Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 60

В дальнем зале раскатисто гоготал какой-то мужик, а его дружок басовито гэкал в ответ на его шутку. Где-то звонко шлёпнула ладонь по голому телу, и тут же в ответ зашёлся низкий женский смех — судя по интонации, шлёпок был принят благосклонно. Где-то журчала вода, где-то звенел фарфор. Какая-то ватага явно сорвала в Мёртвых землях хороший куш и сейчас этот куш с чистой совестью и в своё удовольствие тратила на выпивку и девушек с пониженной социальной ответственностью.

По коридору мимо меня пронеслось чудо в полотенце, которое прикрывало примерно ничего. Розовая, хихикающая, с прилипшей ко лбу мокрой прядью. Следом гоготал и топал босой бугай размером с дверной проём, и по его роже сразу читалось, что в ближайшие минуты он намерен избавиться от этого полотенца.

— Сашка! — Карина голос не повысила, но её было слышно даже сквозь общий гогот. — Ещё раз пробежишься по коридору в таком виде — завтра весь день будешь мыть полы. Хватит сверкать задом на всё заведение, веди человека в номер! Или хочешь, как в прошлый раз, когда за тебя два идиота драться начали?

Девица невинно хлопнула глазками, потом будто случайно приспустила полотенце — почти до конца, оголив грудь, — и посмотрела на меня.

— Ну ладно тебе, Карин, я же не хотееела.

Администраторша стрельнула в неё глазами.

— А ну брысь отсюда!

Девица охнула, поправила полотенце и юркнула в боковую дверь. Бугай потопал за ней.

Только теперь я наконец посмотрел на саму Карину.

Волосы она небрежно подняла наверх и оставила пару прядей у шеи — её любимая приём, который безотказно работал на большинстве посетителей. Шёлк цвета тёмного вина обтягивал талию и открывал шею, ключицы, край плеча, а дальше всё аккуратно прятал. На коже лежала тонкая цепочка, и каплевидная подвеска тихо качалась в такт её дыханию. Я даже на секунду залип от того, какой нежный и притягательный образ она сегодня выбрала.

— Господин Морн.

Голос ровный, негромкий, без её обычного бархата.

— Карина, что случ…

Она не дала закончить, поравнялась, перехватила меня за запястье цепко и без церемоний, и ладонь у неё чуть дрожала.

— Пойдёмте. Быстро.

Она оглянулась на дверь в общий зал, откуда доносились голоса и смех за чаем. В другом конце прихожей лениво переговаривались двое в халатах. На нас никто не смотрел.

— Почему так долго? — сказала она вполголоса, не глядя на меня. — Мадам Роза послала за вами полчаса назад. Я ей сказала, что вы скоро, но… пойдёмте, пойдёмте.

— Дела…

Она коротко кивнула и быстро повела меня вглубь дома, налево, по узкому коридору к двери, обитой тёмной кожей. Достала из-за пояса ключ, отперла. За дверью оказался ещё один коридор, длинный и узкий, без ламп, только свечи в нишах. Воздух здесь был другой, посуше и попрохладнее, без банных запахов.

Карина шла впереди быстро, юбка шуршала, каблуки коротко стучали по половицам.

— Карин, всё так плохо?

Она не оглянулась.

— Сами увидите.

В конце коридора стояла ещё одна тяжёлая дубовая дверь. Карина остановилась перед ней, на секунду закрыла глаза и выдохнула. Потом провела пальцем сверху вниз по косяку — короткой ровной линией, как будто чертила невидимую черту. Линия вспыхнула под её пальцем тонкой бледно-голубой полосой, прошла по всему контуру двери и угасла. Только после этого Карина взялась за ручку и потянула дверь на себя.

В лицо первым ударил жар. Сухой и плотный, как от печи, которую забыли подкинуть и она доедает последние угли.

Низкая лампа на столе. Таз с водой, стопка мокрых тряпок. Ширма в углу. Большая кровать у стены. На кровати поверх одеяла лежал Феликс, в одной рубахе, и рубаха была мокрая насквозь от пота. Волосы прилипли ко лбу тёмными прядями. Лицо багровое, тем нехорошим цветом, какой бывает у человека при очень высокой температуре. Грудь ходила часто и неровно. Губы шевелились и что-то шептали, но я не смог разобрать что.

Над кроватью, склонившись, сидела Роза. Волосы убраны кое-как, без обычной укладки. Рукав платья закатан выше локтя, в руке мокрая тряпка, которой она только что обтирала Феликсу лоб. Серебряная маска на половине лица, как всегда, а вот другая половина — без капли пудры и краски, и от этого Роза вдруг стала очень похожа на свою дочь.

Роза подняла на меня глаза, ничего не сказала и коротко мотнула головой в сторону кровати: иди сюда.

— Артём.

Голос шёл снизу, от пола, и сел сразу, на первом слове.

Я опустил взгляд. У самой кровати, поджав под себя ноги, сидела Алиса. Обеими ладонями она крепко держала руку Феликса. Светлые волосы рассыпались по плечам, на щеках мокрые дорожки, и сверху ложились новые, и она их уже не вытирала.

Алиса посмотрела на меня снизу верх и убитым голосом произнесла:

— Артём, он умирает…