Признание (СИ) - Баранников Сергей - Страница 9

— Хорошо, что всё обошлось, — выдохнул стажёр. — Честно признаюсь, никогда не думал, что увижу в операционной нечто такое, от чего мне станет дурно. Коллеги, раз остались сущие мелочи, я пойду порадую счастливого папашу с рождением наследника?

— Ключников, куда вы собрались? Операция ещё не окончена, или второй ребёнок для вас — это «мелочи»?

— Что значит второй? У неё двойня? В приёмном написали, что только один ребёнок.

— Целитель не имеет права верить всему, что пишут. Тем более, тому, что пишут в приёмном отделении, так как ошибиться могут все. А учитывая в какой суматохе им приходилось работать, я совершенно не удивлена, что они не заметили второго ребёнка. Кстати, двойня объясняет почему роды начались раньше, такое часто бывает. Меня больше интересует почему об этом не знала мать.

— Мы намеренно попросили целителя не объявлять пол ребёнка и остальные детали до родов. Хотели, чтобы это был сюрприз, — слабым голосом заявила роженица.

— Вот уж сюрприз. И для вас с мужем, и для целителей, и особенно для Ключникова, — рассмеялся я. — Правда, Макс?

— Я вообще не должен этим заниматься, — простонал парень.

— Ладно, мы не будем просить тебя перерезать пуповину и держать малышей на руках, а то действительно ещё в обморок упадёшь. Стань у изголовья и просто наблюдай за энергетическим полем женщины, никуда не лезь, потому как в таком состоянии ты можешь наделать ошибок.

Ирина Николаевна повернулась ко мне и отдала распоряжения.

— Костя, залей девушке немного энергии, она очень устала, и ей не помешает поддержка.

Второй родилась малышка.

— А почему они такие маленькие? — забеспокоился Макс.

— Потому что двойня, — объяснила Ирина Николаевна. — Ты представляешь как двум детям уместиться в утробе матери при обычных размерах и весе? Ничего, догонят своё.

Счастливую маму с новорожденными детьми мы приняли решение перевести в индивидуальную палату. К тому времени, как мы покидали операционную, Макс делегировал мне задачу везти каталку, а сам гордо шагал впереди.

— Папаша, принимайте работу! — закричал Макс, заметив вперед отца семейства. — Признавайтесь, вы кого хотели?

— Да и я мальчику буду рад, и девочке, лишь бы только всё у них было хорошо, — дрожащим от волнения голосом заявил отец.

— В таком случае, радуйтесь вдвойне, потому как у вас и мальчик, и девочка!

Радостных родителей перевели в индивидуальную палату, но к вечеру за ними приехала «скорая» и увезла в Центр матери и ребёнка. Там им будет куда лучше. Перед отъездом новоиспечённые родители искренне благодарили нас за спасение.

— Вы только сани не забудьте, — напомнил я. — Малыши подрастут, будете их катать. Теперь у вас будет своя история, которую можно рассказывать на семейных праздниках.

— Вас нельзя даже на пару часов оставить, — рассмеялся Радимов, вернувшись из коллегии. — Стоит только выбраться за порог, как вы умудряетесь вляпаться в какую-нибудь историю.

Казалось, на сегодня судьба израсходовала запас происшествий, но на деле оказалось иначе. Я уже сдал смену и ждал Леру возле дежурной, когда она вышла ко мне в целительском халате.

— Ты почему ещё не переоделась? — удивился я, понимая по виду девушки, что случилось что-то серьёзное.

— Костя, у нас чрезвычайное происшествие, поэтому сегодня можешь идти домой без меня, -сообщила Лера. — Я останусь как минимум до утра.

— Что случилось? И почему нам ничего не сказали? — удивился я.

— Трагедия на железной дороге неподалёку от Градовца. Поезд вёз детей с экскурсии в Великий Новгород и столкнулся с идущим навстречу поездом с углём. Больше сотни человек пострадало. Взрослых отправили в Первую городскую, а детей везут к нам, потому как у нас единственное детское отделение на весь город.

— И как вы справитесь? — удивился я.

— Не знаю, Костя! — в отчаянии произнесла девушка. — Я как представлю какой кошмар там творился! Ты ведь понимаешь как все напуганы?

Ильменская закрыла лицо руками, а я привлёк её к себе, но утешить девушку не удалось, потому как из отделения высунулся Ключников и заорал так, что от этого голоса окна задрожали, а задремавшая дежурная подскочила на месте.

— Дорофеев, срочное собрание!

— Я пошёл! Скорее всего Радимов собирает, чтобы объявить о случившемся. Возможно, с детьми были родители и сопровождающие. Может, кого-то и к нам отправят.

Мои догадки оказались верны. Заведующий сообщил нам о происшествии и попросил остаться после смены, чтобы помочь по необходимости.

— Оперировать детей мы не имеем права — таков указ медицинской коллегии. Целители общей практики не имеют на это права. Но провести процедуры нам позволено, а это значит, что мы хоть немного разгрузим наших коллег из детского отделения. Операции взрослым будут проводить целители четвёртой бригады, которые сейчас на дежурстве. Они свежие и отдохнувшие. Первую бригаду попрошу заняться процедурами и присмотреть за отделением.

Это значило, что я остаюсь на второе дежурство кряду. Понимаю, что это важно. Хватило бы только сил.

Через несколько минут начался самый настоящий хаос. Экипажи «скорой» подъезжали к приёмному отделению один за другим. Чуть позже привезли целый автобус, коллеги просто не успевали фиксировать всех. Операционные и процедурные вмиг оказались забиты. Даже в приёмном покое негде было стать.

Многие наши пациенты нуждались в поддержке и успокоении. Но волны успокоения сегодня раздавал Макс, а у меня были более серьёзные задачи. Большинство получило ушибы и переломы. Кто-то падал с полок, другие в это время были на ногах, и не смогли удержаться, когда два поезда столкнулись. Несколько человек попались с порезами. Нам с трудом удавалось успокоить детей, а многие засыпали после полученных процедур. Иногда сон — самый надёжный защитник нервной системы.

Чуть позже к больнице потянулась вторая волна, состоящая из родителей, желавших узнать судьбу своих чад. И тут люди проявили своё истинное лицо. Одни рыдали, другие скандалили и требовали пропустить их внутрь, третьи покорно дожидались новостей. Но верно говорят, что общая беда объединяет. Люди смогли организоваться, и работать с ними стало куда проще. Дежурная составила списки поступивших для родителей и сообщала информацию, как только та поступала из операционных.

Мы с Ключниковым помогли шестерым пациентам, но у нас ситуация была относительно простая, если оглядываться на тех, кто сейчас был в операционной. Выйдя в коридор, я встретился с Лерой.

— Я уже не могу! — пробормотала девушка, уткнувшись в мою грудь. — Пациентов слишком много, мы вызвали с выходных и отпусков всех, кого только могли, но целителей всё равно не хватает, а нелепые ограничения медицинской коллегии не позволяют привлекать целителей других специализаций.

— Погоди, но они не могут запретить вам использовать нашу энергию! — оживился я.

Рука сама коснулась ладони Леры и крепко сжала её. Я направил слабый поток энергии, прощупывая сколько девушка может принять в себя. Да у неё почти не осталось энергии! Тем не менее торопиться всё равно не стоит. Каналы сильно нагреты из-за большого расхода силы во время операций, а мои вливания только дополнительно прогревают их, создавая угрозу того, что какое-то время девушка вообще не сможет пользоваться даром.

— Костя, получается! — оживилась Ильменская.

— Тихо, не дёргайся! — приказал я, боясь ненароком наделась беды. Всё-таки энергия — это не шутка, даже целительская. Особенно, если переливать её в таких объёмах.

Девушка послушно просидела минут пять, прежде чем из отделения выскочила Чудинова, заметила Леру и помчалась к нам.

— Там Ирина Николаевна зовёт, новые пациенты прибыли. Ты ещё можешь оперировать?

— Физически едва на ногах стою, но энергии у меня достаточно, — уверенно заявила девушка.

— Слушайте, а зачем нам заниматься этой ерундой с переливаниями энергии, если мы можем войти в операционную и напрямую влить нужное количество энергии в пациента. Так мы и время сэкономим, и каналы не будем лишний раз перегревать.