Хозяин пустыни - Доронина Слава - Страница 7

– Сейчас выпью, наберусь смелости и попробую еще раз подойти. Завязать разговор. Спросить, как здесь все устроено. Ты украдкой снимешь его компанию. Я в паре, – тычу Марку в грудь. – Что он мне сделает?

– Какая же ты наивная дура, Лера, – усмехается Марк. – Тебя уже сто процентов пробили. Особенно если телефон ни в каком песке не был. Он тебя ночь потрахает и выкинет. Без какой-либо информации. И это в лучшем случае.

– Твои предложения? – становится уже немного не по себе. Все-таки взгляд со стороны – это всегда полезно. Убивает наивность.

– Послал же бог напарницу…

– Еще раз повторяю. Твои предложения? С пустыми руками вернуться в Москву? Остаться без премии? Тут другая страна, никто про нас ничего не знает. Изобразить глупую дурочку, которая повелась на смазливого араба, мне показалось отличной идеей…

До этой самой минуты.

Марк закатывает глаза. Бросает короткий взгляд в сторону мужской компании, а затем вдруг резко притягивает меня к себе и впивается в губы поцелуем. Жадным, дерзким, горячим. И шампанское, которое я только что глотнула, встает поперек горла. А когда Гринсбург запихивает язык мне в рот, я все же не сдерживаюсь и отталкиваю его.

– Ты что творишь? – шиплю на него.

– Подстилаю тебе соломку. Узнать информацию нам действительно необходимо, но не ценой того, чтобы тебя тут пустили по кругу, когда вскроется, кто мы на самом деле. Что-то я сильно сомневаюсь, что эти люди спокойно реагируют на тех, кто под них копает.

– Какой же ты придурок, Марк, – бешусь я, все еще чувствуя его вкус у себя во рту. Пощечину бы тебе залепить. Хотя почему нет. С самого вылета мечтаю.

Смачно отвешиваю ему оплеуху с чувством удовлетворения.

– Получил? Это тебе за язык в мой рот и все нападки.

– Еще бы раз так сделал, Лер, – с довольством произносит он. – Но перебор для твоего принца. Он и так уже не сводит с нас глаз. Не хочу распалять его интерес. Который ты и без того уже вызвала.

Гнев на Марка обжигает внутренности горячей лавой.

И весь мой слабопродуманный план летит к черту. Мне теперь хочется отсюда уехать. В составе группы.

Я разворачиваюсь, собираясь слиться с толпой, но Марк хватает меня за запястье.

– И помни: гонорар у нас все равно на двоих. А рискуешь ты сейчас больше. Будь аккуратнее и в радиусе моей видимости. Поняла?

Говорит с таким видом, будто предъявляет мне претензию. Хотя в голосе вполне доброжелательные, даже переживающие интонации.

– Ты… Ты… – губы горят, и сердце бьется оглушительно быстро. – Ты все запорол, Гринсбург.

Как мы теперь что-то узнаем, когда у меня появился страх и сомнения?

Я выхожу из-под навеса, и музыка сразу становится тише. Или это у меня в ушах пульсирует кровь? Губы все еще горят от поцелуя Гринсбурга, и я со злостью вытираю их тыльной стороной ладони. Идиот. Козел. Зачем было засовывать мне язык в рот?

Я ныряю в толпу, мелькаю между плечами, запахами духов и табака. Краем глаза замечаю, как одна девушка в длинном платье цвета охры о чем-то оживленно спорит с мужчиной в белой рубашке. Другой мужчина, лысый и коренастый, рассматривает капот старого «Мерседеса» с таким видом, будто оценивает женщину. Нормальная жизнь. Обычные люди. А у меня внутри все кипит от негодования.

Нужно выдохнуть.

Я замечаю официанта с подносом, беру новый бокал, делаю глоток. Шампанское уже не кажется таким приятным, язык будто онемел после вторжения Марка. Надо с кем-то заговорить. Отвлечься. Перестать об этом думать.

Рядом, у края ограждения, стоит женщина. Лет сорока, русые волосы собраны в небрежный пучок, на плечи накинут палантин. Она смотрит на барханы, которые в свете прожекторов кажутся декорациями к фильму.

– Красиво, правда? – говорю я, подходя.

Она оборачивается. Лицо приятное, уставшее. Улыбается краешками губ.

– Очень. Я тут уже второй раз, и каждый раз как в первый. Особая атмосфера.

– А я в первый. И, кажется, последний, – вырывается у меня, и я тут же жалею. Не хватало еще жаловаться незнакомому человеку.

Женщина смотрит внимательно.

– Почему?

– Песка много, – пытаюсь отшутиться.

– Пустыня… место странное. Кого-то затягивает, кого-то нет. Тебе, значит, не подходит.

Ее окликает какой-то мужчина. Она отворачивается, допивает бокал и уходит в толпу, оставляя меня с этой фразой. Затягивает, да? Точно не меня. Хотя, безусловно, тут необычно и красиво.

Я делаю еще глоток и понимаю, что шампанское закончилось. Ставлю бокал на чей-то столик, иду дальше, рассматривая машины, которые завтра будут участвовать в заезде. Или нет? Эти экземпляры вообще поедут?

Свет постепенно блекнет, за машинами уже стоят шатры. Техническая зона. Пахнет бензином и нагретым металлом. Здесь почти никого. Только пара мужчин в униформе курят у белого фургона. Больше ничего интересного.

Я наблюдаю за ними, не желая возвращаться к Марку. Ну и какой теперь план, Лера? Куда вдруг делся твой запал вызвать у мужчины интерес и выведать нужную информацию?

Дурацкий Гринсбург. Сбил весь настрой. Но он прав в одном: я рискую. И не только собой.

Сейчас бы горячую ванну. Или хотя бы нормальный душ. И желательно не из песка.

Бью носком кроссовка по шине ближайшей машины, тихо ругаясь на русском.

– Ты часто разговариваешь сама с собой?

Слышу позади низкий голос с хрипотцой. И вздрагиваю.

Резко оборачиваюсь.

Ясин стоит в двух шагах. Как он подошел – не слышала. В полумраке его лицо кажется вырезанным из камня: резкие скулы, твердая линия челюсти, глаза – два черных провала. Он смотрит на меня так, будто я единственный источник света в этой густой тени.

По позвоночнику снова бежит озноб, как и вчера.

– А вы часто подкрадываетесь к женщинам в темных углах? – мой голос звучит бодрее, чем я себя сейчас ощущаю.

Ясин делает шаг. Еще один. Теперь он так близко, что я чувствую его запах – горячий песок, пряный табак, что-то древесное и горькое. Не парфюм. Сам он.

– Только к тем, кто специально оставляет в моей машине свои вещи, – произносит он спокойно.

У меня пересыхает во рту.

– Я не…

– Врешь, – перебивает он мягко. Почти ласково. – Но мне нравится, как ты это делаешь.

Ясин поднимает руку. Я невольно задерживаю дыхание. Его пальцы касаются моего подбородка. Теплые. Шершавые. Он слегка поворачивает мою голову, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Мой парень, наверное, меня ищет, – выдыхаю я.

Он наклоняет голову. Его большой палец скользит по моей нижней губе. Медленно, почти невесомо. И от этого прикосновения внутри разливается жар. Такой, что хочется скинуть ветровку. И все остальное.

– Здесь много женщин. Поищет себе кого-то еще, – говорит он, усиливая нажим.

Кусаю его за палец. Инстинктивно. Несильно, но ощутимо. На губах Ясина появляется хищная улыбка.

– Вы сейчас переходите черту.

Пытаюсь отстраниться, но Ясин преграждает путь. И с этой улыбкой его лицо выглядит опасным и… невыносимо притягательным.

– Тебя, наверное, предупреждали, что ты могла отказаться от моего предложения и не приезжать?

Он надвигается, а я машинально отступаю, пока не упираюсь спиной в металлический контейнер. Еще шаг – и между нами почти не остается расстояния.

Вопрос повисает между нами. Я могла бы сказать правду. Могла бы соврать. Но в голове пустота. Только его глаза, его запах, его пальцы, которые опять на моем лице. И страх. Потому что когда я соглашалась, то руководствовалась голым азартом. А сейчас… его и в помине нет.

– Я… – начинаю и замолкаю.

Сердце срывается в быстрый, нервный ритм.

– Мне было просто интересно посмотреть мероприятие. Но сейчас я передумала. Мне нужно к Марку, – четко проговариваю.

– Марк подождет, – произносит Ясин, не отпуская ни мой взгляд, ни меня.

8 глава

Спиной ощущаю прохладный металл. А напротив – мужчина, от которого бросает в жар, и его пальцы все еще лежат на моем подбородке. Яркий контраст. И приятный, несмотря на всю неоднозначность ситуации и поглотившие меня противоречия.