Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 27

Кстати об Ирине…

Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Когда мы с псами, шумной компанией, ввалились в квартиру, свет везде был выключен, а Ирина лежала в кровати, отвернувшись к стенке и накрывшись с головой.

Еда собакам была разложена по мискам, и я решил, что подруга спит, осторожно передвигаясь по квартире на цыпочках, но странное поведение животных заставило меня насторожиться. Собаки, уставшие за длинный день, с аппетитом вылизали до блеска свои «тазики», но, против обыкновения, не завалились спать, а замерли возле кровати, принюхиваясь и недоуменно помахивая хвостами.

— Ты не спишь? — замер я на пороге комнаты.

— Сплю… — сонным голосом ответила Ира, но я ей не поверил.

— Что случилось?

— Ничего… завтра поговорим. — опять прозвучала ложь, и я включил свет и присел рядом.

— Что случилось?

— Я машину разбила… — из-под одеяла раздались звуки начинающейся истерики.

— Сильно? С тобой что? — я сдернул одеяло и всмотрелся в, свернувшуюся в калачик, подругу.

На первый взгляд выглядела она вполне целой и здоровой, правда сильная ссадина слева от упрямо сжатого рта… Я попытался представить, как она могла получить эту травму и не смог — если только. В момент удара она отвернула лицо от руля…

— Обо что машину разбила?

— О другую машину… — из глаз Ирины выкатилась крупная слеза.

— А где «Запор»?

— В гараже.

Ну, своим ходом доехала, это уже хорошо.

— ГАИ вызывали? Кто виноват?

— Я не знаю…

— Что значит «я не знаю»?

— Я уехала…

— Ты покинула место ДТП? Это очень зря. Ладно, давай, рассказывай, что случилось и будем думать, как выкручиваться будем из ситуации.

До конца рассказ Ирины я не дослушал, попытался выйти из квартиры. Но мне не дали. Зато я понял, как моя подруга смогла справиться с более крупной и массивной покойной Марковой в их эпической драке на дачном участке. Когда я с карабином в руках и набитыми пачками патронов, карманами, попытался открыть дверь, Ира просто запрыгнула на меня и провела вполне чистый удушающий прием, чего моя травмированная шея не выдержала, и я рухнул на пол в узкой прихожей, мгновенно начав задыхаться. Пока я пытался вдохнуть воздух и подняться, Ира заперла замок на все обороты и бросила ключ куда-то за шкаф, после чего отрезала:

— Ты никуда не пойдешь.

— А знаешь, ты абсолютно права. — я с шумом, втягивая воздух, сел, а потом, используя стену и ствол оружия, как опоры, все же встал на ноги: — Все будет завтра. Глупо ночью в одиночку идти на штурм этого клоповника. Все будет завтра. Ладно, спасибо тебе, что меня остановила, но, в следующий раз души меня помягче, нежнее, я чуть не сдох от твоих ручек. И раз не спишь, напои меня чаем, а то у меня руки дрожат.

Ирина недоверчиво посмотрела мне в глаза, забрала у меня оружие и заперла его в сейф, незаметно сунув куда-то ключ. А через несколько минут позвала на кухню.

— Теперь рассказывай. — я с трудом поднял тяжелую, любимую чашку и сделал маленький глоток: — А то я концовку истории не дослушал.

Ирина, вопреки моему запрету, решила посетить деревню Журавлевку, которая принадлежала мне практически на шестьдесят процентов и взыскать недоимки за сдаваемые мной незаконным мигрантам дома. Она уже освоила переданный ей «Запорожец» и лихо каталась на нем по всему городу. Как я и думал, старый вождь мигрантов Магир — ака решил изобразить дурачка и послал мою посланницу далеко, а когда девушка, несолёно нахлебавшись, покатила в обратный путь, ее обогнала ржавая легковушка и перегородила дорогу.

Из машины вышли три молодых джигита и двинулись к «Запорожцу». Помня мои инструкции, Ирина лишь немного опустила боковое стекло, через узкую щель в котором один из молодчиков и схватил ее за ворот.

— Паша, я не помню, что я делала… — уткнувшись мне в плечо, негромко рассказывала моя невеста: — Он, когда меня схватил, я извернулась и зубами ему в руку вцепилась, и педаль сцепления отпустила. Я фару и крыло у машины разбила, но объехала их по обочине, а он упал… Я в зеркало успела заметить, когда оттуда удирала, что один человек на дороге катается, а двое вокруг него бегают…

— Надеюсь, ты ему правда, руку оторвала… — я покачал головой: — Завтра поедешь, покажешь их?

— Паша, да я вообще этих парней не помню. Просто типичные азиаты, я даже не знаю, какой они национальности, а машина была «Копейкой», красной, ржавой понизу, на черных номерах. Я вроде бы цифры запомнила. Но пока оттуда удирала, то все забыла.

— Ничего страшного, солнышко, мы их найдем и накажем, не волнуйся.

Окрестности деревни Журавлевки.

Сотрудники милиции частенько встают рано. Если ты хочешь кого-то поймать, то домой к жулику надо приезжать часов в шесть, не позже. С вечера я не стал никого дергать, да и телефоны были не у всех, а утром, в половине седьмого утра небольшая колонна машин уже ждала меня у здания Левобережного РУВД.

— Мужики, сегодня в другом месте поработаем. — я оттолкнул сунувшегося в дверь Демона, которому не терпелось выскочить на улицу, махнул рукой, приглашая двигаться за моей машиной и неторопливо покатился на своем джипе в сторону улицы Перонной. Говорят, что эту улицу создали по указанию Лучшего Друга Советских Детей в далеком 1929 году, когда он прибыл в небольшой сибирский городок и провел здесь совещание о развитии в центре Сибири, на основной стальной магистрали, пронизывающей всю страну с Запада на Восток, тылового промышленного района. Еще несколько лет назад по этой прямой, как стрела, улице, почти круглосуточно, сновали колонны троллейбусов, доставляя на заводы, в три смены, десятки тысяч рабочих, а теперь здесь лишь тоска да запустение. Наша колонна промчались по полупустой улице до самого конца города, проскочила кольцо между лекарственным заводом и троллейбусным парком и резко сбавила скорость — Город кончился, как и дорога, превратившаяся в направление. В десятке километров впереди ввинтился в небо огромный пассажирский авиалайнер, там располагался городской аэропорт, вот только дорога до воздушной гавани города идет в обход, раскинувшихся перед нами, безлюдных и заснеженных болот. Через пару лет здесь начнут прокладывать современную трассу на запад и тогда, мои дома в Журавлевке обретут настоящую рыночную стоимость, многократно отбив все затраты на их покупку и содержание, а пока мне надо разобраться с нерадивыми арендаторами, что, как дикие звери, кусают руку дающего.

— И кого мы здесь дождемся? — скептически заметил Николай Небогатов, вылезая из служебного автомобиля на перекрестке заснеженных дорог. Причем, если в сторону городка Река кто-то ездит, то со стороны Журавлевки свежие следы отсутствуют: — Или у тебя Паша информация есть?

— Есть. — я дождался, когда все члены моей команды вылезли из машин, чтобы размять ноги: — Через два километра отсюда находиться Богом забытая деревня, называется Журавлевка. Так получилось, что половина домов в ней принадлежит мне, а в дома эти, чтобы они не разрушались, я заселил несколько семей мигрантов из одной из стран Содружества. Вчера Ирина, почти все из вас ее знают, сдуру, не сказав мне, поехала в Журавлевку, получить задолженность за несколько месяцев. Врать не буду, моими деньгами занимается моя будущая жена, а я только заглядываю в тумбочку…

Я дождался, когда затихли шуточки по этому поводу и продолжил:

— Старший этого кишлака Ирину грубо послал, а на обратном пути ее машину зажали старыми красными «жигулями» трое южан и попытались вытащить из машины. Она укусила главного урода за руку и, протаранив красный «жигуленок», вырвалась на трассу и уехала. Я хочу разобраться с этим вопросом. Сейчас из поселка поедут или пойдут мужики, мы их здесь примем и повяжем, а потом поедем в деревню, и я пообщаюсь со старшим.

— Паша, так может задержим владельца красных «жигулей» и в отдел его отвезем, а там отработаем на причастность? — Николай Небогатов был явно недоволен моим планом.