Будет больно (СИ) - Пиратова Лана - Страница 11

— Не все такие гордые как ты, Ромашкина, — усмехаюсь я. — Некоторые любят деньги больше своей гордости.

— Тебе не говорили раньше, что ты урод? — выплёвывает она мне в лицо. — Самовлюблённый и наглый урод!

Сам не понимаю, какого фига я позволяю ей это всё говорить. Любую другую я бы уже послал. А тут стою и слушаю, как какая-то пигалица высказывает мне своё «фи».

— За языком следи своим, — хмурюсь и наклоняюсь к ней.

— Деньги свои засунь себе в…

Обхватываю пальцами подбородок и она замолкает. Вот так-то лучше.

— Ты из-за бабок, что ли? Что? Гордая? Или бабки не нужны?

Упрямо смотрит мне в глаза. И мне это нравится! Я словно питаюсь этим ее взглядом. Он проникает в меня, наполняя вены чем-то новым, незнакомым. Но мне нравится!

— Мне ни от тебя, ни от твоих дружков ничего не нужно! — цедит она.

— Да успокойся ты! Я же по-хорошему! Подтянешь меня по инглишу! А бабки... Ну, за репетиторство же. Тебе же нужны деньги. Не ври.

— Не беспокойся, - щурится и все ещё зло смотрит на меня. — Это тебя не касается. Я сама свои проблемы решу.

Дёргает головой и я отпускаю её подбородок.

Не могу больше! Рядом с ней не могу! Так близко! Сорвусь же! И фиг бы с ним! Но с ней понимаю, что нельзя. Только хуже сделаю. Объяснить не могу, но что-то заставляет меня играть в долбанного рыцаря.

Громко выдыхаю, прикрыв глаза. Распахиваю их и отступаю на шаг от девчонки. Сам отпускаю её.

— Так, решай, — хмыкаю я, поднимая на неё взгляд и глядя на упрямую девчонку исподлобья. — Лиля, — говорю уже мягче, — просто помоги мне по английскому. Меня батя прибьёт, если контрольную по полугодию хреново напишу. Понимаешь?

— Почему ты думаешь, что плохо её напишешь? — смотрит уже иначе.

Хотя и обнимает себя руками, но уже по-другому смотрит.

— Знаю, — отвечаю я. — Хочешь без бабок? Пожалуйста, — пожимаю плечами. — Но тебе же нужны деньги. Я это знаю.

— Много ты знаешь! — фыркает. — Я не нуждаюсь. Понял? Сама могу заработать, если нужно. И твои подачки мне не нужны. Меня Ирина Владимировна просила с тобой позаниматься. Поэтому я здесь. Но, если ты…

— Да понял я, — хмыкаю, не давая ей договорить. — Английский так английский! Как скажешь, Лиля, — и приподнимаю бровь.

Конечно, я понял, что с тобой по-другому надо. Окей, девочка, я принимаю правила игры. Только какими бы ни были эти правила, победа всё равно за мной будет.

Глава 20. Можем помолчать

Не знаю, почему я соглашаюсь? Если скажу Ирине Владимировне, что не хочу заниматься с Басмановым, потому что он… она же поймёт. Уверена, что поймёт. Да и камеры тут. Врёт он всё, что записей не будет. Много берёт на себя.

Могу ведь отказаться?

Но соглашаюсь.

Уверена, что совершаю ошибку и всё равно сажусь за парту и внимательно слежу за Басмановым, который усмехается и неспеша идёт к стулу. К тому самому стулу, который я поставила с другой стороны стола.

Подходит и разворачивает его и садится так, что на спинку кладёт руки и упирается в них подбородком. И впивается в меня своим тяжёлым и непонятным мне взглядом.

Опускаю взгляд и открываю учебник.

— Сослагательное наклонение в английском языке, — говорю серьёзно. — Давай с этой темы начнём. По ней точно задание будет в контрольной. Ты знаешь, что такое сослагательное наклонение? — снова поднимаю на него взгляд.

Тяжело! Он-то не перестаёт смотреть на меня. B он сто процентов понимает, что я не выдерживаю этого его взгляда. Его забавляет это. По глазам его вижу.

— Ну, так, — хмыкает он.

— Давай, я на примере покажу сначала, — предлагаю я. — Если бы ты предупредил нас о приезде, то мы бы тебя встретили, — говорю уже на английском.

— Если бы ты согласилась быть со мной, то у тебя не было бы проблем, — вдруг тоже на английском произносит он. — Так, Лиля? Правильно? — и смотрит с ухмылкой.

— Предложение составлено верно, — отвечаю, смущаясь почему-то. Очень стараюсь не покраснеть, но мне кажется, щёки выдают меня!

— И что ты ответишь на это предложение? — не сдаётся Басманов. — Лиля.

И подаётся ко мне. Но между нами всё равно ещё приличное расстояние, поэтому я никак не реагирую.

— То, что тебе надо повторить неправильные глаголы, Данияр. Ты ошибся, — отвечаю спокойно, делая вид, что не понимаю его намёков.

— Дан, — произносит он.

Удивлённо смотрю на него.

— Друзья зовут меня Дан, — поясняет он с улыбкой.

— Я не твой друг.

— Конечно! — хмыкает он. — Я не дружу с девочками!

Поджимаю губы и чуть качаю головой.

Повисает тишина.

Я листаю учебник. Ищу таблицу с неправильными глаголами. Ну, или делаю вид, что ищу.

Сосредоточиться всё равно не получается. Потому что он смотрит! Он продолжает смотреть на меня! Vне кажется, он даже не моргает!

— Ты почему такая дикая, Ромашкина? — слышу его голос.

Не реагирую. Вернее, внешне никак не реагирую, конечно. Продолжаю листать учебник. А внутри всё вспыхивает от его слов. Я торможу дыхание, чтобы не выдать себя. Сжимаю зубы.

— Нашла? — Басманов встаёт, подходит ко мне, упирается ладоням о стол и наклоняется.

И я вынуждена поднять на него взгляд.

— Что? — получается сказать шёпотом. Голос сел. И откашляться не получается.

— Я не знаю, что ты там так усердно ищешь! — усмехается парень. — Что-то важное, наверное?

А потом он берёт учебник из моих рук и хлопает им. И всё это, не отводя от меня взгляда. И я не могу отвести. Мы так и смотрим друг другу в глаза.

— Лиля, пофиг на инглиш вообще, — неожиданно тихо произносит Басманов. — Если хочешь, можем просто молча посидеть. Но я бы предпочёл поговорить. Ты чего молчишь-то?

Пытаюсь сглотнуть и тоже не получается. Горло словно сухой лимонной коркой покрылось. И любая попытка откашляться или сглотнуть причиняет боль.

— Может, пить хочешь? — не отстаёт Басманов.

И я киваю быстро. Да! Надо смочить горло.

— Сиди тут! — командует он и выходит из класса.

Сбежать? Но это разве поможет? Да и не хочу показывать ему эту свою слабость.

Даже обдумать не успеваю, как возвращается Басманов. В руке — бутылка минералки из автомата.

— Держи, — протягивает мне, открывая её.

Шипение от пузырьков приятно щекочет слух. И я беру бутылку и делаю пару глотков. Становится легче. Вдыхаю полной грудью.

Басманов наблюдает за мной и улыбка сходит с его лица. Больше не усмехается. А потом он вообще берёт бутылку из моих рук. Продолжает смотреть мне в глаза, приставляет горлышко к своим губам и тоже отпивает. Делает всего лишь глоток.

Облизывает губы и ещё глоток.

Воздух в комнате электризуется от нашего напряжения. От моего — точно!

Каждая секунда кажется вечностью. Я не знаю, что сделать, чтобы вырваться отсюда. Чувствую себя как в западне, в ловушке, из которой не выбраться. Его присутствие давит на меня, заставляет нервничать.

Чувствую, как по спине пробегает холодок.

В голове мелькает мысль о побеге, но ноги словно прирастают к полу. Я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.

В этот момент дверь распахивается без стука.

И я, и Басманов одновременно выдыхаем. Поворачиваем головы, разрывая контакт.

На пороге стоит уборщица.

— Вы чего это тут? — нахмурившись, смотрит на нас.

Я резко отталкиваю Басманова и, схватив рюкзак, бегу к двери.

Наконец-то свобода! Но в этот момент слышу за спиной:

— Лиля! Погоди!

Глава 21. Хочу защищать тебя

Не оборачиваюсь. Мне правда страшно. Но пугает меня вовсе не Басманов, а то, что я чувствую сейчас.

Я боюсь этого нового для меня чувства. Этих слишком острых и порой болезненных ощущений. Болезненных не физически, конечно. а что-то внутри меня происходит. И не могу разобраться с этим.

— Лиля! Погоди! —голос Басманова звучит глухо и отдаленно, но я чувствую, как он проникает в каждую клеточку моего существа.