Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 37

— Садись в машину. — Буркнул Ислам, указывая женщине на заднюю дверь, сам же втиснулся в переднюю, пассажирскую.

— Как все прошло? Надолго киоски закрыты? — Ислам поймал взгляд Нины в зеркале заднего вида.

— От них все зависит. — пожала узкими плечами женщина: — Но, думаю, что раньше, чем через неделю не откроются. Во всяком случае, в «Питриме» они огнетушители не заказывали. Да и вообще, они весь товар из киосков вывезли…

— Да, знаю я. — досадливо фыркнул «фруктовый король»: — Жаль, что товар успели вывести из киосков, до того, как вы их опечатали. Лучше бы он там сгнил. Ладно, что сделано, то сделано.

— У них там еще с вентиляцией проблемы, но, мы не стали заострять и в протоколах это отражать. — торопливо проговорила женщина, не сводя взгляда с портфеля, который Ислам положил на свои колени: — Если надо, то в следующий раз можно будет повторить…

— Не можно, а нужно будет повторить. — развеселился Ислам.

— Но вы понимаете, Ислам Говязович, что это будет уже за отдельную плату. Но там они, точно, за неделю недостатки не устранят, гораздо больше провозиться придется.

— Хорошо, хорошо. — Ислам достал из портфеля несколько пачек денег и перебросил на колени пожарного инспектора: — В следующий раз еще столько же будет. Давай, деньги прячь и беги, а то мне совсем некогда.

Все произошло, когда женщина, убрав взятку в пластиковый пакет, начала вылезать из высокого салона джипа. Охранники Ислама, замерзшие на мартовском влажном ветру, увидев, что разговор хозяина закончен, бросились усаживаться в теплый салон, отвлекшись на несколько мгновений, когда со всех сторон набежали эти шайтаны.

Ислам не успел удивиться, когда лезущий за руль, каратист Азиз, нелепо взмахнул руками и грохнулся на обледенелый асфальт, сразу накрытый чьими-то темными телами, а через мгновение, Ислама больно ухватили за шею и, выдернув из удобного кресла, как морковку из грядки, безжалостно швырнули лицом на асфальт. Чьи-то руки завернули кисти «фруктового короля» назад и затрещав, на запястьях туго сомкнулись металлические браслеты, а лицо Ислама вздернули вверх и через, залепивший лицо снег, он увидел какое-то удостоверение, буквы которого сливались в непонятную вязь.

— Ислам Говязович Кандыров? Вас приветствует уголовный розыск. Вы задержаны по подозрению в даче взятки должностному лицу.

— Ну вот и все, а ты боялась. — я подхватил под локоть замершую ледяной статуей Нину, у которой уже, под камеры, изъяли деньги, полученные от «фруктового короля» за ликвидацию фруктового бизнеса Завода: — Сейчас поедем в управление, ты допросишься, а потом поедешь домой.

— Павел Николаевич, вы же понимаете, что они меня в покое не оставят?

— Успокойся, им несколько дней будет не до тебя, мы им не дадим оглянуться и подумать о мести тебе. А потом, ты же не забыла, тебя ждет путевка в санаторий на берегу Балтийского моря. Закрытый городок, посторонние отсутствуют, и вокруг множество военных, красивых, здоровенных. Ты же любишь красивых военных? А когда приедешь обратно, красивая и отдохнувшая, все уже забудут, что здесь был какой-то Ислам Кандыров. Не будет больше его «Дружбы-4» и других «Дружб».

Глава 18

Считайте меня большевиком.

Март 1996 года. Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

— Слушаю, Громов. — не смог я скрыть недовольного тона, отвечая в телефонную трубку на поздний звонок — ну не люблю я телефонных звонков в неурочное время, тревожат меня они чрезвычайно.

— Паша, ты? Это Яблоков. Я выполнил твое задание, сходил в суд. Буханкиным в иске отказали. Им дважды посылали повестки по указанному самим Буханкиным адресу в общежитии, но письма вернулись за истечением срока хранения. Что-то еще надо сделать?

— Нет, Саша, спасибо. Если что, я тебя найду. Главное, чтобы ты с Валентиной рабочий контакт не прерывал. Пока. — я положил трубку и улыбнулся. Вот, каких чудес добивается чудесный пендель в ягодичную мышцу. Стоило выкинуть моего приятеля Яблокова из комфортной среды бесплатного офиса и пригрозить выбросить на улицу, как парень стал проявлять просто чудеса исполнительности и дисциплины. И время сразу нашлось на старого камрада Громова. Хотя я был далек от благодушия, нисколько не сомневаясь, что этот товарищ еще попытается сотворить пакость, не он, так его благоверная, ненаглядная Софья, моя бывшая одногруппница, но это даже интересно, как трепать за ухом рычащую на тебя собаку, заставив ее спрятать оскаленные клыки. И с Буханкиными, что пытались отжать эту квартиру разобрались достаточно легко. Не думаю, что разобиженный на супругу Роберт Тимофеевич Буханкин, который уехал обратно в Томскую область, и который, по задумке нотариуса числился кровным родственником покойной Маркиной, в ближайшее время появится в городе.

— А вот тут про вас пишут. — Ирина, сидящая рядом со мной и положившая на меня свои стройные ноги, которые я, с удовольствием поглаживал, протянула мне городскую газету, неведомыми путями оказавшуюся в нашем почтовом ящике.

Я подтянул к себе издание и нашел очеркнутую острым ногтем заметку.

Ну да, так и есть — при активном участии комиссии Городского Совета народных депутатов органами милиции пресечен процесс дачи взятки должностному лицу иностранным гражданином, который пытался удержать монопольно высокие цены на фрукты и овощи на рынке левобережья, и ссылка на слова моего руководителя комиссии по законности и противодействию коррупции — подполковника Ковалева Максима Абрамовича, который был просто счастлив, когда у него брали интервью несколько журналистов. Еще бы, такое громкое дело раскрутили.

Охранники Ислама, лоховатые парни, бывшие борцы, ничтоже сумняшеся и не чувствующие за собой никакой вины, немало интересного рассказали, пока, не вовремя ведомый по коридору в туалет Ислам не крикнул им, чтобы они заткнулись. Но нам и полученной информации хватило. Если для бодигардов «фруктового короля» это были просто рассказы, куда они ездят с боссом и о его ближайших родственниках, то для моих оперов это была драгоценная оперативная информация.

Следователь, правильно простимулированный моим депутатским запросом, задержал Ислама на трое суток и начал готовиться к аресту, а никакой альтернативы для иностранного гражданина в это суровое время не было. Ну и, заодно, выписал постановления на обыска всех адресов, которые мы ему назвали. А там было все — груды гнилых фруктов без документов, десятки печатей левых фирм, сертификаты соответствия продукции санитарным требованиям, которые Ислам сам же и изготовлял на домашнем компьютере, работники без договоров и полное отсутствие уплаты налогов. В результате, на второй день двенадцать торговых точек в фруктовом ряду Левобережного рынка зияли пустотой, а наши желтые киоски вновь распахнули свои двери для покупателей. Честно говоря, на их двухдневное закрытие мы пошли вполне сознательно. Просто у Завода наметился первый крупный контакт с томской торговой сетью и у нас тупо не хватало товара, чтобы удовлетворить все заявки, поэтому было решено предоставить сотрудникам «розницы» «Фруктового рая» два дня выходных, а Нина продемонстрировала Исламу свою исполнительность, налепив на пустые киоски бумажные полоски с печатями пожарного отряда «Сикс». Я небрежно закрыл газету, скользнул взглядом по последней странице и замер, поняв, почему чужая газета оказалась в нашем почтовом ящике — примерно треть последнего листа занимало интервью одного из заместителей генерального директора областной энергосистемы, в котором кто-то заботливо подчеркнул слова, о том, что в рамках потенциального развития новых генераций энергетики планируют приобрести несколько промышленных площадок, поглотив мелкие, загибающиеся предприятия, среди списка которых значился и наш Завод.

— Черт! — я вскочил с дивана, потревожив разомлевшую в моих руках Ирину: — Сука!

— Паша, что — то случилось?

Я протянул невесте газету: — Плохо тут все. Плохо, что кто-то настойчиво поинтересовался, где мы с тобой живем и плохо, что кто-то тесно связывает меня с Заводом и плохо, если «Городэнерго» действительно заинтересуется Заводом.