратно бумажный клочок: – Мне надо знать повестку пленума

– Абсолютно ничего, до встречи на пленуме. – я киваю на прощание мужикам за столиком, которые уже не скрываясь, не сводят с нас внимательных глаз и выхожу из чебуречной, оставив на столе недопитое пиво, которое тут‑же исчезает со стола, подхваченное местным выпивохой из числа тех, что целыми днями толкутся в подобных заведениях, как прожорливые чайки, утаскивая со столов остатки еды и выпивки.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Полицейский путч.

Июль 1996 года. Москва. Дмитровский район. Учебный центр ГУВД.

На территорию учебного центра ГУВД я проник без проблем – махнул на входе постовому удостоверением и мне открыли турникет. Учебная группа, где числились курсантами мои приятели, сегодня должна была выезжать на стрельбы, поэтому, через двадцать пять минут я увидел знакомые лица, что, в числе большой группы галдящих офицеров милиции, грузились в два потрепанных автобуса «Икарус −250».

Что меня всегда поражало в наших военных и других силовых структурах – полнейшее наплевательское отношение к личному составу. Стоящие, в ожидании отцов – командиров, по два часа на холодном ветру, солдатики – «срочники» –явление весьма обыденное, но и наличие звездочек или лычек на твоих плечах, особо отношения к тебе со стороны начальства не меняет. Старые автобусы чадили дизелями, стоя недалеко от КПП, в салонах маялись от жары, несмотря на открытые форточки и люки, почти сотня офицеров МВД, а куратор группы, отряженный сопровождать парней на занятия по огневой подготовке, куда‑то испарился, найдя себе, очевидно, более срочные занятия. Я вытащил из портфеля рацию «Моторола», служащую в МВД признаком облаченности ее владельца некой властью, и двинулся к ближайшему автобусу.

– Добрый день. – Я бросил портфель на переднее сиденье и пробежался глазами по салону: – Все на месте? Значит отправляемся.

Водитель, пожилой мужчина худощавого телосложения, одетый в бежевую рубашку с коротким рукавом, полотняные брюки и белую кепку, пробудился от дремы, кивнул и закрыл за моей спиной узкую дверь. Автобус качнулся и, выпустив из выхлопной трубы черное облако солярного дыма, покатил к проходной, ворота которой заскользили в бок, открывая нам проезд.

– Отец, конечная остановка изменилась. – я протягиваю водителю бумажку с адресом и он, вчитавшись, согласно кивает – вместо стрельбища за Домодедово, до которого пилить и пилить, надо забросить милиционеров до одного из корпусов гостиничного комплекса «Измайлово», отчего расстояние сокращается чуть ли не в четыре раза. Эти изменения маршрута нанятого водителя более, чем устраивают, а второй автобус послушно двигается за нашей кормой. Милиционерам в салоне вообще все равно – пришел незнакомый старший офицер, отдал команду, значит имеет право, а что случись – он за все и понесет ответственность, лишь моя четверка внимательно смотрит на меня, заранее готовая поддержать меня в моих действиях. Надеюсь, что водитель довезет нас до правильного корпуса «АБВГейки», и нам не придётся мотаться между огромными зданиями, в поисках конференц‑зала, арендованного партией большевиков для проведения организационного пленума.

Москва. Измайлово.

– Товарищи!

Автобусы припаркованы напротив одного из гостиничных корпусов, надеюсь правильного, а учебная группа слушателей, почти рота вооруженного личного состава, выстроилась передо мной в неровную шеренгу.

– Товарищи, на сегодня стрельбы отменяются, поступила новая вводная. Сейчас мы заходим в этот корпус и берем под контроль и охрану конференции –зал, где проходит партийный пленум партии большевиков. Данное мероприятие, с нашей стороны, не простое, а коммерческое…

На этих моих словах строй милиционеров дружно загудел, на хмурых лицах офицеров МВД появились широкие улыбки – всегда приятно в рабочее время получать дополнительные финансовые бонусы, а я продолжаю:

– Наша задача – никого без команды ни «крутить» и не ломать, но, следить, чтобы депутаты дружно сидели на местах, до окончания пленума и, также, дружно голосовали за кандидата, за чью кандидатуру я подам сигнал. Вы все люди опытные, можно сказать, психологи от природы, вам и карты в руки. Помогите участникам съезда без колебаний занять правильную политическую позицию, сделать правильный выбор при голосовании, не скатываться к двурушничеству в виде «воздержался», ну и содействовать организаторам мероприятия закончит пленум сегодня, в отведенное время. Мы здесь будем до конца, поэтому это и в ваших интересах. В общем, парни, в случае, если все будет хорошо, вознаграждение по окончанию пленума вас приятно удивит. А сейчас, направо, в колонну по два, за мной, бегом – марш.

Когда в здание отеля врывается сотня вооружённых милиционеров, с алчным блеском в глазах, любая частная охрана, от какой бы группировки они не были поставлены, предпочитает, на всякий случай, не отсвечивать, вот и охрана корпуса отеля сделала вид, что ее сейчас здесь нет. Мы почти взлетели на второй этаж, сориентировались в направлении дальнейшего движения и через минуту ввалились в большой зал, заполненный двумя сотнями людей, в основном, типичных бюрократов и десятком журналистов, чем вызвали большой переполох среди присутствующих.

– Спокойно, товарищи. – я шагнул к президиуму: – Мы направлены сюда дабы взять под охрану участников пленума и пресечь возможные провокации. Прошу вас продолжать работу в соответствии с вашей программой.

Оперативники расползаются по залу, пристраиваются на свободные стулья, среди членов и кандидатов в лены ЦК, двое занимают места у входных дверей. Постепенно большевики успокаиваться, видимо, принимая мои слова за чистую монету, перестают обращать на людей в форме внимание и переходят ко второй части программы пленума, а именно, избрание кандидатов и членов центрального комитета партии. Большинство этих граждан я не знаю – эти скромные люди не орут на митингах, и, соответственно, не часто появляются на экранах телевизоров. Это либо партийные организаторы, либо партийные спонсоры, такие коммунисты – миллионеры, внесшие в партийную кассу определенные суммы наличных денег и сейчас рассчитывающие на получение дивидендов в виде депутатских полномочий и неприкосновенности. И не надо думать, что я этих прилипал «осуждаю», я сам такой, как, впрочем, и, по слухам Фридрих Энгельс, капиталист и миллионер. Главное, что товарищ Кирюхин был в списках членов Центрального комитета, из числа которых, теоретически, избирали Генерального секретаря. По слухам, кандидатами на эту должность выдвигались первый заместитель покойного Сбруева – товарищ Баринов, ну и, в качестве альтернативного кандидата, без особых шансов на победу выдвинулся председатель областного комитета партии одной из областей, которая была, по численности населения, в разы меньше нашего Города, что меня, если откровенно, взбесило неимоверно.

Пленум идет ни шатко, ни валко, пока товарищ Баринов не вышел к трибуне, чтобы зачитать основные направления работы в период подготовки к выборам, которые, как я понимаю, заменят программную речь этого господина, как фаворита предвыборной гонки за место генерального секретаря партии. Тут я его и подловил, как говориться, на слове. Во время ритуальных словесных кружев о ленинских принципах, я прервал его речь самым неделикатным способом.

– Разрешите вопрос, товарищ Баринов?

Мои слова, произнесенные громко, на весь зал, мгновенно всколыхнули дремотную обстановку пленума. Первый и многолетний заместитель покойного Сбруева говорил энергично, звонко, но вот содержание его речи уже набило оскомину у всех, кто был в теме и, кроме дежурной скуки, ничего вызвать было не способно.