Признание (СИ) - Баранников Сергей - Страница 38

— Не волнуйтесь, она сама кому хочешь голову закружит, — рассмеялся парень.

— Егор Алексеевич, а стажёрам можно присутствовать на операции? — поинтересовалась София.

— Можно, — согласился Радимов после непродолжительных сомнений. — Думаю, ничего страшного не случится, а нашему гостю будет приятнее, если на операции будут присутствовать так много целителей. Он ведь не знает, что вы стажёры. Но ваша задача — стоять в стороне и наблюдать.

Операцию предстояло проводить троим целителям. Нужно сделать аккуратный разрез, минуя кровеносные сосуды, закрепить сустав в правильном положении и ускорить регенерацию, активировав срастание кости. И только потом всё зашить, зафиксировать и переместить пациента в палату. В нашем мире в таких ситуациях часто ставили пластины или скрепляли сломанный сустав винтами, иногда вместо сломанного сустава ставится протез, но в мире с целительным даром этого не требовалось.

— Коллеги, я прошу прощения, никого не смущает повышенная температура тела у пациента? — поинтересовался Радимов, прежде чем приступить к операции.

— Это нормально, когда речь идёт о воспалительном процессе, — ответила Сарычева.

— Да, но здесь проблема явно иного характера. Вы видите эти пятна в лёгких?

— Кажется это не наш пациент, — заметил я. — Помимо пятен, у него ещё и странная сыпь по телу. В приёмном отделении снова ворон считали, когда принимали человека.

— С другой стороны, какой у них был выбор? — развела руками Нина Владимировна. — Оказывать помощь кому-то нужно, а перелом тазобедренного сустава — это не та операция, которую с лёгкостью выполнит любой целитель.

— Да, но для этого пациента помещают в инфекционное отделение, подавляют действие вируса, или возбудителя температуры, а потом приглашают целителей, а не тащат его в отделение, где он может заразить ещё десятки других тяжёлых больных.

Мы следовали протоколам и вызвали в операционную целителя из инфекционного отделения. Совместными усилиями подавили действие вирусов, а затем провели операцию.

Пациента перевели в инфекционное отделение, а сами в полном составе отправились в изоляцию.

Проблема при борьбе с вирусами с помощью дара заключается не в том, чтобы доставить целительную энергию до поражённого участка тела, а в том, чтобы понять как этот вирус действует, какие органы затрагивает. Оказавшись на карантине, мы были вынуждены следовать протоколу и ждать осмотра сторонних целителей. В медицинской коллегии понимали, что если целитель будет сам решать оставаться ему на карантине, или нет, то он выберет подходящий вариант для себя, а не тот, который следует выбрать, исходя из ситуации. Именно поэтому нам приходилось ждать коллег из инфекционного отделения.

Радимов, Анисимов и я оказались в одном боксе, а Сарычева, Штерн, целительница и медсестра из приёмного отделения в другом, но это не мешало нам общаться между собой. Всё-таки один вирус, и все являются его носителями.

— Всё-таки что-то радостное в этом есть, — заявил Макс, придя проведать нас в изоляторе. Он общался через динамик, поэтому его голос немного похрипывал. Мне он напоминал одного героя, никогда не снимавшего шлем.

— Феич, что ты лыбишься? — неожиданно вырвал меня из пучины воспоминаний голос Ключникова.

— Да так, вспомнилось кое-что. Забавный у тебя голос, словно ларинготрахеит подхватил.

— И что в этом забавного? — удивился парень.

— Твоё ехидство играет совершенно новыми красками, — заметил Анисимов, избавив меня от необходимости объяснять другу его поведение. В изоляторе нам предстояло проторчать сутки, пока коллеги проверяли заразность вируса и принимали решение о нашем освобождении. Ближе к ночи в изоляторе появились новые «постояльцы» — это начали работать с близким окружением нашего общительного гостя. Администратор гостиницы, горничная, убиравшаяся в номере господина Андерсена, его спутница по имени Эльза, продавец из сувенирной лавки и ещё одна загадочная незнакомка — все, с кем датчанин контактировал за минувшие сутки. Половина палат в изоляторе оказалась заполнена, и тут начались страсти, похлеще детектива.

Наши гости начали выяснять отношения, а потом Эльза принялась ходить по изолятору, пытаясь выяснить с кем общался её возлюбленный. Сложности добавляло ещё и то, что девушка плохо говорила по-русски, но хотя бы понимала что ей говорят. Сначала она заглянула в палату, где находились администратор и горничная. Минут десять они выясняли отношения на повышенных тонах, отчего санитарам пришлось вмешаться и перевести девушку в отдельную палату, но на этом спектакль не закончился. Выбравшись в коридор, девушка направилась в следующую палату. Услышав отборную брань из соседнего бокса, мы поспешили выяснить причину происходящего.

Как оказалось, Эльза принялась обвинять нашу Сонечку в том, что она контактировала с её возлюбленным, а девушка не осталась в стороне и объяснила, что из-за её Матиаса целых семь специалистов отстранены от работы, а работа двух отделений заметно затруднена. При этом словарный запас датчанки заметно увеличился.

— София, в чём дело? — официальным тоном потребовал объяснений Радимов.

— А я что? — удивилась девушка. — Пусть за собой следит и за своим парнем, раз уж на то пошло. В любом случае нечего врываться в нашу палату и бросаться резкими заявлениями.

— Возникло небольшое недоразумение, — вмешалась Нина Владимировна. — Сонечка хотела сказать, что госпожа Хансен крайне неправа, сомневаясь в её приличиях. А так как в нашей палате она самая молодая, то подозрения госпожи Хансен пали именно на неё.

В конечном счёте самой виновнице конфликта пришлось приносить извинения и разбираться со своим женихом после выписки из изолятора. Госпожу Хансен отправили в целительный сон, дабы она не мешала выздоровлению остальных пациентов и не нарушала порядок. К счастью, уже на следующий день наше приключение закончилось, поэтому продолжение истории мы не узнали.

— Грибковая инфекция, которую нужно дополнительно пролечить с помощью лекарственных отваров, — объяснил целитель, вернувшись с результатами из лаборатории.

И если целители могли выйти на свободу, то остальным пациентам предстояло ещё три дня провести в изоляции, получая лечение. До ночной смены оставалось всего шесть часов, поэтому всё, что я успел сделать — увидеться с Лерой, перекусить и сменить рабочую одежду, которая за двое суток выглядела ужасно.

— А у нас пополнение в рядах целителей, — объявил Макс, который в этот раз торчал в больнице не ради праздного любопытства или желания побыть рядом с Софией, а сдавал нам смену со своей бригадой.

— Это кто вернулся? — заволновалась Нина Владимировна.

— Никто не вернулся, просто Уля будет дежурить с сыном.

— Максим, я же попросила не распространяться, — прошипела целительница. — Просто мужа отправили в командировку, а его родители не успевают приехать, чтобы посидеть с ребёнком. Не могу же я оставить его одного.

— Улечка, не переживай. Мы присмотрим за твоим малышом. В случае чего на операцию сходит Костя, а на время процедур за Никиткой присмотрят наши стажёры. Нужно же им чем-то заниматься. Вон, Сонечка сама скоро станет мамой.

— Это с чего вы решили? — удивилась девушка.

— Ну, возраст подходящий, да и Ключников клинья к тебе не просто так подбивает, — засмущалась Сарычева.

— Этому Ключникову клинья бы поотбивать, — нахмурилась девушка. — Не верю я ему, скользкий он какой-то и сам себе на уме.

— Просто несерьёзный, а в остальном он парень неплохой, — неожиданно вступилась за Макса старшая целительница. — Ему бы кого-то, кто вытрясет это детство из головы и заставит взяться за ум.

— Так, давайте на обход, — скомандовал Радимов, заглянув в ординаторскую. Заведующий торопился домой, поэтому хотел провести осмотр и со спокойной душой уйти. Но его надеждам не суждено было осуществиться.

— Скорее, нужна помощь! — дрожащим голосом позвала женщина, когда мы заглянули в четвёртую палату. — Она не может встать.