СМЕРШ – 1944. Книга шестая - Барчук Павел - Страница 3

Первый сектор – чисто. Второй – чисто.

Слева появился силуэт. Диверсант с винтовкой. Он вскинул оружие, искренне полагая, что сработает быстрее меня.

Два коротких, сдвоенных выстрела ТТ. Флеш. Пули прошили грудь врага. Силуэт обмяк, повалился на камни, загремев оружием.

Я сместился дальше.

Автоматчик – следующая цель. Прямой наводкой его не достать. Между нами – метров пять и куча этого долбаного ракушечника. Гнида уже пришел в себя после Мишкиного фокуса и начал короткими очередями прощупывал пространство, не давая Карасю высунуться. Умный, гад.

Я нащупал ногой обломок известняка размером с кулак, подцепил его носком, подкинул вверх. Налету поймал левой рукой и тут же, без задержки, одним слитным движением швырнул камень прямо за спину автоматчику.

Стук вышел громкий. Камень ударился о стену, упал среди щебня. Несколько мелких обломков добавили акустического эффекта. Создалось впечатление, будто с тыла к диверсантам подкрадывается еще кто-то.

Стрелок купился. Ствол автомата дёрнулся в сторону, сам немец на мгновение высунул голову. Совсем чуть-чуть. А мне больше и не надо.

Два прыжка вперед, выстрел. Башка диверсанта дёрнулась, автомат затих, тело мешком осело на пол.

Остался третий. Он прятался в левом проходе. Отчаянно пытался прицелиться из Люгера. Молодой совсем. Опыта мало.

Я не стал больше останавливаться или искать укрытие. Наоборот – ускорился. Рванул вперед, будто ракета. С разбегу долбанул противника ногой в лицо. Он взвыл, завалился на бок. Добавил ему рукояткой ТТ в висок. Люгер вылетел из руки вражины и глухо стукнул о камни. Готов.

Из-за моей спины вынырнул Карасев. Рожа злющая, в глазах – бешенство.

– Ты охренел, Соколов? Опять в одиночку поперся?! – рявкнул командир.

Я пожал плечами, спрятал ТТ.

Как объяснить Мишке, что с каждым месяцем меня накрывает плохо контролируемая ярость?

На Борисова, который исчез без следа. Черт его знает, какой объем информации подполковник успел почерпнуть от шизика. Вдруг Крестовский поведал ему что-нибудь про особые технологии или про будущее?

На сдохшего профессора, который замутил всю эту историю.

На себя самого. За то, что я почти год не могу найти ни одной зацепки, ни одного следа пропавших чертежей.

Вот и выливается моя ярость в агрессию, которую выплескиваю во время боя.

Сзади захрустели камни. Подошел лейтенант. Он таращил глаза, тяжело дышал и смотрел на меня, как на страшного бабайку. Салага не мог понять, как я ухитрился за несколько минут в одиночку зачистить перекресток.

– Я тебе что говорил, старлей, – зло выплюнул Мишка, – Хватит уже в героя играть. Ты, конечно, молодец, но иногда, почему-то считаешь себя бессмертным. Плохо это кончится.

Светлов попытался влезть в наш разговор. Карась резко обернулся и так на него глянул, что у бедолаги мгновенно все слова застряли в горле.

– Лейтенант Дмитрий Светлов, – ледяным тоном произнес Мишка. – Если ты еще раз ослушаешься моего приказа, я тебя… – Карасев шагнул к подчиненному, сгреб его за грудки, тряхнул со всей силы, – Я тебя, идиотина такая, отправлю под трибунал.

– Товарищ капитан! – лейтенант задергался, пытаясь освободиться, – Прекратите мне «тыкать». То, что вы командир группы, совершенно не дает вам права…

Карасев выматерился, оттолкнул его, посмотрел на меня. Лицо у Мишки стало очень несчастное.

– Вот скажи мне, Соколов, где я так нагрешил? За что мне это?

Глава 2

Я оглядел место боя, поморщился. Итог операции не радовал. Двое диверсантов – трупы, один валяется без сознания. Улов был бы неплохим, если бы они все остались живы. Не во имя человеческого милосердия, а ради информации, которую можно получить.

Да и «язык» нам достался – такое себе. Судя по тому, как вел себя парень с Люгером, он новобранец. Или вообще случайный человек. Скорее всего, отстал от драпающей армии, а потом присоединился к более опытным товарищам. Автоматчик и тот, что с винтовкой – вот, кто нам был нужен. А так – результат ниже среднего.

Мы с Карасевым велели Светлову сторожить пленного, который пока еще не пришел в себя, сами быстро проверили близлежащие туннели. Больше никого не нашли. Ни единой живой души. Зато обнаружили лежку. Она находилась в десяти метрах от перекрестка.

Место для стоянки фрицы выбрали грамотно. Это была просторная ниша, похожая на пещеру. Сквозняк сюда почти не задувал, а массивный выступ ракушечника надежно перекрывал обзор со стороны главного туннеля. В одном месте, чуть левее от входа, виднелись несколько дыр, сквозь которые проникал тусклый свет. За счет этого здесь было относительно светло и даже почти не душно.

На полу валялись охапки прелой соломы, поверх которой фрицы расстелили плащ-палатки.

– Что думаешь? – спросил Карасев, задумчиво изучая скудную остановку. – Недобитки? Обычные солдаты? Для группы маловато будет.

– Вряд ли…

Я прошел внутрь пещеры, замер, осматриваясь по сторонам.

– Обычные солдаты искали бы возможность выбраться из Одессы. А эти… Они тут обосновались неплохо. Что-то ждали. Единственное – тот, кого вырубил, не похож на диверсанта. Вот он, скорее всего, и правда случайный человек в группе. Думаю, основной состав понес потери. Убили, ранили – черт его знает. Двоим оставшимся пришлось подобрать по дороге третьего. И он не профи.

– Пожалуй, ты прав, старлей… Ладно, давай-ка посмотрим, что у нас тут есть.

Мишка отработанными движениями принялся ворошить нехитрый скарб диверсантов. Перетряхнул солому, буквально разобрал ее по травинке, затем прощупал складки брезента.

Я тоже не терял времени даром. Подошел к импровизированному столу, сложенному из двух плоских известняковых блоков. Внимательно изучил остатки трапезы. Черствый каравай местного ржаного хлеба, надкушенная луковица, кусок пожелтевшей газеты со следами сала. Еду покупали или воровали у местных.

– Пусто, – сообщил Мишка с досадой, пнув в сердцах солому и плащи.

– Здесь тоже ничего стоящего, – сообщил я капитану. – И обрати внимание, никаких следов радиостанции. Вообще. То есть связь держали через стороннего человека. Можно было бы предположить, что радист как раз в числе погибших членов группы, но что-то не лепится тогда одно к другому. Если при переходе через линию фронта их запеленговали…Или если замели уже здесь, на месте… Без радиста и рации они по-любому должны прорываться к своим. Но нет. Сидели, ждали… Выходит, связь была. У них, Миша, какая-то особая задача. Не диверсии.

– Ладно, идем жмуров обыщем, – велел Карасев, – Попробуем допросить того, что живой.

Мы выбрались из пещеры, вернулись к перекрестку.

– Товарищ капитан… – начал Светлов.

Не знаю, что за очередную глупость он хотел сказать, Карась ему такой возможности не дал.

– Заткнись, лейтенант! – рявкнул он на парня, – Из-за твоего тупого поступка мы убили двоих диверсантов, которые могли многое рассказать. Если бы не размахивал автоматом и не орал на всю Одессу, тихонечко взяли бы гадов и отвезли в Управление.

– Но у нас есть один пленный, – Дмитрий ткнул пальцем в немца, который упорно изображал беспамятство. Хреново, кстати, изображал. Веки у него дергались, как у неврастеника.

– Этот?! – Мишка сорвался с места, подошел к диверсанту, резко схватил его за шиворот и подтянул вверх.

Тот мгновенно «пришел в себя». Затрепыхался, забубнил что-то на немецком.

– Он был в их группе придатком! – Продолжал бесноваться Карась, – Мясо! Тупое оружие для прикрытия! Трусливая мразь, которую взяли с собой. Его ты называешь пленным?!

Пока капитан пояснял Светлову, в чем основной косяк, я быстро прохлопал карманы убитых фрицев. Вывернул подсумки, проверил швы. Под грубой тканью куртки автоматчика нащупал плотный бумажный сверток. Вытащил из внутреннего кармана пакет. Заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Бланки, какие-то картонки, сложенный лист бумаги. Ну хоть что-то.