Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 40

Ого! Это требует чертовски сложной схемы, на уровне последней страницы моей тетради. И, разумеется, подобное категорически запрещено законами всех стран, в которых вообще существуют законы. Передо мной… черный нейроинженер! А мастер Олави уверял, что их, во-первых, не бывает, во-вторых, с ними нельзя иметь никаких дел!

— Проще, — бросил Лешуконский.

— Проще говоря, вы физически не сможете поднять руку на господина Лешуконского — ни с ножом, ни с заклинанием. Даже мысль об этом вызовет судорогу и провал в сознании.

— Заметь, во всем прочем я оставляю тебе свободу воли, — сказал Лешуконский. — Ты должна дать согласие на воздействие. Здесь и сейчас.

— Гайка, нет! — вмешалась вдруг Рейка. — Это… это будет похуже смерти! Я не хочу, чтоб ты…

Лешуконский небрежно повел ладонью — и Рейка осеклась, ее огромные глаза наполнились слезами. Но грудь вздымалась — возможность дышать ей оставили. Пока — оставили.

Лешуконский перевел взгляд на меня, в его голосе впервые прорезалось раздражение:

— Ломаться будешь? Объяснить, что я сделаю с твоей сестрой…

— Не надо! Я согласна стать объектом воздействия.

— Тогда приступим.

Черный нейроинженер принялся озвучивать инструкцию, которая всегда предшествует наложению схемы:

— Сделайте медленный вдох и сосредоточьтесь на моем голосе. Отпустите контроль. Представьте, что проваливаетесь в теплую темноту. Чем глубже вы расслабитесь, тем меньше риски для нервной системы…

Это я все знала, хоть ни разу и не озвучивала сама. Сейчас меня интересовали не стандартные инструкции — другое.

Схема.

Я прикрыла глаза и сделала вид, что подчиняюсь. Вдох. Выдох. Эфирный резерв почти пуст… почти. Что-то уже восстановилось. А для работы с нейроинженерной схемой много не надо. Нейроинженерия — искусство, а не мерение силой.

Черный мастер развертывал подготовленную заранее схему. Ее нити входили в мой висок, скользили по эфирным каналам, подбирались к премоторной коре. Сложная структура… и охватывает двоих. Часть нитей тянулась к Игорю Лешуконскому.

Схема рабочая! Она подействует, она превратит меня в безвольную куклу — навсегда! Я ничего не смогу ей противопоставить, я же не умею делать такое, только читать и отслеживать, и то… на ученическом уровне!

Спокойно, Гая Пинегина, дочь владетеля! Ты умеешь читать и анализировать такие схемы. Это то, чего твои враги не ожидают. Да, ты не сможешь сейчас смастерить что-то хотя бы в четверть столь же сложное. Но делать схему с нуля и не нужно, она уже готова.

Ее нужно только слегка отредактировать. Самую малость.

Черный мастер закончил разворачивать схему на эфирном плане. Теперь я видела ее целиком. Торможение нейронов, отвечающих за агрессию к конкретному объекту. Стараясь дышать ровно, я следила, куда ложатся эфирные якоря. Вот они маркируют цель. Вот выстраивают рефлекторную дугу. Если дать черному нейроинженеру закончить, я действительно не смогу даже плюнуть в сторону ледяного владетеля.

Но я не сопротивлялась вторжению. Я ждала нужного момента.

И когда нейроинженер начал фиксировать последнюю связку — ту, что намертво привязывала мой блок к Лешуконскому — я аккуратно, легким движением эфира, сместила один сегмент. Всего лишь одну крошечную деталь…

…отвечающую за направление воздействия.

Плетение замкнулось. Я выдохнула.

Кажется, они не заметили. Точно — не заметили! Никто не ожидал, что простая, как поморский лапоть, девица сведуща в нейроинженерных технологиях!

— Рад, что тебе пришелся по душе мой подарок, — ровным голосом сказал Лешуконский. — Свадьба через три дня, их ты проведешь в моем доме. Там есть все, чтобы тебя подготовить. Ожидаю, что ты будешь мила и приветлива — и с гостями, и после, на брачном ложе. Игры в соблазнение мне скучны, но и прямое насилие — тоже. Так что мы пригласим на праздник твою сестру. Ее присутствие сделает тебя покладистой, как и подобает жене. Если ты будешь благоразумна, никто не пострадает.

Ледяные оковы на мне и на Рейке с тихим звоном растаяли. Убить Лешуконского сейчас? Хоть он и не ударит в ответ, это может оказаться не так просто, а я еще слаба после заклятья холода. А потом… из-за слегка модифицированной нейроинженерной схемы Лешуконский не способен причинить вред мне — но не Рейке. Нам следует остаться наедине. Удачно, кстати, что консумация брака именно это и предполагает.

Не вижу, отчего бы благородной девице не сходить ненадолго замуж, в самом-то деле. Много времени не займет!

Лешуконский повел рукой — и в воздухе открылся серебристый портал. Владетель легко, как пустой чехол от палатки, подхватил Рейку на руки, а мне бросил через плечо:

— Ты пойдешь сама, как подобает послушной невесте.

Я не стала прекословить будущему мужу и шагнула в мерцающий льдистый провал.

Глава 20

Я осваиваю игру в имитацию

— Ять, это больно! — я резко села на эргономичном ложе, вообще-то, предназначенном для лежания. — Не помню, как вы это называете, но по существу — это попросту пытки!

— Ты даже не представляешь, какие бешеные деньги женщины со всего мира за эти пытки платят, — меланхолично ответила Альда и оторвала от моей ноги еще одну полоску — как мне показалось, вместе с кожей.

Хотя кожа все-таки осталась на месте, но все до единого волоски прилипли к ленте.

— За какие грехи, что я такого сделала? — завопила я, воздев руки к потолку. — Это же просто волосы на ногах! Ради Основ, объясни, кому и чем они помешали?

— Ноги — это только начало, — Альда мрачно ухмыльнулась. — Вот дальше будет действительно немного больно…

У эльфов, даже у галадрим, обычно более сложные имена, но эта дама велела обращаться к ней так. Должно быть, скрывала настоящее имя. Обычное дело для Лешуконья, где если кто и живет, то разного рода беглецы и изгои. Однако среди них нашлись и эксперты по женской красоте, кто бы мог подумать. Вернее, по набору извращенных садистских операций, который почему-то называют наведением красоты.

— «Дальше»? — взвилась я. — Слушай, но это же… противоестественно! Я взрослая женщина, у меня выросли волосы на всех местах, где природой положено. Почему надо с этим делать что-то, не понимаю!

— Не понимаешь, потому что соплячка еще, — Альда уже замачивала в лотке новые пыточные полоски. — Была бы взрослой — знала бы, как отчаянно мужчины ищут в женщинах молодость. Или все, что им удается продать как молодость. Целая индустрия на это работает.

— Да пусть себе работает, я-то почему должна страдать…

На самом деле я знаю почему. Лешуконье стоит эпиляции!

— Потому что человек создан, чтобы страдать.

— Попрошу без расизма мне тут!

Альда ухмыльнулась и продолжила накладывать на мою кожу чертовы полоски. Интересно, сколько ей лет хотя бы приблизительно? У эльфов с возрастом все сложно. Морда лица гладкая — хоть сейчас на рекламу салона красоты, фигурка, зубы, волосы — все высший класс, а вот глаза… глаза уставшие. Кажется, на все в этом мире они уже насмотрелись.

Если б я знала, что подготовка к свадьбе — это целых три дня мучений, ни за что не решилась бы выходитьзамуж, грохнула бы Лешуконского на месте — и вся недолга. Но теперь такой возможности уже не было, потому что ни малейшего интереса к невесте владетель вечной мерзлоты не проявлял. Ушел куда-то по своим делам, только пистолеты мои забрал, а заготовку под невесту передал слугам, которые принялись таскать меня, словно куклу, между деловитым коллективом портных и вот этим импровизированным салоном красоты от Альды. Насколько я успела понять, Альда и портные, а также многочисленные повара и прислуга для свадьбы, были наняты заблаговременно — Лешуконский не сомневался, что вернется домой с добычей. Настолько вот мы, обычные люди с привязанностями, предсказуемы… хоть и не до конца.

Пришлось смиренно переносить все издевательства и утешать себя тем, что я это уже проходила — убийство владетеля не дает автоматически власти над владением. А законный статус безутешной вдовы поможет обойтись в этот раз без рискованных политических афер. Лешуконье — край богатый и при том совершенно не разработанный, будет где развернуться с программами развития Севера… на которые, правда, совершенно нет денег, но это не самая острая проблема прямо сейчас.