Признание (СИ) - Баранников Сергей - Страница 15

Радимов пообещал избавиться от Маевской, но не спешил, давая девушке время уйти самой или помучиться в ожидании ответного удара. В один из дней, когда четвёртая бригада меняла нас после дневного дежурства, Маевская примчалась в больницу вся в слезах.

— Егор Алексеевич, как вы могли так поступить? — закричала девушка, заметив Радимова в коридоре.

— Как? Открыть глаза людям на ваше непристойное поведение? — картинно удивился заведующий. — Да, я тоже могу быть жестоким. Но только с теми людьми, которые сами пытаются разрушить чью-то карьеру.

— Причём карьера? Вы отправили в коллегию фотографии, где мы с Беккером одни в его загородном доме! Теперь у него проблемы на работе, а моё распределение могут отменить, посчитав это превышением служебных полномочий.

— Его проблемы на работе — ничто в сравнении с тем, что ждёт его дома, — улыбнулся заведующий. — А вы просто получите то, что заслуживали. Я всего лишь восстановил справедливость, пусть для этого и пришлось свести к нулю все ваши усилия закрепиться в Градовце.

Девушка круто развернулась и выбежала из отделения, оставив нас недоумевать. В принципе, Маевская сама пришла к тому, что случилось. Не Беккер, так кто-то другой оставил бы на её деловой репутации неизгладимый след. Но заместитель начальника целого отдела в медицинской коллегии, который вмешался в процесс распределения — это самый болезненный вариант. Даже не представляю как Радимову удалось найти столь мощный компромат, и кто ему с этим помог.

— Беккер, Беккер… — бормотал Макс. — Погодите, это не тот тощий тип, который шатался следом за Белкиной, когда они проводили проверку?

— Он самый, — подтвердил Егор Алексеевич. — Диана Альбертовна передавала приказы Маевской через него.

— Тогда поделом им обоим, — заулыбался парень.

— Ключников, сегодняшняя ситуация — это урок вам на будущее, — предупредил Радимов. — Живите достойную жизнь, оставайтесь людьми в любой ситуации, иначе ваши роковые слабости в любой момент могут сыграть с вами злую шутку.

Начало мая ознаменовалось радостным событием. В один из дней Паша Жилин ворвался в отделение с радостным криком.

— Друзья, можете меня поздравить! Я стал отцом!

— Когда? Мальчик или девочка? Как Таня? Как всё прошло? — начали заваливать вопросами молодого целителя.

— Вес три пятьсот, мальчик. Таня в порядке, но очень устала. Всё прошло очень хорошо. Я был рядом практически до самого последнего момента и даже успел подержать Платона Павловича на руках.

Приятная новость заметно подняла настроение, а неделю спустя мы встретили Жилиных на прогулке.

— Спит? — шёпотом поинтересовалась Лера.

— Ещё как, — заулыбалась Таня. — Платоша всегда засыпает, как только выходит на улицу.

— А можно посмотреть на малыша? — попросила девушка.

— Конечно, только тихонько, — согласилась молодая мать.

— Он такой милый, — не сдержала умиления девушка.

Я видел как горели глаза Ильменской, и понимал, что мне не отделаться от просьб о ребёнке. Да я и сам уже хотел стать отцом. А к чему откладывать? Испытания в жизни будут всегда, а сейчас, пока молодые, всяко проще справиться с трудностями.

— Может, и мы подумаем о малыше? — предложил я девушке, когда мы поднялись домой, но Лера надулась и покачала головой.

— Пока не закончим с распределением, даже не думай.

— Но ведь до свадьбы осталось всего два месяца. Никто и не подумает ничего такого.

— Да мне всё равно, что подумают люди, — отмахнулась Лера. — А вот уходить в декрет сейчас не хочу. Кто знает что будет в больнице через три года? Уж лучше я сразу отработаю положенные четыре года, перестану быть привязанной к одному месту, а тогда можно и о семье задуматься.

Но главным событием мая стала инаугурация цесаревича Алексея. В конце месяца ему исполнялось восемнадцать лет, и по новым правилам он уже мог взойти на престол.

В преддверии инаугурации банки государства перестали работать и выдавать вклады, что только усилило панику среди населения. Официально у всех банков был объявлен выходной, но в эту отговорку никто не поверил.

— Если они закроются и не отдадут деньги, я нищий, — сетовал Ключников. — У меня все деньги лежат на счетах.

— А нужно быть готовым к различным неприятностям и не держать все деньги в одном месте, — заметил Радимов.

— Было бы что держать, — вздохнула Нина Владимировна. — Цены как подскочили в начале осеннего кризиса, так и не торопятся вниз, а зарплаты остались те же.

Все ждали какой-то катастрофы. Даже в Градовце на улицы вышли усиленные патрули. Если у нас такая подготовка, то боюсь представить что творится в Москве. Ждали провокаций от Василия Леопольдовича и попытки переворота.

Инаугурацию цесаревича Алексея мы смотрели всем отделением. Ключников вынес в коридор приёмник с большим экраном, который хоть и слабенько показывал, но позволял рассмотреть происходящее. Даже пациенты, кто мог самостоятельно выйти из палат, собрались у экрана, чтобы лично посмотреть главное событие страны.

Глава 7

Церемония

Несмотря на то, что именно Санкт-Петербург был центром Российской империи в моём мире, местная императорская семья выбрала главным городом Москву. Инаугурация проходила в Большом кремлёвском дворце, где собрались самые важные люди государства и многочисленные гости. Поприсутствовать на церемонии и поздравить Алексея Леопольдовича с восхождением на престол прибыла датская принцесса Сигрид, шведская принцесса Агнета, британский принц Роберт и князь Монако Маттео.

Внутреннее убранство зала для торжественных церемоний поистине поражало воображение. Белоснежные стены, украшенные золотом, такая же мебель, огромные люстры, яркий свет и бордовые дорожки, покрывающие пол там, где предстояло идти монарших особам. Остальная часть пола была выложена мраморной плиткой.

Цесаревич прошествовал к трону, рядом с которым стояла его мать и сел, а министр поднёс подушку с располагавшейся на ней короной империи. Женщина взяла корону в руки и надела её на голову сына.

— Правь государством мудро, сын мой! — заявила она, не сдерживая улыбки, а мы все выдохнули. Кажется, эпопея, длившаяся больше восьми месяцев, закончилась.

Внезапно изображение на экране сменилось, и теперь там появилось лицо брата усопшего императора Василия Леопольдовича.

— Дорогой мой племянник! — начал сбежавший член императорской семьи, обратившись к цесаревичу. — Я всё равно считаю, что был бы лучшим правителем, но прекрасно понимаю, что наше противостояние не пойдёт на пользу государству и жителям. Увы, цена престола — десятки, а может, и сотни тысяч жизней, ослабление государства и его возможная гибель. Такой вариант меня не устраивает. Поэтому хочу тебя поздравить и пожелать твёрдости на пути к достижению целей. Хотя, упорства тебе не занимать. Если буду полезен, я всегда на связи и готов отстаивать интересы государства за границей.

После короткого включения церемония продолжилась. Было видно, что присутствующие на торжестве были поражены бесцеремонным вмешательством Василия. Кто-то подался к выходу, ожидая опасности, и теперь заслужил презрительный взгляд со стороны цесаревича. Что приятно, часть знати окружила Алексея Леопольдовича, и была готова стоять за него до последнего вздоха. Выходит, у цесаревича всё-таки есть достаточно сильная поддержка.

— Фух! Обошлось! — шумно выдохнул Семёнов.

— Да, увидеть Василия Леопольдовича было неожиданно, — признала Сарычева.

— Главное, что не балет, — отозвался Сарафан. — Ненавижу смотреть «Лебединое озеро» по телевизору.

Сама церемония прошла достаточно быстро. Мне показалось, что организаторы решили не затягивать процесс и поскорее завершить дело, чтобы утрясти все формальности.

В честь восхождения на престол Алексей Михайлович объявил амнистию всем узникам, которые не совершали активных действий по свержению власти законного монарха. Они могут вернуться к прежней жизни, без каких-либо ограничений. Свободу получили несколько тысяч человек, которых свирепствующие имперские ищейки упекли в темницу до окончательного решения об их судьбе.