Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 40

— Громов, а ты что здесь забыл? — приподнял голову от, лежащих перед ним, бумаг главный большевик: — Я же тебе сказал, что никаких разговоров о вступлении не может быть, пока ты денег…

— Решительно не понимаю, о каких деньгах вы ведете речь, товарищ. — оборвал я начавшего закипать «камрада»: — Я, как член большевистской партии РСФСР пришел на заседание…

— Какой член? Чего член? Ты же десять дней назад приходил, плакался, в партию просился… — судя по выпученным глазам местного предводителя, он начал что-то подозревать: — Громов, узнаю, кто тебя в партию принял, оба вылетите из…

— Вы за языком следите, уважаемый, а то я вопрос подниму в обкоме партии о вашей попытке вымогательства у меня денег. — я достал из папки прозрачный пластиковый файл, в котором виднелся злополучный стикер с суммой, написанной лично партийным деятелем. Конечно, с юридической точки зрения, эта бумажка ничего не значила, но, с учетом, что городские депутаты от партии большевиков находились в некой оппозиции к областным депутатам от той же партии, то лишний повод для разборок с вышестоящими «партайгеноссе» хозяину кабинета были ни к чему.

Повращав налитыми кровью белками, глава фракции принял, тактически правильное, решение скандал пока не раздувать, а выждать время и уж тогда…

— Ладно, садись. Можешь присутствовать, но мы потом еще вернемся к вопросу о твоей принадлежности…

— Спасибо, уже сижу. — я отобрал стул у помощника хозяина кабинета и уселся близко к главе фракции, принуждая его поморщиться.

— Скажите… — мой взгляд совершенно случайно зацепился за смутно знакомый изгиб: — Простите, чтобы опрос не по теме заседания, но, не могу не спросить. А вы свое кресло за сколько покупали?

— Что? — хозяин кабинета застыл, недоуменно глядя на меня.

— Я спрашиваю, где и почем креслице свое брали? Выглядит очень замечательно.

— Мне его… подарили. Ценой не интересовался. — по взглядам, что обменялись хозяин кабинета и его помощник, я понял, что товарищи сие кресло, по старой партийной традиции, где-то экспроприировали, поэтому о его истинной стоимости ребята имеют слабое представление, что не мешает борцам с буржуазией и международным капиталом искренне любить красивые и добротные вещи.

Честно говоря, задание фракции напоминало комсомольское собрание в бытность мою учеником старших классов средней школы, скучно, пресно и неинтересно. Речь шла о ходе подготовки к мартовской сессии, из уст выступающих звучали какие-то цифры, цифры и проценты. Я понимал, что в каждой цифре имелся чей-то коммерческий интерес, но меня это сегодня волновало мало, я потом с бумаги, все это посмотрю — на слух я плохо информацию усваиваю.

Через сорок минут моральной пытки, председатель обвел всех присутствующих грозным взглядом из-под мохнатых бровей:

— У кого что еще есть дополнительно?

— У меня есть предложение. — я задрал вверх руку, как на школьном уроке.

— Ну давай, Громов, жги.

Ну, я и отжег, да так, что пару минут в кабинете стояла мертвая тишина, пока председатель большевистской фракции не нашел в себе силы натужно просипеть:

— Громов, ты что, о…

— Да что не так? Город — третий по численности населения в стране, крупнейший за Уралом. Почему ему, по примеру обоих столиц не стать самостоятельным субъектом федерации?

— Громов, ты хоть немного понимаешь, что ты предлагаешь? Ты на Конституцию замахнулся!

— И что в этом плохого? Если мы сейчас вылезем с этой законодательной инициативой — мы все впишемся в историю родного Города…

— Ага, как группа неудачников… — хихикнул кто-то из депутатов.

— Это вы сейчас неудачники и лохи. — вызверился я: — Имея большинство в городском Совете, сидите и ждете подачек с барского стола. Это что за циферки здесь звучали? Опять за три копейки городскую собственность кто-то купит? Вас же всех на следующих выборах народ за беззубость прокатит с выборами. Сейчас такой момент, когда можно даже такой группой творить историю…

— Как бы тебе зубы не выбили за такие слова…

Этого я уже не выдержал, шагнул вплотную к коллеге, нависая над ним:

— Это ты что ли мне зубы выбивать собрался?

Депутат отвел глаза:

— Я вообще не про себя, а предупреждаю. Что, забыли историю с депутатом Кроссовской? Как только влезла, куда не просили, так и зачистили политическое поле…

— А вы сразу и обгадились жидко, вместо того, чтобы туда-же всем скопом влезть и продолжить дело, которым Ирина занималась. Кто знает, по какому вопросу она работала?

— В ремонт дорог она влезла… — выкрикнул один из присутствующих помощников и тут-же закрыл рот под пронзительным взглядом главы депутатской фракции.

— Все замолчите! — ударил тяжелым кулаком последний по полированной столешнице: — Я не позволю превращать заседание…

Во что «превращать заседание» мы так и не узнали, так, как хозяин кабинета судорожно закашлялся, да так протяжно, что помощники долго отпаивали его водой. Наконец, местный босс сумел отдышаться и хриплым голосом уведомил всех, что заседание фракции переносится на завтра и явка всех депутатов обязательна.

— Тебя какая муха укусила? — в коридоре меня прижала к стене группа коллег: — Сидел там в своей комиссии по законности, а тут вылез и чуть ли не революцию делать призываешь…

— А в чем проблема? Вас в Совете больше всех, у вас большинство…

— Нас двенадцать из двадцати пяти… — уточнил кто-то.

— Со мной вас тринадцать, а значит большинство. — я торжественно положил коллеге руку на плечо. Получилось, конечно, не так торжественно, как у де Артаньяна в сцене дуэли у монастыря кармелитов Дешо, но было тоже неплохо.

— У мэра два голоса при голосовании. — уточнил кто-то.

— Но не при голосовании вотума недоверия мэру, в этом случае мэр в голосовании не участвует. Так что, при желании, можно и мэру кости переломать…

После этих слов группа моих коллег начала очень быстро таять, у всех нашлись очень срочные дела, некоторые уходили, не прощаясь. Интересно, через сколько минут о моих кощунственных словах станет известно господину мэру?

Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет депутата Громова.

— Павел Николаевич, вы о чем задумались? — осторожно поинтересовался Матвей.

— О царапинах. — машинально ответил я.

— О каких царапинах? — поразился мой помощник.

— Ой, это я пошутил так неудачно, не обращай внимания. — я отмахнулся, подтягивая к себе документы вопросов, выносимых на предстоящую сессию Горсовета.

Но я действительно думал о царапинах, которые обнаружил на замочной скважине ворот гаража — видимо, кто-то неудачно пытался вскрыть замки. С учетом давешнего происшествия возле казарм дисциплинарного батальона, с большой вероятностью, это могли быть мои преследователи, которые знали, где я живу и подбросили мне газету со статьей о предстоящем поглощении Завода. А с какой целью они пытались влезть мне в гараж? Испортить джип в отместку за разбитые «жигули»? Ну, как вариант, вполне может быть. Я с той ночи ставил свою машину в гараж, благо, что вторая половина марта в Городе уже не отличается сильными ночными морозами и «Запорожец» Ирины вполне заводился по утрам. Первой моей мыслью было устройство засады на ночных пакостников, выставив джип в качестве приманки, но, честно говоря, сидеть всю ночь в кустах или подъезде было просто лениво, слишком сильно я уставал к вечеру, а может быть, старым уже становлюсь.

Расследование, проведенное моими парнями по факту аварии, к сожалению, ничего не дала. Государственные номера, установленные на «жигленке», умчавшемся в темноту, по учетам ГАИ, принадлежали машине человека, умершего два года назад и были закреплены за старым «Москвичом». Человек жил одиноко, умер в больнице, квартира с его смерти стояла пустая и ничего о его родственниках или судьбе машины узнать не удалось, так что, тут был полнейший тупик.

Ладно, что думать об этих странных людях. Мину мне под дверь пока не подбросили, и то хорошо, тут другие вопросы, более токсичные, намечаются, к примеру, надо что-то делать с информацией, полученной сегодня, о том, что Ирину убили из-за «дорожных» денег, которые ежегодно, гигантским пылесосом вытекают из бюджета Города. Самое смешное. Что несколько лет подряд тоненький слой асфальта на Городские улицы доверяют сыпать иногородним подрядчикам, видимо в нашем третьем городе страны нет ни специалистов, ни техники.