Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 58

Мы с Себастьяном обменялись удивлёнными взглядами.

«Господин Морн, вы понимаете вообще, что сейчас происходит?»

Ни малейшего понятия, котяра. Но кажется, что моя сегодняшняя норма странностей будет перевыполнена.

…………..

Бонусная глава выйдет или в 00:15 по мск, или уже днём. Но выйдет:)

Глава 19

За Дом Артема Морна!

Я выдохнул и шагнул к тому, кто выглядел тут за старшего. Здоровый дядька, бритая голова, большой рубец на затылке, борода чёрная как уголь.

— Так… и как это вообще понимать?

Старший склонился чуть ниже и плотнее прижал кулак к груди. Прекрасно. Сейчас, видимо, начнётся что-то торжественное, а у меня на это совершенно нет времени.

— Господин Морн, дайте сказать, — пробасил кузнец.

Я с тоской посмотрел в сторону Источников мадам Розы, и вздохнул.

— А это не терпит? Мужики, вот серьёзно, я бы с удовольствием поговорил с вами в любое другое время, но сейчас действительно есть срочное дело.

Но вместо ответа это компания только сильнее склонила головы и продолжила стоять на колене.

— Ну хорошо, — я посмотрел на главного. — Говори.

— Меня Корней звать. На ряду кличут Молотом. Старшим тут пятнадцатый год хожу. До меня старшим был Прохор Косолапый, я у него в подмастерьях бегал, пока он не помер. После похорон мужики выбрали меня, с тех пор и тяну эту лямку.

Да чтоб тебя, походу ещё и биографию каждого из восьми сейчас слушать придётся. Ладно, Артём, терпи. Но если в ближайшую минуту мужики не перейдут к делу, придётся сворачивать это представление и сваливать отсюда.

Корней тем временем замолчал и поднял на меня глаза. Светло-серые, в сетке мелких морщин, без испуга и без суеты, и от такого взгляда, я знаю по опыту, добра не жди: обычно за ним идёт либо серьёзная просьба, либо серьёзное предложение, а светской беседы за таким взглядом не бывает в принципе.

— Мы тут промеж себя посудили и решили к вам, господин Морн, подойти. С разговором

Ничего не понятно, но очень интересно. Сразу видно, что у мужиков что-то наболело и сейчас, скорее всего, ко мне будут с это болью обращаться. Это видно по их лицам, по тому, что они на колено встали и, чего уж говорить, по их эмоциональному состоянию, которое я просмотрел в первые секунды.

Вопрос только в том, в какой блудняк они меня хотят втянуть, и смогу ли я получить с этого профит.

— Так в чём дело, Корней?

Молот сложил на груди здоровенные руки в шрамах от окалины, с пальцами толщиной с доброе полено, и снова на секунду замолчал, прикидывая, с какого края заходить. Видно было, что мужик не привык говорить помногу и сейчас выбирает каждое слово так же тщательно, как выбирал бы заготовку под клинок.

— Господин Морн, по городу разное говорят. Особенно в последнюю неделю. Говорят, ночью к коменданту зверолюды лезли целым отрядом, и если бы не вы, лежать бы половине Верхнего города с перерезанными глотками. Что вы их там рубили вместе с архимагом, чуть ли не на равных, троих или четверых уложили лично, а одного, самого здорового, выкинули в окно с третьего этажа. Бабы у колодца уже до того договорились, что будто бы вы по двору гоняли с одним мечом и голыми руками арбалетные болты ловили. Врут или нет, не знаю. Не моё дело.

Господи, а я-то думал, у мужиков правда что-то серьёзное стряслось. А они слухи пересказывают.

— Корней, ну ты же сам понимаешь. Слухи на то и слухи. Зверолюды были, не спорю. Но рубили их Громобой и моя… знакомая. А я там больше под ногами путался, чем сражался.

Лицо кузнеца даже не дрогнуло.

— Это вы, господин Морн, по молодости скромничаете. И правильно делаете, наверное. Только мы, кузнецы, отродясь ни словам, ни слухам не верили. Всю правду о человеке говорят только его дела. — Он обернулся к остальным. — Так, мужики?

— Да-а-а! — пробасили работяги хором.

Я вздохнул.

— Ну хорошо. Так чего вы хотите-то?

— А вот чего. — Корней повёл плечом в сторону соседних ворот. — С весны Ефим Жирный совсем оборзел. Цены нам выставил свои, мол, сдаёте мне всю работу по моей цене или ищите, куда девать. Мы попробовали торговать сами. Только какие из нас торговцы, господин Морн. Один обсчитался, другому всучили дрянное серебро, третий неделю на торгу простоял и продал на копейку. Да и Кривой подсуетился, начал на ходоков давить. Берёшь, говорит, у моих скупщиков или покупай в соседних городах. А туда либо самому ехать и работу забрасывать, либо караваном отправлять — а это уже через Щербатого, что не сильно лучше. Вот и получается, куда ни ткнись, везде засада.

— Знакомая история, — сказал я.

— Знакомая, — согласился Корней. — Только теперь Кривой про наш ряд будто забыл. Месяц как его людей тут не видели. Щербатый поборы свернул, Ефимовы люди ходят вежливо, разговаривают тихо. Мы, господин Морн, мужики, может, и не семи пядей во лбу, но не дурные. Понимаем, отчего так стало.

— Корней, я Кривого с Щербатым не ради вас прижал.

— А мне лично всё равно, зачем вы это сделали. Как я уже сказал, для нас главное — дело. А мотивы человека пусть останутся при нём.

Он сделал короткую паузу. И в этот момент кто-то из мужиков сзади негромко буркнул:

— И ещё страховки эти ваши…

Корней кивнул.

— Это да. Я с моими ребятами пятнадцать лет у горна. Каждый второй с обожжёнными руками, у кого ожоги, у кого спина сорвана, у кого глаз молотом отбило. И всю жизнь так: покалечился — сам выкручивайся. А с месяц назад приходит Семён-приёмщик и говорит, можно бумагу оформить. Случилось что в кузне — и сразу выплата идёт. Говорит, графа Морна распоряжение. Я сначала не поверил. Какие выплаты, кто это вообще придумал? Оформил на свой двор, чисто попробовать. А через неделю мой подмастерье руку обварил. Подали бумагу — заплатили в тот же день и без вопросов. Тут уж весь ряд пошёл оформлять.

Я кивнул, как будто всё это было в порядке вещей. Хотя сам вообще не понимал, о чём он вообще говорит.

Кузнецов мы не страховали. Я страховал ходоков, потому что у них смертность как у пехоты на войне. Алхимиков, потому что у Нади в лавке через раз что-нибудь шипит, и однажды это шипящее снесёт ей пол-лица. Ну и с купцами, по-тихоньку, собирался работать. Но вот кузнецов в этом списке точно не было.

Значит, Игнат со Степаном расширили схему сами и не стали об этом мне докладывать. Что, в принципе, логично. Я сам им сказал не дёргать меня по мелочам и приходить только со сложными вопросами. Так что страховка десятка кузнецов действительно была мелочью: обороты копеечные, риск смерти мизерные, выплаты тоже не частые. Так что эта парочка просто оформила людей и не стали грузить меня лишней информацией.

Красавцы, что сказать. Надо будет их потом отметить.

— Если работа опасная, то людей надо защищать. — Я постарался сказать это так, будто я в теме с самого начала. — По-другому никак.

— По-другому, господин Морн, — он усмехнулся, — у нас всю жизнь и было. До вашего появления.

Возразить было нечего. Я обвёл взглядом ряд: восемь мужиков, и у каждого наверняка заготовлена своя история про то, как с моим приездом в Сечь жить стало проще. Корней говорил за всех, а они стояли и подтверждали взглядами, кивками, сменой позы. К чему-то они меня вели, и пора было, наконец, выяснить к чему.

— Ладно, мужики. Допустим, вы правы. Дальше что?

Корней снова сложил руки на груди.

— Дальше, господин Морн, вот что. Восемнадцать дворов у нас на ряду. В каждом дворе мастер, подмастерья, ученики, семьи. Работаем все. Кто оружие куёт, кто инструмент, кто подковы, кто доспех. А кое-кто и по тонкой работе. Вон у Ферапонта гравировка такая, что в столице его ножи с руками бы отрывали. Только не знает про него никто.

Он мотнул головой в сторону одного из мужиков, маленького, жилистого, с очками на носу, единственного, кто стоял в нормальной рубахе без фартука.

— Мастера, значит, есть. Умения хватает. И работать любим.