Измени мне, пожалуйста - Ручей Наталья - Страница 15

Я тут же жалею о сказанном, потому что он перестает улыбаться. Лицо словно застывает. Секунда – и мелькает ощущение, что сейчас он вообще раздумывает: остаться или уйти.

– Садись, садись, – повторяю я торопливо. – Вот, как раз чай твой готов.

Я ставлю на стол две чашки – слишком резко, чай едва не расплескался на стол. Быстро улыбнувшись, первой усаживаюсь за стол, подавая пример.

Роман кивает на чашки и, садясь напротив меня, шутит:

– Даже с учетом, что чай едва не разлился, здесь все равно хватит двоим.

Я деловито накладываю ему в тарелку сырники, достаю и подаю салфетку. Потом себе. Руки двигаются сами, на автомате, словно я играю в какой-то пьесе, где все, кроме меня, знают закономерный финал.

Такие странные мысли…

Обычное утро.

Это самое обычное утро. И я просто стараюсь вести себя как всегда, чтобы не выдать волнения. Хотя за эту неделю мы с ним буквально сроднились.

– Лиз?.. – окликает Роман.

Перестав суетиться, я поднимаю на него взгляд. Невероятно красивый. И невероятно далекий, хотя я могу легко коснуться его.

Не знаю, что чувствует он. А я… Каждая клетка тела буквально кричит: мы – близкие люди!

Близкие. А близости нет.

Мы каждый день вместе. Но в последнее время каждый будто сам по себе.

– Что-то случилось?

Пожимаю плечами. Да что случилось? Трудно сказать. Сегодня пятница. Та самая пятница, которую я всю неделю ждала. Ждала, когда он мне скажет про корпоратив.

Ничего.

Собирается на работу, как ни в чем ни бывало.

– Я просто задумалась.

– Судя по твоему взгляду, о чем-то серьезном, – хмыкает он. – Не поделишься?

Может, действительно замотался и просто забыл? Ну а вдруг? И если я его подтолкну…

– Охотно поделюсь. Вот, думаю, что тебе подарить?

– На день рождения?

– А что, – тут же хватаюсь я за возможность, – есть еще важный повод, о котором я забыла?

Смотрю на него в ожидании. Пульс учащается, бьет по венам в молитве – ну давай, ну скажи! Ну давай же!

Он удивленно качает головой и с улыбкой откидывается на спинку стула.

– Лиза, – журит мягко, – нашла, чем себе голову забивать! Я – счастливчик! Я получил все, что хотел!

Его взгляд становится откровенным.

Неспешно, с удовольствием, ползет по моему лицу, опускается к шее. Задерживается на вырезе свитера.

От него становится тепло. Тепло и немного не по себе. Потому что меня злит эта недосказанность. Бесит, что он молчит.

Я чувствую себя какой-то беспомощной, лишней. И тело реагирует так же – вместо того, чтобы расслабиться, я напрягаюсь и поправляю свитер, хотя он сидит безупречно.

– А если серьезно, Ром, – продолжаю я. – Чего ты от меня ждешь?

– Ничего.

Я вскидываю на него взгляд и вижу улыбку. Он протягивает свою руку, сжимает мои пальцы, до легкой боли, так, как умеет лишь он – ощущая границы и давая понять, что он здесь.

– Ничего больше, Лиз, – поясняет он. – Ты дала мне даже больше, чем я ожидал.

Я замираю, а сердце пропускает через себя – сообщения от поклонницы, сигаретный дым и эти слова.

Вкупе это все звучит как прощание.

И настолько пугает, что я взрываюсь весельем. Весельем и радостью – она буквально фонтанирует в каждом слове. Слишком ярко. И очень фальшиво:

– Нет, нет, я от тебя не отстану! Ну в самом деле, Ром, скажи. Не могу же я подарить тебе еще одну зажигалку!

Он хмыкает.

Это его увлечение – собирать красивые зажигалки. Может быть, они помогают ему удерживать контроль над вредной привычкой. Вернее, помогали, потому что за эту неделю я не раз слышала от него запах сигаретного дыма.

Легкий. Едва уловимый. Тайный. И оттого еще более противный, чем раньше. Дома он не курил. Тот раз был единственным, как будто ему было невозможно сдержаться. Но, к сожалению, не был последним.

Я бы подарила ему десятки, сотни новых зажигалок – лишь бы он опять бросил.

– Не надо, – слышу мягкий, но четкий отказ. – Свой самый яркий огонь я уже поймал.

«И хочешь его отпустить?» – рвется наружу вопрос.

Но я молчу.

Улыбаюсь.

И все еще жду.

– Все, – разрывает он напряженную тишину и наш зрительный контакт. – Все, Лиз, мне пора. Сегодня нужно приехать пораньше.

Поднявшись, он быстро целует меня и уходит. Я смотрю прямо перед собой. В одну точку.

И только когда за мужем закрывается дверь, понимаю, что рассматриваю его тарелку. И сырники, к которым он не притронулся.

Я убираю со стола. Накидываю куртку. Обуваю кроссовки. А потом вдруг вспоминаю чужие туфли с красной подошвой. И мелькает мысль – черта с два! Черта с два у тебя это получится! Хватит того, что ты присвоила зонт.

«Да ничего страшного, Лиз, – вспоминаю слова Романа несколько дней назад. – Она его просто где-то забыла…»

Мой зонт.

Просто где-то забыла.

Хватит с нее моего!

– Инесса? – набираю своего стилиста. – Солнце, скажи, у тебя будет возможность найти для меня место на укладку и макияж?.. На пять? Отлично, солнце, подходит… Да, вечерние… Угу, праздничный повод… Корпоратив на работе у мужа.

Ну теперь дело за малым – найти подходящее платье. Такое, чтобы у меня самой от него дух захватило.

Припомнив слова Илоны, что в «Люксусе» нет ничего подходящего, в первую очередь именно туда и иду. Во-первых, это значит, что не будет конфуза с повтором. А во-вторых, у нас с ней разные вкусы.

– Добрый день. Могу я вам как-то помочь? – вежливо интересуется девушка-консультант, когда я появляюсь в салоне.

Она смущенно улыбается – наверное, новенькая. Я ободряюще улыбаюсь в ответ и киваю:

– Очень на это рассчитываю. Мне нужно платье на вечер.

– Это особенный вечер?

– О, да.

Платье мы находим на удивление быстро. Оно будто ждало меня. Глубокий изумруд – не яркий, не прозрачный, а как вода в лесном озере. Вырез есть, но не откровенный. Платье кажется почти пуританским, но ткань мягко струится, подчеркивая фигуру и обнажая ноги чуть выше колена при малейшем движении.

– Вот это, – говорю я, примерив его.

– Да, – соглашается девушка-консультант, не сводя с меня взгляда. – Оно ваше, это сразу было понятно.

Вот бы так всегда: чтобы всем было понятно и очевидно, когда мое – это только мое.

После салона я решаю заглянуть на площадь с художниками. Но моего знакомого нет. Зато другие художники меня узнают и при моем приближении вооружаются своими работами как транспарантами. Перед моими глазами мелькают горы, закаты, моря, солнце и небо, какие-то жаркие страны.

– А вот рассвет! – радостно восклицает художник с бородкой. – Берите! Тимохи сегодня нет. Он вообще работает медленно. Что же вам – рассвет упускать?

На холсте у него яркие краски, но какие-то пустые, безжизненные. Скорее всего, сделал наспех, услышав наш разговор.

Неудобно отказывать, но у меня и так гараж переполнен. Там настоящим работам уже тесновато, а взять лишь бы что только из жалости… Мне кажется, жалость – вообще советчик не очень.

– Спасибо, – говорю вежливо, – но мы с ним договорились, так что я подожду.

И хотя я этот «рассвет» не беру, на душе заметно светлеет. Значит, Тимоха занят. Значит, пишет картину, как обещал. Значит, я тогда ничего не испортила.

Мне казалось, что у меня в запасе еще уйма времени, но сегодня оно слишком быстро течет. После прогулки я только и успеваю, что вернуться домой, чтобы переодеться. Добавляю к платью нитку жемчуга, черные бархатные туфли и графитово-серое до щиколоток пальто. Ну вот, теперь в салон, чтобы завершить свой образ на вечер.

– Обалдеть! – выдает Славик при виде меня. – Вы – как нимфа! Обалдеть, какой у меня волшебный массаж!

Я смеюсь.

И согласно киваю: он прав. И массажист у меня замечательный. И стилисты от Бога. Потому что мне нравится мое отражение.

Прическа без чудачеств – Инесса просто элегантно укладывает мои длинные волосы. Макияж не кричащий – но взгляд становится выразительней, глубже.